Несгибаемый (СИ)

За столом воцарилась задумчивая тишина. Каждый пытался вспомнить прошедшую ночь, но, судя по кислым физиономиям, это никому не удавалось. Монахи, убрав погром в трапезной, удалились на кухню, подозрительно ухмыляясь.
— Чую, это не к добру, – в своей манере произнес Барса, потянувшись рукой ко второй кружке.
Я, хлопнув его по руке, перехватил напиток, толкая Марка в бок. Парень запротестовал, отчаянно отмахиваясь от неприятного запаха. Однако, увидев мой грозный взгляд, вздохнул с сожалением и, морщась, опрокинул кружку в себя. Взгляд Марка тут же прояснился. Неожиданно Кейли встрепенулся:
— Кажется, я помню кое-что! – довольно произнес он, оглядывая присутствующих.
Четыре пары глаз вопросительно уставились на Кейли, отчего парень немного смутился, но всё-таки продолжил:
— Барса проиграл Бэлу кувшин вина, – весело произнес он.
Голова ещё немного гудела, но я отчетливо вспомнил, как вечером за столом достал приготовленный кувшин и поставил его перед святым отцом. Барса не мог пить вино. Он был родом из анков, а у них была полная непереносимость к виноградному алкогольному напитку. Непереносимость заключалась не в быстром опьянении и не в аллергической реакции, а в полной отключке сознания ровно на двенадцать часов. Буквально пара глотков - и Барса засыпал там, где находился. Я был полностью уверен, что он пить откажется, и это даст повод для шуток.
Как ни странно, святой отец налил себе целую кружку из моего кувшина и спокойно выпил её полностью. Даже причмокнул, ставя кружку на стол. Мы в замешательстве решили уточнить, точно ли в кувшине вино, поэтому стали по очереди пробовать напиток.
Барса же молча наблюдал за нами. Когда я понял, что в кувшине больше ничего нет, мы дружно отправились на поиски добавки. Дальнейшие воспоминания были отрывочными.
— Точно! Барса вчера пил вино! – со смехом произнес Рафф, удивленно уставясь на святого отца, но потом улыбка слетела с его лица, и он снова погрузился в свои мысли. – А дальше что было?
— Потом мы пошли в винный погреб, – грустно добавил Марк.
— Кажется, мы вчера украли ящик вина из погреба, – хватаясь за голову, вспомнил Кейли.
И снова молчание повисло над столом. В трапезную постепенно стали стекаться братья Милосердия, рассаживаясь по своим местам и бросая на нас странные взгляды. Девушки, помогающие по кухни, сновали между рядами, расставляя столовые приборы.
— Странно. Ни одного послушника сегодня нет, – пробурчал Барса, разглядывая девушек.
— Точно! – снова просиял Рафф, обращаясь к святому отцу, – Ты вчера решил устроить учения.
— Какие учения? – удивился тот.
— Кажется, в полевых условиях, – смутно вспоминал Рафф, потирая виски, – за стенами храма.
Вот тут я тихонько заржал, припоминая, как Барса, подняв всех послушников среди ночи, выгнал их за стены храма, приговаривая: «Тяжело в учении, легко в бою!»
Святой отец вместе с Раффом выдал каждому послушнику по венику, заявив, что оружие ещё пока давать рано, при этом ругая молодёжь, за то, что нет ни единой пораженной мишени.
Делясь своими воспоминаниями с братьями, про то как двадцать пацанов в одних трусах бегали по полю, перепрыгивая через ров с вениками в руках под весёлые крики «Тра-та-та», я внезапно вспомнил один факт:
— А где вы взяли танк? – спросил я.
Все недоумевающе уставились на меня. Барса же, видимо, тоже что-то начал вспоминать, так как со стоном схватился руками за голову.
— Ох -ё! – произнес он упавшим голосом.
Рафф весело ухмыльнулся, показывая на Марка:
— Танк спёр он. Не знаю, как он это сделал, но стальной конь слушался его словно родного отца.
— Не помню, – пытаясь сосредоточиться, произнес Марк.
— И где он сейчас? – задал вопрос Барса.
— Как где? Там, где мы его оставили. В поле! Давай, Бэл, дальше рассказывай, – с нетерпением попросил Рафф.
Напрягая память, я продолжил рассказывать, как на послушников выехал неизвестно откуда взявшийся танк. Те как один рванули в ров с вытаращенными глазами, совершенно не понимая, что дальше делать.
  
Танк медленно двигался по полю, направляясь ко рву прямо на послушников. Пацаны в панике прижались к земле, стараясь слиться с природой. Остановившись, танк неспешно развернул башню и опустил ствол на одного из парней с веником. «Ба-бах!» – раздался довольный голос Марка из дула.
— Верно, – подтвердил мои слова Марк, добавив, – мы потом этого парня понесли к врачу. Он тогда в обморок упал.
— Нет, мы его повезли к врачу, – уточнил Кейли, вспоминая, как Марк, пытался забраться на коня, призывая помочь святого Клиэмэйна и каждый раз коверкая его имя: «Именем святого Климана! Нет Клиймана! Тьфу ты, Клиэмэйна, помоги! – крикнул Марк и, не рассчитав силы, перелетел через коня, огорченно пробормотав, – тише! Тише! Не все сразу!» – мы снова рассмеялись.
— А с парнем-то что? – спросил Барса, сохраняя суровое выражение лица.
Тут я вспомнил, что врач по моей настойчивой просьбе дал с собой заключение. Порывшись в карманах, я достал смятый лист. Просмотрев первые строки, я еще раз внимательно вчитался в текст, стараясь понять смысл написанного, но потом всё же уточнил у братьев:
— Мы с врачом вчера тоже пили?
— А что там? – с любопытством спросил Марк, заглядывая в мятый лист.
Я начал читать вслух. «Больной доставлен в мед. пункт с многочисленными сопровождающими без сознания. При проведении осмотра была выявлена тупая травма головы об твердую поверхность и рваная рана на штанах. По словам очевидцев, у пострадавшего произошло падение, лежание или бег перед движущимся объектом или на него с неопределенными намерениями. Реанимационные мероприятия без эффекта - очнулся сам, после чего у пациента обнаружена подозрительность и явная увертливость. Через час больной успокоился. Планов на будущее больше не строит. После проведенного лечения полностью восстановились мыслительные функции, на лбу появились нормальные морщины, проступили извилины. На момент выписки больной в палате не обнаружен, значит, состояние удовлетворительное».
За моей спиной, как по волшебству, материализовалась Бернас. Выхватив у меня мятый лист и мельком пробежавшись по тексту, она вернула мне его со словами:
— Значит, стоит зайти ещё и к Гейлу.
Кухарка ловкими движениями накрыла на стол, забирая пустые кружки, и с недовольным видом произнесла:
— И я вас очень прошу, разбудите своего храпуна!
Мы прислушались. Действительно, храп до сих пор разносился по трапезной, сотрясая стены. Оглядев присутствующих и убедившись, что все на месте, мы встали, обследуя трапезную. Ориентируясь на звук, мы двигались в сторону окон, где стояли массивные сундуки.
Один из них был приоткрыт. Именно оттуда раздавался зловещий рокот, наводящий ужас. Медленно открыв крышку, мы заглянули внутрь. Рыжий зверёныш, еле поместившись в сундук, спал на спине, свернув лапы перед собой и прикрыв причинное место пушистым хвостом. Из открытой пасти свисал розовый язык и текла вязкая слюна. Всё его тело было покрыто сухим мятликом.
Я осторожно потрепал гримби за хвост, пытаясь разбудить:
— Эй, малой? – прошептал я.
Храп резко прекратился, и на меня уставились сразу три желтых глаза.
«Есть? Играть? Пить? Бежать?» – раздалось у меня в голове.
Я отшатнулся, растерянно оглядываясь по сторонам. Друзья, наблюдающие за нами, расхохотались, видя мою реакцию.
— Что говорит? – спросил Марк, улыбаясь.
Гримби, перевернулся, словно кошка, и выпрыгнул из сундука, радостно виляя хвостом. «Есть? Играть? Пить? Бежать?» – снова повторил довольный голос, напоминающий подростка. 
— Есть, – обнимая зверя, произнес я и поцеловал его в мокрый нос.
Сравнив габариты сундука и размер зверя, я невольно восхитился его способностью.
— Как он туда поместился? – удивленно сказал я вслух.
Рафф, решив, что вопрос не риторический, стал объяснять мне строение животного:
— Понимаешь, всё дело в том, что у гримби кости могут двигаться в суставах практически на сто девяносто градусов. Таким образом, животное может передвигаться в узких норах или в тесных помещениях.