Проклятие

– Знаешь? Откуда?
– Я с вами давно знакома. Ваши лица появляются на моих гобеленах уже много-много лет. – Она указала на Серильду: – Благословленная Вирдитом и невеста Эрлкинга. – Потом на Злата: – Прядильщик золота. Благословленный Хульдой, как и я. – Потом на Тирра: – Бог войны. Само собой.
Злат и Серильда переглянулись.
– Ну да, – сказала Серильда, – но все немного сложнее.
Девочка посмотрела на Серильду с пониманием.
– Ну да, ты явно из тех, кто любит все усложнять.
– Нет, дело совсем не в том… – Серильда шумно выдохнула. – Злат, почему бы тебе не начать? – Она ткнула его в бок.
– Я… ну да. Я – Злат. – И он втянул голову в плечи.
Принцесса смотрела на него, ожидая, что еще он скажет.
Злат взглянул на Серильду, словно умоляя о помощи, но она лишь кивнула, призывая его не останавливаться.
– И я… – продолжил он медленно, – принц Адальхейда.
Девочка не отводила от него внимательного взгляда.
– Мне сделать книксен?
– Нет. Нет, нет. – Он откашлялся. – Тебе известно, кто ты?
Девочка выпрямилась с таким царственным видом, что даже большой, не по размеру колет и льняная ночная рубашка стали казаться почти что королевским одеянием.
– Я – Эрленкуин.
– Но ведь это означает… Ольховая Королева? – Серильда хихикнула в замешательстве.
Принцесса с достоинством улыбнулась.
– Можешь называть меня просто Эрлен.
– Эрлен, – повторил Злат. – Мне нравится.
– Я не спрашивала твоего мнения.
Его улыбка стала шире.
– И ты мне нравишься.
Девочка усмехнулась.
– А я думаю, что ты – просто шут, который прикидывается героем.
Сидящий над ними Тирр усмехнулся.
Злат бросил на него оскорбленный взгляд, и Тирр снова сделал каменное лицо, притворившись, будто осматривает кладбище.
Вздохнув, Злат потянулся к медальону, который он несколько месяцев назад повесил на шею своему смертному телу. Он снял цепочку через голову.
– Ладно. Но до того, как ты стала королевой Грейвенстоуна, ты была принцессой Адальхейда. – И он открыл медальон с портретом девочки внутри.
Эрлен взяла у него медальон, повертела в руках, рассматривая миниатюру со всех сторон.
– Когда это нарисовали?
– До того, как тебя забрал Эрлкинг, – ответил Злат. – До того, как он проклял нас обоих. И украл воспоминания о моей прежней жизни.
– Это часть заклятия, которое лежит на всей вашей семье, – объяснила Серильда. – Эрлкинг стер у всего мира память о королях Адальхейда. Ты-то сама помнишь, как жила? Я имею в виду, до того, как ты оказалась в Грейвенстоуне.
Принцесса продолжала смотреть на портрет.
– Не так уж много. Помню замок. Сад. Помню, как училась ткать… – Она подняла глаза. – Я должна помнить тебя?
– Да нет. Никто не помнит. Видно, такой уж я, совсем не запоминающийся, – улыбнулся Злат, пытаясь скрыть свою печаль за шуткой.
Никто не засмеялся.
Злат поежился и протянул руку, чтобы забрать медальон, но Эрлен отстранилась, зажав его в кулаке. Золотое кольцо на ее пальце блеснуло в лунном свете.
– Это кольцо, – узнал Злат. – На нем наша семейная печать.
Эрлен поднесла руку к глазам, разглядывая гравировку с татцельвурмом, обвившимся вокруг заглавной буквы «Р».
– Оно было у меня всегда, сколько я себя помню. Однажды я его потеряла. Сняла, когда ткала, потому что оно постоянно цеплялось за нити. Это было много лет назад.
– А Гердрут нашла его в зале с гобеленами, – подхватила Серильда. – У Злата есть точно такое же.
Борясь с волнением, Злат поднял руку и показал сестре свою королевскую печать. Глаза Эрлен сузились.
– Так я принцесса Адальхейда?
Он кивнул.
– А еще… моя… сестра.
Они долго смотрели друг на друга. В глазах Злата мешались тревога и надежда; во взгляде Эрлен было сомнение.
Но в них горела и искорка понимания.
Наконец принцесса отвела глаза и, вновь посмотрев на портрет, со щелчком закрыла медальон.
– Эта девчонка похожа на фарфоровую куклу. Это не я. Уже не я.
Она протянула медальон Злату. Тот взял его с лукавой улыбкой.
– Это правда. Та милая куколка ни за что не смогла бы возглавить целую орду чудовищ, чтобы устроить Эрлкингу засаду.
 
Она хмыкнула.
– Ты, кстати, все испортил.
– Клянусь, я не нарочно. – Злат покачал головой; на его лице проступило удивление, которое он, должно быть, сдерживал с тех пор, как впервые встретил Эрлен в лунной ротонде. – Я думал, ты умерла. Думал, Эрлкинг убил тебя много лет назад.
– Как бы не так, – сказала Эрлен. – Он просто оставил меня гнить в своем замке. Он недооценил меня, и сам себе подложил свинью. Эрлкинг считал меня пленницей, а я стала королевой. И года не прошло, как я заслужила уважение и преданность монстров, которых он тоже там бросил. Темные обращались с ними не лучше, чем с людьми, так что это было легко. – Девочка надменно улыбнулась, но ее улыбка быстро погасла. – Хотя теперь я, наверное, королева без королевства. Я пробыла в плену триста лет, но эти последние месяцы были хуже всего. Приходилось прятаться от темных, которые возомнили, будто замок принадлежит им. И мои любимые монстры теперь не со мной. Они были моими друзьями… Моей семьей. Но они разбежались после боя и так и не вернулись, а я… я подвела их. Они мне доверяли, а я…
– Никого ты не подвела, – сказала Серильда. – Ты очень храбрая, раз бросила вызов темным. Но они непобедимы.
– Одолеть их трудно. Но не невозможно, – возразила Эрлен. – Я видела, как они терпят поражение. Как летят обратно в бездну Ферлорена. Я думала, мы… я смогу… Я думала, может быть, именно мне суждено сделать это. Спасти нас всех.
Она отвела взгляд, и впервые Серильда по-настоящему почувствовала, что в груди у принцессы все еще бьется сердце маленькой девочки. Девочки, которая старается изо всех сил.
– Ты сказала, что видела это? Но где? – заинтересовался Злат.
Эрлен бросила на него озадаченный взгляд.
– На своих гобеленах, конечно.
Злат сдвинул брови.
– Он не знает про гобелены, – объяснила Серильда. – Все время, что мы были в Грейвенстоуне, его держали взаперти в подземельях.
– Нет, – Злат щелкнул пальцами. – Я видел один – тот, в большом зале. Такой мерзкий, где Эрлкинга и Перхту в Ферлорене заживо поедают чудовища!
Эрлен просияла.
– Это мой самый любимый! И понимаете, в чем штука? Если гобелен показывает их в краю потерянных душ, значит, возможно такое будущее, в котором их больше нет в мире смертных.
Но тут же она поникла и ссутулилась.
– Правда, гобелены показывают только сами события, которые могут случиться, а не то, как сделать так, чтобы они осуществились.
Серильда глубоко вздохнула. До нее наконец дошло.
– Ты сказала, что благословлена Хульдой. Так вот каков твой дар. Ткать гобелены, которые предсказывают будущее.
– Возможное будущее, – уточнила Эрлен. – Я стараюсь этим пользоваться, насколько могу. Так я узнала, что темные возвращаются в Грейвенстоун, – иначе нам нипочем было бы не подготовиться к их приезду. Чтобы прятаться целыми месяцами, одной удачи мало.
У Серильды вдруг подкосились ноги, и она осела на ступеньку гробницы.
– Гобелен с семью богами. – Ее взгляд метнулся к Тирру. – Эрлкинг на нем уже поймал всех семерых. А еще… – у нее задрожали губы, – еще тот, на котором Перхта держит моего ребенка…
– Иногда Перхта, – заметила Эрлен. – Но иногда ты. Понимаешь? Это будущее еще не определено. Как только будущее уточнится, гобелен тоже перестанет меняться.
Она вздохнула.
– Но что касается того, с богами в обличиях зверей… он никогда не менялся. Боюсь, это неизбежно.
– Нет! – Серильда махнула рукой в сторону Тирра. – Мы освободили Тирра, и у Эрлкинга до сих пор нет Вирдита.
Эрлен пожала плечами.
– Мы же не знаем, когда он сбудется. Я соткала тот гобелен больше двухсот лет назад и понятия не имела, когда придет его время. Но я уверена, что так и произойдет.