Глянцевая женщина

— Это было нетрудно, — усмехнулась актриса, — у вас все на лице написано. На мой взгляд, это признак таланта. Многие считают, что актер должен уметь прекрасно лгать, а я придерживаюсь противоположной точки зрения. Как бы виртуозно ни умел лгать любой из нас, все равно зритель чувствует фальшь и не верит. Надо не лгать на сцене, а так вжиться в предлагаемые обстоятельства, чтобы искренне чувствовать то, что и должен чувствовать герой. И обладать при этом столь выразительной физиономией, чтобы на ней все эти чувства отразились. — Актриса засмеялась и затем, спохватившись, представилась: — Меня зовут Лариса Родионовна.
— А я — Инга, — ответила Инга.
— Очень приятно, Инга. Вы понравились мне в сериале. Вы очень искренняя девушка.
— За что и пострадала, — вздохнула Инга.
— Не переживайте. Ведь вы еще так молоды. И поверьте, вы не проиграете в жизни. Быть может, вы чего-то недополучите — каких-то званий, премий и так далее, всего того, что нашей актерской братии перепадает зачастую не всегда за подлинные заслуги, а частенько за преданность и лояльность. Но существует и везение, когда даже колючим ежикам, таким как вы, удача светит. Я желаю, чтобы вам повезло. — Она немного помолчала. — Я тоже ежик. Только мне не повезло.
Она еще раз улыбнулась и отошла. Инга немного растерялась — эта женщина явно была белой вороной в стае, так же как и сама Инга. Ну что ж, прекрасно. Две белые вороны — это уже коллектив. Надо было бы расспросить Ларису Родионовну о Тучковой, но момент был упущен, а специально подойти не получилось.
Актеры не напрасно собрались в этот день. Вскоре из кабинета главного режиссера вышел Аркадий Серафимович и объявил о срочном сборе всего творческого состава в малом зале. Мира Степановна вошла туда в черном костюме, строгая и даже несколько агрессивная.
— Я не считаю произошедшее несчастным случаем, — заговорила она резко, — это было убийство, я в этом уверена. Вера Васильевна Тучкова была талантливой актрисой, а у талантливых людей всегда найдутся грязные завистники.
Тут она вдруг сделала паузу и в упор посмотрела на Ингу. Сидевшие впереди актеры один за другим стали также поворачивать головы в ее сторону. Пауза длилась и длилась, и главный режиссер продолжала сверлить ее взглядом. Наконец Мира Степановна тряхнула коротко стриженной головой и гневно выкрикнула:
— Но я убеждена — подлый убийца будет найден и понесет заслуженное наказание!
Она повернулась и вышла из зала. Никто из актеров не шелохнулся. Инга медленно поднялась.
— Вы что, — обратилась она к присутствующим, — вы тоже думаете, что я замешана в этом убийстве?! — Она оглядывала равнодушные в большинстве своем лица с тревогой и недоумением. — Сами подумайте — когда бы я смогла замыслить и осуществить задуманное преступление? Даже если предположить, что я — способный на убийство монстр, то я должна была заранее спланировать это убийство! Но у меня не было никакого мотива! Я эту женщину впервые в жизни здесь увидела!
— А роль? — спросил ехидно Павел Николаевич Козлов. Спросил он вроде бы шутя, но взгляд его оставался холодным и каким-то вызывающе циничным.
— При чем тут роль?! — воскликнула Инга. — О том, ' что роль дали Тучковой, я узнала, лишь подойдя к распределению. И меня тут же вызвали в кабинет Миры Степановны. Именно там я и была, когда произошла трагедия.
— Алиби у вас, конечно, железное, — с издевкой проговорил Козлов, — но кое-где с налетом ржавчины. — Он встал и обратился к залу: — Я тут вот думал-думал, да и понял, что не все так просто в этом деле. — Он посмотрел на Ингу. — Ведь вас в театре долго не было. Вспомните, — снова обратился он к напряженно внимавшим собратьям по сцене, — после сбора труппы эту девушку позвала к себе Мира Степановна. Она оставила ее в своем кабинете наедине с начальником комитета по культуре. И о чем у них шел разговор — мы не знаем. Но выскочила оттуда девушка очень и очень сердитая, чуть ли не со слезами на глазах. Спрашивается — почему? А может статься, Еремишин ей как раз и объяснил, что не подходит она на роль Анны Карениной и что назначат на эту роль Тучкову. Вот после этого она и выскочила как ошпаренная из кабинета и вообще из театра. Тогда, мадам, вы и могли позвонить сообщнику и спланировать вместе с ним это убийство.
 
— Уверена, что так оно и было! — В зал снова вошла Мира Степановна. На ее губах играла кривая усмешка. — Виктор Сергеевич Еремишин все подтвердит. Я не могла сама сказать актрисе, что не увидела ее в роли Карениной — слишком она проста, никакой утонченности. Я пожалела, что обещала этой, простите, пустышке столь значительную роль. И попросила нашего начальника комитета по культуре как-нибудь деликатно сообщить ей об этом. И представьте — она надерзила ему! Молодая актриса, всего три дня в этом театре — и уже показала свой скверный характер. Обиделась, что ей не дали роль, нагрубила начальнику и, хлопнув дверью, убежала. Вопрос — куда? Она явилась, если мне не изменяет память, лишь через полчаса. За это время она могла спокойно созвониться со своим подельником.
— У меня нет подельников! — вскричала Инга.
— Ну вот… Вы видите — перед нами истеричная особа с дурным характером и не менее дурными наклонностями, — апеллируя к залу, проговорила Мира Степановна.
— Да вы все сговорились! — Инга едва не плакала. — Я не знаю, что здесь происходит, я ничего не понимаю… Это какой-то бред! Я в этом городе одна, я никого не знаю здесь… Я приехала, чтобы работать, и больше мне не нужно ничего! — Она в упор взглянула на Миру Степановну: — Сначала вы, как сводня, знакомите меня с этим похотливым карликом, начальником комитета по культуре, а когда я даю ему понять, что не на ту нарвался, вы обвиняете меня в убийстве! И вы руководите театром! Ведь вы по должности обязаны «сеять разумное, доброе, вечное», а вы… Да вам впору не в театре служить, а быть содержательницей публичного дома!
— Что-о?! — взревела густым басом Мира Степановна. — Вон отсюда, пигалица! Я тебя засажу за решетку, мразь!
— Сама мразь! — сквозь рыдания выкрикнула Инга и бросилась вон из зала.
— Ах ты, дрянь! — бушевала Мира Степановна. — Ах ты, мерзавка, маленькая сволочь! Я пожалела ее, взяла в театр букашку мелкую, а она мне накакала, как большой слон! И вот такие особы еще и о больших ролях мечтают! Анну Каренину им подавай… Больше ни с кем миндальничать не собираюсь! — заключила она. — Кто не с нами — тот против нас! Или мы все живем одной семьей…
— Под одним одеялом, — негромко произнесла Лариса Родионовна.
Сидевшие с ней рядом Стасик и Валерий Аверьянович непроизвольно фыркнули, сдерживая смех.
— Что-о? — повернула к ним разгневанное, все в красных пятнах, лицо руководительница.
Стасик тотчас же с невинным видом развел руками и пожал плечами — дескать, а ничего, вам показалось.
— Так вот, я повторяю для глухих и очень глупых: кто не с нами, тот против нас. И кара будет незамедлительной и беспощадной!
Мира Степановна решительно повернулась и, громко топая стоптанными каблуками, пошла прочь. Вслед за ней кинулся Аристархов.
— Ну чего тебе, Аркадий Серафимович? — спросила зла через плечо Мира Степановна. — Не до тебя, отстану пожалуйста.
— А я по делу, — не сдавался Аристархов, — мысль у меня имеется отличная. Вы ведь прогоните девчонку?
— Разумеется! — вновь взорвалась Мира Степановна.
— А не советую.
— Ты что?!
Мира Степановна на полном ходу затормозила и в недоумении посмотрела на завтруппой.
— Поясню. Нам — поверьте мне — просто невыгодно прогнать ее сейчас. Ведь следствие в самом разгаре. Если она сейчас уедет — а подписку о невыезде с нее никто не брал, — стало быть, дело так и канет в Лету. И преступник не будет наказан. А не лучше ли нам подождать? Сейчас против нее улик немного. А точнее, совсем нет. Так, фантазии только одни. Но если девушка имеет криминальные наклонности, она не остановится на одном убийстве. И вот тут-то ее и прищучат. Нет-нет, вы не подумайте, что я пророчу новые убийства. Надеюсь, мы предотвратим их. Мы за ней будем наблюдать. Найдем верных людей и установим слежку.