Поцелуй на краю ночи (СИ)

— И часть воспоминаний как будто заменили, — продолжил мистер Брана. — Однако я веду дневники, а мои рабочие записи автоматически сохраняются в облако, так что я смог восстановить правду. 
— Вы — просто находка! — воскликнул Лютер. — А в какой части воспоминания разнятся? 
— В том числе по интересующей вас Сесилии Медоу, вашей коллеге. 
В некотором роде Сесилия и правда была его коллегой, — они оба вампиры и промышляют тем, что пьют кровь других людей — но вряд ли доктор закладывает в это слово тот же смысл. Выходит, Сесилия наврала, что работает в бюро? 
— Мне предполагалось забыть все, что выходило за рамки обычного, — обиженно сказал доктор. — Спасибо, что не сделали меня овощем, не помнящим свое имя. 
— Позвольте уточнить, — сказал Лютер. — Вы назвали Сесилию Медоу моей коллегой. То есть вы делились сведениями с ней? 
— Да, — кивнул доктор Брана. — Со специальным агентом Медоу. Она сказала, что все идет по плану бюро. Но хочу сказать, план ваш — говно. 
Тут Лютер был полностью с ним согласен. А доктор задумчиво посмотрел в сторону машины, откуда доносились оживленные девичьи голоса. Рокси прощалась с подругой. 
— И, продолжая тему необычного, вернемся к девушке, которая только что, не моргнув глазом, унесла чемодан весом фунтов сто пятьдесят. 
— Она тренер по фитнесу, — пробормотал Лютер. 
— Ага. А еще забралась по отвесной стене на четвертый этаж. Такая любовь к бабушке очень трогательна, но все же пугает. Сесилии сделали переливание. Рокси тоже сдала кровь на всякий случай. Близкая родственница, могло понадобиться повторное… 
— И что с ее кровью? — спросил Лютер, затаив дыхание. 
Доктор повернулся и посмотрел ему в глаза. 
— Это даже не кровь, — ответил он. — Это эликсир. Лекарство от всех болезней. 
— Вы проводили опыты? 
— А вы — нет? — ответил он вопросом на вопрос. — Кто такая Рокси Медоу? Разве не результат экспериментов, которые ваше бюро проводит в нашем богом забытом городе? Я ввел ее кровь женщине, умирающей от рака. Стойкая ремиссия. 
— Но уезжаете вы не поэтому, — сказал Лютер. 
— Нет, — признал доктор. Закатав рукав, продемонстрировал едва заметный белесый шрам — два круглых пятна. — Это — первая причина. Неприятно думать, что в любой момент меня укусят снова. В поддельных воспоминаниях неловкая медсестра выронила на меня инструменты. Как будто я, хирург с тридцатилетним стажем, не смогу отличить случайный порез от укуса. 
Он обиженно фыркнул. 
— Есть вторая причина? 
— Моя семья, — пояснил он. — Не хочу ставить их под удар. А в-третьих, в больнице недостача крови, агент Фосберг. Я говорил шефу, но он от меня отмахнулся и списал все на ошибки в отчетности. Дело даже не завели. А ведь такое уже было. 
— Перед убийством Луизы Паркер? — понял Лютер. Та лужа крови под телом должна была откуда-то взяться. 
— Именно. С Луизой тоже не все было ладно. В крови антитела, но я так и не понял, на что. Резко подскочили физические показатели. Она выросла на пять сантиметров за месяц, что даже в подростковом возрасте никак не норма. И такая картина не в первый раз. Как будто по Танороку ходит эпидемия неведомой болезни, проявляющейся повышением жизненных сил и внезапными мутациями. Один парень из старших классов покрылся шерстью с головы до пят. В салоне лазерной эпиляции небывалый наплыв клиентов. 
Он выдохнул. 
— Но с меня хватит. Кто-то умрет, агент Фосберг, совсем скоро, и я никак не смогу этому помешать, но, по крайней мере, это будет не Нина. 
— Вы уже очень помогли, доктор Брана, — искренне произнес Лютер. 
— Жаль, что вы не приехали раньше. 
— Лучше позже чем никогда, — машинально ответил он. 
В дом вошла симпатичная женщина с очень короткой стрижкой. 
— Все, — деловито сказала она. — Еле вместили. Твою любимую лампу придется везти в руках, Кевин. 
Худая, как после тяжелой болезни, но на щеках румянец, а глаза блестят. Кажется, Лютер знает, кому достался бесценный эликсир. 
— А Корделия Боулден? — спросил он у доктора. 
— Кто это? 
 
— Женщина, которая привезла Сесилию в больницу. 
— Разве ее привезла не внучка? — нахмурился он. 
— Нет, — ответил Лютер. — Корделия Боулден, лет сорока пяти, полноватая, седая… 
— Не помню, — покачал он головой. — Возможно, она навещала ее… Я был уверен, что Сесилия умрет. Она уже умирала. Все жизненные показатели ни к черту. А потом — чудо. 
— Иногда надо просто верить, — улыбнулась женщина. 
— Да, — кивнул доктор. Он подождал, когда жена скроется, и шепотом добавил: — Каюсь, вопреки договору с миссис Медоу я попытался поднять данные по Рокси, но ничего не смог найти. Она никогда не болела. Ни прививок, ни анализов. Росла как цветочек в поле. Это неэтично — ставить эксперименты на детях, агент Фосберг. Вы превратили ее в чудовище. 
По мнению Лютера, ничего прекрасней Рокси в этом мире не было, но он не стал спорить. 
— Вы влили своей жене непонятно какую кровь, — напомнил Лютер. — Тоже эксперимент. 
— Иногда результат оправдывает средства, — согласился доктор. — Но в целом я не одобряю ваши методы. 
— Программу закрывают, — сказал Лютер. 
Осталось подчистить хвосты. 
*** 
Доктор Брана решил переложить багаж и теперь утрамбовывал чемоданы и коробки в машину заново. Нина о чем-то разговаривала с Рокси, а миссис Брана исчезла в доме. Хороший момент, чтобы исчезнуть. Интересно, доктор сам так решил, либо же кто-то ему подсказал? 
Лютер откинул голову назад, пытаясь собраться с мыслями. По большому счету, мотивы доктора не так уж важны. Он сыграл свою роль и выдал информацию, которую Лютер теперь рассматривал так и сяк, пытаясь добавить к уже имеющейся. Однако казалось, что он не собирает пазл, а смотрит в калейдоскоп — повернешь чуть по-другому, и картина совсем иная. 
Телефон зазвонил, и Лютер, глянув на имя, поколебался, но все же ответил. 
— Привет, Джессика, не думал, что ты позвонишь еще раз. 
— Я хотела попрощаться, — она всхлипнула, но Лютер не готов был вновь слушать ее душевные излияния. 
— Скажи, в Танороке проводили опыты, эксперименты? Какая-нибудь секретная программа? 
— Нет, — удивленно ответила она. — С чего ты взял? 
Впрочем, ее не стали бы пускать на такой уровень доступа. С другой стороны, куда вероятнее, что Сесилия наврала доктору, и эксперименты с вампирской кровью — ее личная инициатива. 
— Ты отправила мне данные, что я просил? 
— Да, — подтвердила Джессика. — Только… Вряд ли ты успеешь ознакомиться с ними. 
— А где там охотники за вампирами? — спросил он. — Близко? Наточили колья? 
— Лютер, не говори так… 
— Ты ограничиваешь меня в выражении чувств, — укорил он ее. — Разве это правильно со стороны психолога? 
— Ты прав. Прости. В команде едет моя подруга, она звонила буквально полчаса назад с заправки в Кокленде. Там фестиваль тюльпанов, она прислала фотки — такая красота... К ночи приедут, думаю. 
— Привезут цветочков на мою могилку, — вздохнул он. — Как это будет, Джессика? Мне напихают в рот чеснока и постучат по лбу пасхальным яйцом? 
— Какие еще яйца, Лютер, ты в себе? — возмутилась она. — Мы не в средних веках, слава богу. Быть может, тебя и не будут обезвреживать. Ты ведь вполне адекватный… обычно… 
— Однако ты написала в отчете, что я вышел из-под контроля. Знаешь, Джессика, ты та еще двуличная врушка. 
— Лютер! — возмущенно воскликнула она, но, глубоко вдохнув, собралась. — Тебе хочется обидеть меня, я понимаю. Выплесни все. Обзови грязными словами. Расскажи, как ты ненавидишь, презираешь и в то же время любишь меня, Лютер. 
Он мог бы сказать ей очень многое. И как она достала его за эти двадцать лет перепадами своего настроения и постоянной болтовней, и что ее брак продержался так долго только благодаря ангельскому терпению ее мужа, и что ее обожаемый сыночек Роберт скорее всего пошлет ее куда подальше сразу после окончания университета и все, что ее ждет, — открытки на день матери и к рождеству. А еще мог бы добавить, что ее брови просто ужасны.