Рубиновый маяк дракона
– Анарендил, мой дорогой друг, рад нашей встрече, – ректор приторно улыбнулся послу и отвел его в сторону, чтобы то ли умиротворить, то ли обсудить дела. В это же время на палубу корабля высыпала команда, и эльфы с любопытством разглядывали нас, а мои товарищи по программе академического обмена – их. И лишь я хмуро рассматривала мыски своих сапог. Да, я добилась своего, приблизилась к цели, но не подумала, что будет так тяжело видеть эльфов, таких сдержанных, грациозных, светловолосых… Таких, как мой Ильсир.
На борт я предсказуемо поднялась последней.
– Добро пожаловать на «Рассветный луч»! Я капитан Лаирасул, – поприветствовал нас эльф в белом камзоле, на плечах которого блестели эполеты в форме листьев. – Располагайтесь. Наш боцман Ливемсир покажет ваши каюты.
Вперед выступил один из команды. Его щуплая фигура, острые черты лица и почему-то короткие, до щиколоток, штаны создавали впечатление, что перед нами стоит подросток, но цепкий глубокий взгляд и серебро в некогда темных волосах говорили о прожитых годах.
– Отдать швартовы! – зычно выкрикнул капитан, очевидно посчитав приветственную речь законченной, и добавил мелодичное выпевание на эльфийском.
«Эльфийские чары!»
Я с удивлением смотрела, как канаты, словно ожившие змеи, сами втягиваются на борт.
Капитан одними губами продолжил шептать заклинания. Судно послушно отошло от пирса и легло на курс. Натянулись два белоснежных паруса, похожих на лебединые крылья, и корабль понесся вперед по мокрой глади, оставляя позади дом, где мне стали не рады, академию, где меня заклеймили «отверженной», и моего любимого, который теперь утешался в постели с другой женой.
– Да пребудет с нами попутный ветер, – тихо произнес Ливемсир и жестом пригласил адептов следовать за ним. Я видела, что посол Анарендил продолжает сверлить нас со второй девушкой суровым взглядом, и поспешила спуститься в недра корабля, пытаясь укрыться за широкими спинами парней.
– Похоже, мы с тобой чем-то послу не понравились. Я, кстати, Белинда ле Гранж, – представилась моя соседка по каюте на ближайшее время, протягивая руку. Она присела на жесткую койку и тут же сморщилась. – Хранители, как мы будем три недели спать на этом?!
– А куда деваться. – Пожала я плечами.
– Вот было бы как в древние времена, – мечтательно вздохнула она. – Когда стационарные порталы переносили через морские просторы и не было всяких дурацких Барьеров! Шагнул во врата – и ты уже в Йолли. И ни тебе тесных кают, ни надменных послов.
Я пристроила свою торбу на соседнюю койку и кивнула:
– Да уж, посол Анарендил явно не рад нам с тобой. Мой… кхм… друг как-то рассказывал, что Йолли неохотно принимает у себя незамужних маир.
– Я кое-что такое слышала, но не поняла, в чем же причина. – Белинда привычным движением пригладила свою пшеничную косу.
– Посмотри вокруг. Хоть наш край и считается владениями драконов, однако драконьи кланы сейчас переживают упадок.
– Ой, это же не новость. – Отмахнулась она. – Я за все свои восемнадцать лет видела всего штук пять драконов, включая нашего ректора. Они предпочитают на островах… как правильно сказать? Гнездиться?
– Да я не про то. На их землях прочно обосновались и люди, и эльфы, и дроу… В общем, все подряд.
– И что с того? – Белинда скептически подняла одну бровь.
– А то, что за морем не так. Эльфийские земли принадлежат исключительно эльфам. – Я тоскливо вздохнула, отгоняя воспоминания о том, как Ильсир объяснял мне то же самое. – Они берегут свои угодья и леса от других рас. Не любят чужаков. Учиться по обмену – пожалуйста, но как закончился срок – пакуй вещи и домой. А человеческих девушек эльфы и вовсе считают изворотливыми и распутными.
– Что за вздор! – Белинда оскорбленно сверкнула глазами. – Мы, между прочим, из благородных домов! Положение наших семей предполагает соответствующее воспитание.
Я подавила еще один горестный вздох. Теперь-то у меня ни дома, ни семьи, ни положения.
– Мой друг говорил, что наши девушки, прибыв в эльфийский край, чаще всего там и остаются… На правах жен. А такие союзы Йолли не любит, хоть и запретить не может.
– А твой друг бывал за морем?
– Он там родился. Но его семья уже давно перебралась в Сивеллу.
– Так он эльф?
Я кивнула, а на лице моей собеседницы отразилась сложная мыслительная деятельность – светлые брови сошлись к переносице, взгляд устремился в одну точку на полу. Пальцами Белинда теребила кончик косы, и я почти слышала, как щелкают шестеренки у нее в голове. Прошла пара минут, за которые я успела разложить свои вещи.
– Так ты та отверженная, – сделала наконец вывод Белинда. – Фабиана Сотье с факультета артефакторики. Так ведь? Я слышала, к тебе сватался эльф, все шло к свадьбе, но он женился на другой. Эту историю вся академия полощет. Поэтому ты здесь, верно? Сбегаешь от неразделенной любви?
– Ты задаешь слишком много вопросов, – огрызнулась я. Настроение стремительно покатилось вниз.
«И зачем только я про Ильсира вспомнила? Ага, как же, не вспомнишь про него, в таком-то окружении, куда ни плюнь, попадешь в эльфа».
– Да ладно тебе. Я ж не со зла. Наоборот, считаю, что время и расстояние – лучшее лекарство. Эльфы, конечно, хороши собой, статные красавцы, все как на подбор, ну разве что кроме Ливемсира. – Белинда махнула рукой в сторону коридора, будто упомянутый боцман стоял за дверью каюты. – Но оно, может, и к лучшему, что Ильсир на тебе не женился. Не представляю, как можно жить в таком союзе. Ну ладно первый десяток лет, а потом что? Он такой молодой и красивый, а ты уже вся в морщинах. Нет, я, конечно, понимаю, что в некотором роде эльф в выигрыше остается – можно менять жен каждые лет пятьдесят. Разнообразие. Но это как-то нечестно, получается…
Белинда скептически хмыкнула.
– Некоторые эльфы очень тяжело переживают потерю супруги, – возразила я. – Иногда целителям даже приходится восстанавливать эмоциональное состояние скорбящего вдовца.
Я все это знала, понимала и принимала, потому что бесповоротно влюбилась, а потому много времени провела в библиотеке академии, изучая то, что ждет меня в смешанном браке.
«Пусть мой век короток, но зато я прожила бы его рядом с Ильсиром…»
Впрочем, так я полагала раньше. А теперь же это «разнообразие» из уст Белинды звучало как… как что-то действительно неприятное.
– Может, оно и правда к лучшему, все равно теперь ничего не изменить. Ильсир женился. А я плыву в Йолли, – выдохнула я, а про себя добавила:
«Вернуть любимого невозможно, но вот дом и доброе имя… Я просто обязана восстановить свою честь в глазах отца и света. Я докажу, что не опозорила семью!»
– А пойдем-ка на палубу, милая, – предложила Белинда, видя, как грустные мысли берут надо мной верх и мое настроение вот-вот пробьет днище корабля, устремляясь вниз. Она по-свойски взяла меня под руку, будто мы были знакомы сто лет, а не только что представились друг другу. – Прогуляемся. Где-нибудь в противоположной стороне от посла.
Высоко в небе парил огненно-золотой ящер, то и дело затмевая своим сверкающим телом само солнце – ректор академии провожал своих адептов до границы морей. На свободных морских просторах ни у Райдонса, ни у Анарендила власти не было, но в акватории Сивеллы присмотреть за кораблем дракон был обязан.
Я украдкой бросала взгляды вверх. И пока все остальные наблюдали чешуйчатую ипостась Райдонса, я постыдно ускользала воспоминаниями в ректорский кабинет и ощущала, как на щеках расцветает румянец. Хорошо, что от свежего морского бриза раскраснелись почти все адепты, более привычные к сухому воздуху аудиторий. Так что никому не пришло бы в голову заподозрить меня в неприличных мыслях.
Через полтора часа на палубе собрались абсолютно все. Мы с благоговением взирали на полупрозрачную стену, разрезающую море. Она пронзала небеса, бесконечно простиралась влево и вправо. Преграда, разделяющая территории, была словно соткана из ветра – дерзкого, беснующегося, взвихряющего хрустальные снежинки. Дракон заложил крутой вираж у самой поверхности стены, пролетел над водной гладью, касаясь ее кончиком крыла, описал круг над кораблем. На мгновение замер за кормой, но лишь для того, чтобы сделать большой замах крыльев и пустить в паруса воздушный поток.