Король-Предатель

— Мы с Пастырем уже провели воспитательную беседу с Безбородым, поверьте, и не одними словами всё ограничивалось… Можете спросить у Дедушки при следующей встрече. Жаль, его сейчас нет, кое-кого здесь тоже не помешало бы поучить хорошим манерам…
Лех обиженно нахохлился, за счёт чего стал казаться ещё толще:
— Вот уж покорнейше благодарю. Родители, хвала Праотцу, научили меня всему, что необходимо для нормальной общественной жизни. Но с кем-нибудь смыслящим в воспитании обязательно побеседую, правда, на несколько другую тематику. Может, оный мудрец посоветует кого-то другого на роль старосты, настоящего лидера бедняков, — торговец сделал вид, что задумался. — Возможно, даже есть смысл на следующее собрание пригласить Дорки. Этот, хоть и грубиян, но детвору любит и в обиду, в отличие от некоторых, точно не даст!
— Вот иди и поцелуй Дорки в задницу, милости прошу! — не сдержался от оголтелого наезда торгаша Фомлин. — Раньше тебя благополучие ребятни чего-то не волновало от слова совсем! А тут прямо праведный гнев из всех щелей вдруг попёр!
«Пора заканчивать балаган, конструктивных обсуждений с таким настроем вряд ли добьёшься», — решил про себя «неподходящий на роль старосты» гном.
— Предлагаю на сегодня обсуждение завершить, а то Лех меня сейчас слюной от пят до макушки забрызжет! Хотите, зовите Дорки. Безусловно, он много чего умного сможет вам рассказать: какие сволочи законнорожденные, как жестоки и несправедливы предатели-стражи — посему мы все должны молиться на Дорки, содержать его шпану, да и вообще нашего «главного защитника» давно в короли пора возвести! Вот тогда заживём, вот тогда будет всё у нас хорошо!
Давайте-давайте, зовите. Обязательно позовите! Будет кому поплакаться на бессердечного старосту ненавидящего милых детишек!
Всё, благодарю за внимание! Продуктивного вам всем дня!
На этой веселой ноте, Фомлин, а за ним и остальные гномы стали расходиться по своим повседневным делам.
* * *
— Да уж, Безбородый, подкинул ты нам дерьмеца, ничего тут не скажешь. Сколько проблем теперь из-за твоей несдержанности по отношению к малолетней шпане! Только ленивый не преминёт ткнуть меня носом в твой тяжкий проступок. Раскудахтались, будто больше других проблем нет! — в который раз принялся отчитывать Фомлин своего постояльца, вернувшись с собрания.
Скалозуб как обычно молчал, выслушивая поток упрёков в свой адрес. Он смиренно потупил взор и старался придать лицу самое раскаяное выражение на которое был способен.
«Не говорить же им, в конце-то концов, что причиной вспышки ярости была, в первую очередь, моя шальная невесточка. Лучше уж перетерпеть в очередной раз этот словесный понос, чем признаться, что тебе, помимо всего прочего унижения, ещё и наставили рога.
Как будто на мою долю недостаточно было мучений… Праотец милостивый, неужели я настолько успел нагрешить?!»
— А ты, Дед, чего не пошёл со мною сегодня? Пришлось одному за всех отдуваться. Лех, сволочь дранная, на меня наезжал, будто я враг Квартала номер один! Уф, еле сумел сдержаться, чтоб не звиздануть по хлебалу!
«Когда придёт качественная жратва? Почему Безбородого не наказали как следует?», и тому подобное бла-бла-бла. Григги, случаем, Леху внуком или племянником не приходится? — Пастырь молча пожал плечами заместо ответа. — Эх, тогда вообще не понятна мотивация жиробаса. Может на моё место метит? Пообещал позвать на следующее собрание Дорки. Чтоб мне сгореть, это ж не обсуждение, а настоящая бойня будет! Да за что ж мне такая напасть…
— Тихо, Фомлин, тихо. Сколько времени ты выступаешь в роли старосты? Не мне тебя учить, что к чему.
Пастырь очень уважительно относился к Фомлину. Пожалуй, из всех гномов только с ним, да с Хиггинсом он общался на равных.
— Должна быть причина столь агрессивного поведения. Может, Григги и правда родственничек нашего толстожопого друга. Может, Лех решил, что пора взять бразды правления в свои руки. А может, его вообще запугали, например, тот же Дорки иль кто похуже. Или жена мозг промыла, руководствуясь одной ей ведомой женской логикой, и такое бывает. Так или иначе, мы не можем рассчитывать на лояльность главного торговца в Квартале. Что очень печально.
 
— Возможно, тебе удастся его переубедить, Дедушка. Лех, вроде как, всегда был набожным гномом, к твоим словам он прислушается всяко больше моих…
— Я тебя умоляю! Лех набожный гном?! Не смеши мою бороду!
Пастыря явно позабавило предложение Фомлина. Однако, уловив надежду в глазах старосты, тот, с уже совершенно серьёзным лицом, пояснил:
— Я за время своих проповедей навидался столько подобных «верующих», тебе и в страшном сне не приснится! Вся их набожность сводится в лучшем случае к напускному виду, дабы показать, какие они из себя все хорошие. А то, что последний кусок у тебя отбирают, так это необходимость такая! Очень удобная «вера» — успокаивает совесть, оправдывает эгоизм и откровенное потреблядство. Ну, ещё, конечно, такие могут помолиться, поклянчив что-то у Праотца. Грош цена таким «набожникам», грош цена, Фомлин.
Самое страшное, они даже не осознают своей ущербности, а искренне считают, что всё делают правильно. Поистине, нет никого безнадёжнее таких «верующих»! Самый распоследний оборванец может признать свою ничтожность и попытаться хоть что-нибудь улучшить в себе. А эти со слюной изо рта будут что-то доказывать, бить себя в грудь и кичиться псевдоверой, и никогда, ни на дюйм, ни за что не изменятся! Никогда не поставят интересы целого выше своих жалких сиюминутных потребностей и хотелок. Ох, Фомлин, Фомлин, не прокатит твоя идея, поверь, не прокатит.
Староста тяжко вздохнул:
— Верю, Дед, к сожалению, верю. Но ты в следующий раз сходи хоть со мной. Без тебя мне там точно кирдык. Съедят изверги, со всеми моими потрохами съедят!
Пастырь согласно закивал, успокаивая распереживавшегося гнома:
— Обязательно, Фомлин, можешь рассчитывать на меня. Будь уверен, уж я-то всецело на твоей стороне! Просто сегодня так получилось…
Пророк окинул Скалозуба озорным взглядом и рассказал вкратце о событиях дня:
— Кларк вывихнул плечо во время тренировки с Безбородым. Наш «гроза малолеток» вон как раскабанел, скоро уже не только с детишками сможет справиться, но и взрослого гнома в бараний рог скрутит! В общем, поскольку Бойл сопровождал тебя, Кларк восстанавливался, а Хиггинс кряхтит на каждом шагу как старый пень, пришлось мне помогать Безбородому отнести Хогу трон.
— Какой, нафиг, трон, Дед? — не понял Фомлин.
— Как какой?! Легендарный трон, на коем восседал в центре площади наш император! Корытце, столько времени верой и правдой служившее для нужд Безбородого! Причём нужд самых разнообразных. Мы решили, что такой замечательный предмет не должен простаивать без дела, а кротосвинки Хога достойны приобщиться к великому! — Пастырь, как обычно, вещал столь вдохновенным голосом, что для непосвящённого было бы весьма затруднительно отличить его приколы от серьёзных речей. — Теперь Хог является счастливым обладателем артефакта невероятной силы! Его свинки визжат от восторга, а их…
— Блин, Дед, хорош заливать! — Фомлин хоть и демонстративно поморщился, но тоже заметно повеселел. — Тебя не поймёшь, то запрещал убирать со двора корыто, считая, что оно должно напоминать Безбородому о его прошлом, то вдруг отдаёшь нашу «драгоценную реликвию» Хогу. Как он сам то? Все нормально?
— Кротосвинки жрут на славу! Уж кому-кому, а им гнильё нашего товарища Рыжесруба пришлось по вкусу.
— Рыжеруба, а не Рыжесруба, — в сотый раз поправил старика Скалозуб.
 
— Нет! Рыжесруб от слова «сру»! — с ученым видом поднял вверх палец пророк.
— Рыжеруб, Рыжесруб… когда новая партия грибокартошки придёт, вот что важно. Неделю назад ещё обещал, и что в итоге? — вновь поднял Фомлин неприятную тему.
— Говорит, у него возникли какие-то тёрки с Велером, — оправдываясь, сказал Скалозуб. — Чего вы так смотрите? Можно подумать, сроки поставки от меня напрямую зависят!