Король-Предатель
От отчаяния из глаз Скалозуба ручьём текли горькие слёзы:
— П-прости, любовь моя! Прости! Родная моя, свет души моей! Я… я… всё из-за моей жадности!!! Я всё погубил! Всё погубил…
— Погубил, погубил… дебил! — расхохотался незаметно подошедший к ним Григги.
Или тот, кто раньше так назывался. Маленькое чудовище с вырванными глазами стояло справа от Скалозуба, без малейшей брезгливости держа в руке изуродованный труп крысы.
Эмоционально накрученному гному, однако, было плевать — сейчас сам Проявленный казался ему не более чем страшной сказкой. Всё внимание, вся его квинтэссенция были прикованы к той, без которой он не мыслил существования:
— Бригитта… Бригитта, душа моя! Я так люблю тебя! Так сильно люблю! Ты жизнь моя, светоч мой! Я… я люблю тебя милая! Очень сильно люблю!
Внезапно в голове совсем размякшего Скалозуба будто щёлкнул невидимый рычажок. В памяти ясно всплыл разговор с Рыжерубом, его откровения о несчастной любви Трясуна, срыв злости и обиды на попавших под горячую руку детишек.
— Жри крысу! — Григги протянул дохлую крысу к самому лицу Скалозуба, но тот лишь мотнул головой.
— Как ты могла Бригитта? Как могла изменять мне с этим жалким неудачником?! «Друзья, мы с ним просто близкие друзья»… Ты врала мне! Обманывала за спиной! Зачем? Почему? За что?
Глаза невесты начали медленно проваливаться внутрь черепа, тёмные кляксы расползались вокруг воронок глазниц. Голос из ласкового и приятного становился с каждым произнесённым словом всё более скрипучим, гнусным и каркающим:
— Я изменяла тебе?! Я лишь хотела быть счастливой и всё! Понимаешь? Нет, конечно, куда уж вам, глупым мужчинам, понять. У вас только «моё», «моё», да трах на уме!
Трясун — неудачник? Да, пожалуй, ты прав. У него не было ни состояния, ни дела, ни заработка. Но он был мужиком. Мужиком, понимаешь ты, смазливая подкладка для ног?! Трясун был самцом, с ним я чувствовала себя действительно классно! Я могла кончить от одних его поцелуев и ласк!
Он указывал мне, что и как я должна делать. И я подчинялась. Или противилась поначалу, но всё равно в итоге ему уступала.
Сильный, мужественный, гордый.
Не то, что ты. Вечно смотрел мне в рот и внимал так, будто я новое воплощение Мерхилека! Каждую прихоть мгновенно бежал выполнять — раб, а не глава Дома! Как тебе вообще удалось сколотить состояние, ума не приложу?! Ничтожество, бабопоклонник! Разве можно любить такого мужчи… такого слабака? Фу, ужас. Не сведи нас родители, в жизнь бы с тобой в одну постель не легла!
Хотя нет, я всё же преувеличиваю. Вначале я искренне пыталась тебя полюбить, быть с тобой честной, верной. Быть хорошей спутницей и женой. Но полюбить бабораба я не могла, понимаешь? Не смогла я полюбить такого благовоспитанного умничку как ты!
И что прикажите делать? Сбежать к родителям обратно и прослыть перед всеми негодной невестой? Отказаться от благосостояния Среброделов, когда мой собственный Дом переживает не лучшие времена? Ну уж нет! Я хотела быть счастливой и мне это отчасти удалось.
С тобой даже было интересно дружить и общаться по душам, я научилась получать от этого своеобразное удовольствие. Но трёп трёпом, а спать и рожать детей от половой тряпки я не собиралась. Вот и пришлось носиться меж двух огней: от одного задушевные разговоры и содержание, от другого улётный трах и любовь. Кто ж виноват, что вы оба неполноценные?
Трясун, конечно, всё знал и ненавидел тебя не меньше, чем ты ненавидишь его сейчас. Но он не мог достойно обеспечивать меня, предложить за мою руку и сердце ему было нечего.
А потом он внезапно пропал. Просто взял и, сука, исчез! Не попрощавшись, ничего не сказав и не объяснив. Тупорылый ублюдок, и дядька его такой же кретин, только и может, что возиться со своей бородой как девица над косой! Да он и сам, похоже, ни сном, ни духом, куда его отродье удрало от ответственности.
Праотец милостивый, ну за что мне такие страдания?! Почему нельзя было дать одного, но нормального мужика, а не двух недоделанных?! Уууууу!!!
— Жри крысу! — поддакнул, дождавшись конца исповеди того, что некогда было Бригиттой, Григги.
Скалозуб окончательно утратил всякий контроль над восприятием действительности. Деморализованный, сбитый с толку, разбитый, он лишь открывал и закрывал обратно свой рот, не в силах связать воедино переполнявшие его мысли и чувства.
— Я… я просто очень сильно любил тебя. Хотел тебе угодить…
— Жри крысу! — не унимался Григги.
— Вот и надо было угодничать, а не лезть тут со своими моралями про измены! Раз не можешь вести себя как настоящий мужик, относись с пониманием к интрижкам невесты! Чего ещё ты ожидал?! — глаза Бригитты полностью ввалились внутрь, на Скалозуба теперь смотрело беспощадное небытие вечности.
— Жри крысу!
— Значит, по-твоему, достоин любви и уважения не я, а Трясун? Маргинал, висящий на шее престарелого дяди? Он хоть что-нибудь достойное за всю свою жизнь совершил? Кроме того, что заставлял кончать чужую женщину от хамства и грубости!
— Жри крысу!
— Вот, все вы такие, все вы, мужики! Эгоистичные сволочи! Я всё тебе уже объяснила, всё! Не надо учить меня нравственности, понял? Не надо! Я не маленькая девчонка!
Сами во всём виноваты. Не можете дать бедной женщине полноценного счастья! Я пыталась быть хорошей и верной, честно пыталась! Ты сам виноват, что так вышло, сам!!! Не могла я полюбить такого слабака без характера, не могла!
— Жри крысу!
— Я… я…
— Жри крысу!
— …просто хотел…
— Жри крысу!
— …чтобы ты была счастлива.
— Жри крысу!
Он рывком вскочил с постели будто ужаленный. Сердце бешено колотилось, кололо в груди. Дышать приходилось с усилием, резкими поверхностными вздохами через рот.
Весь взмокший от холодного пота, Скалозуб застонал от боли в слишком резко растянутых синяках и ушибах. Скрючившись в три погибели от пережитого шока и ноющего ощущения в побитом на тренировке теле, гном долгое время сидел на краю своей узкой кровати, пытаясь опомниться и прийти в себя.
«Пора выкинуть из головы неблагодарную шлюху.
Праотец, но почему же я не могу перестать думать о ней?! Ведь понимаю, какая эта женщина дрянь, знаю, что она меня предала!
Хотя откуда мне это знать? Со слов Рыжеруба, да кошмарного сна? Но стал бы Рыжеруб врать и охаивать Бригитту просто так перед незнакомцем из трущоб? Навряд ли».
Скалозуб до боли сжал кулаки.
«Вот потому ты и не можешь забыть, что вечно сомневаешься, пытаешься найти смысл и оправдания там, где их в принципе нет! — возразил сам себе внутренний голос. — Ты знаешь, что всё это правда. Всегда знал и чувствовал. Просто предпочитал отмахиваться от интуиции и здравого смысла, идеализируя свою ненаглядную.
Ну ничего, может теперь перестанешь молиться на любимую женщину. Что ж тут поделать, только пройдя через крах отношений, можно вылечиться от вагинопоклонства сбрендившего от влюблённости разума. Жаль только, что скорей всего, использовать сей горький опыт у тебя уже не получится. Всё равно скоро подохнем в братоубийственной войне за грибокартошку, так что на создание семьи времени, увы, больше нет.
Ой, да ладно тебе, не стоит так унывать — потрахался же немножко! Даже счастливым себя почувствовал ненадолго.
А теперь встряхнись, возьми себя в руки и будь мужиком! Не «настоящим мужиком» с точки зрения ёбнутой бабы, но стисни зубы и делай, что должен! Решай глобальные стратегические задачи, а не сопли свои по простыням тут размазывай! Вперёд, твою ж медь!!!»
«Судья», как Скалозуб стал называть сию безжалостную составляющую своей личности, был, к сожалению, прав. Сделав пару глубоких вздохов и немного успокоившись, невыспавшийся, растрёпанный и разбитый тяжкими переживаниями гном поковылял к ручейку во внутреннем дворике.
Там Фомлин его и застал. Стоя на карачках у родника, Скалозуб малюсенькими глоточками пытался напиться холодной водой.