Опытный некромант (СИ)

Моя халупа, пережившая обстрел камнями и штурм оборотнями, ждала меня распростёртыми дверьми. Внутри был какой-то непонятный шум, похожий на перебранку.
— Эй, что происходит? — вошёл я внутрь.
А там происходила драка между Сухим и Скучным. Пока эти двое били друг другу морды, Пападимос спокойно играл в шашки с Волобуевым.
— Конфликт на личностной почве, — отступил Сухой.
— Подробности, — потребовал я.
— Он говорит, что в том треке «Крещение огнём» вокал Житнякова, а я говорю, что Беркута, — объяснил Сухой.
— Ты прав, это был Беркут, — ответил я. — Смысл из-за этого драться? С этого момента драки между членами нашей доброй организации запрещены — таков мой приказ. Конфликты разрешать культурным диспутом, демагогия и оскорбления запрещены. Я ясно выразился?
— Ясно, господин, — ответили все присутствующие немёртвые.
— Мы ведь все воспитанные люди, поэтому давайте жить дружно, — попросил я всех. — Мир и так полон злых людей, которые хотят нас убить или кинуть на деньги и имущество — не стоит устраивать склоки между собой.
— Беркут, как я и говорил, — удовлетворённым тоном произнёс Сухой. — Житняков и рядом не стоял.
— Но всё равно Беркут перестал тянуть, поэтому его заменили, — парировал Скучной.
— Так я тебе и не говорю, что он прямо идеальный, — вздохнул Сухой. — Но «Крещение огнём» — это лучший трек Беркута. Он там как родной, а Житняков… Не под него писали, поэтому вообще…
— Так! — напомнил я о своём существовании. — Возвращайтесь к тренировкам! Конструктор «Пего» — собрать мне Тысячелетнего сокола до ужина! А по поводу вашего спора — Кипелова хрен заменишь и точка! Беркут, блядь, ему, как родной… Тьфу!
Хрустнула коробка с «Пего», а затем на стол аккуратно высыпались детали конструктора. У нас дохрена наборов, поэтому ребятам есть, чем заняться на досуге. Звезду Смерти они мне кое-как собрали, при этом чуть не сломав себе мозги, поэтому я слегка понизил планку — Сокола собрать гораздо легче. Ну, теоретически. Коллективный труд объединяет, к тому же, это интересно, особенно ребятам, которые впервые видят такие штуки…
Поднялся на второй этаж, где на кровати лежала едва одетая Эстрид, смотрящая что-то на телефоне. Снимаю рубашку и ложусь рядом.
— Скажи мне, зачем она засунула его уд себе в рот? — показала некромистресс экран.
— Ты где это взяла?! — воскликнул я, отшатнувшись.
На экране сочная чернокожая милфа, кхэм-кхэм, «полировала ртом нефритовый стержень» какому-то тощему парню. Производство фильма, явно, американское.
— Нажала на смену отображения фильмов в проигрывателе, — пожала Эстрид плечами. — Там нашлось много коротких фильмов на такую же тему, но есть также вот такие, длинные. Так зачем она это делает?
— Эх… — вздохнул я. — Типа, доставить удовольствие партнёру. Ну, ещё для зрелищности…
— А почему у него такой длинный уд? — задала Эстрид следующий вопрос. — Разве такие вообще бывают?
— Бывают, — ответил я. — Но, статистически, встречаются очень редко, поэтому такие актёры в этом ремесле на вес золота и очень востребованы.
— А груди такие большие тоже бывают? — спросила Эстрид.
— В природе встречаются очень редко, но наша медицина продвинулась так далеко, что можно вставить специальные импланты хирургическим путём, — сообщил я ей. — Вот в этом случае, если ты внимательнее посмотришь на нижние края ареол, имеются шрамы от хирургического вмешательства. Бывает ещё, что разрез делают в складке под грудью, а также в подмышечной области. Но импланты — это дело ненадёжное. Качественно поставить могут далеко не все пластические хирурги. А гарантировать отсутствие негативных последствий не может вообще никто.
Как я знаю из не очень свежих на сегодня новостей, после установки грудных имплантов есть повышенный риск развития ассоциированной с грудным имплантом анапластической крупноклеточной лимфомы — редкого вида рака лимфатической системы. Лимфома — это когда лимфоциты, которые, вообще-то, должны бороться с опухолями, обращаются против хозяина и метастазируют в другие системы, суля организму погибель. Болезнь эта крайне редка, но повышенный риск у женщин с имплантами учёные, всё-таки, сумели доказать. И тут сразу вспоминаются вехи биографии различных супер и не очень звёзд, которые через одну страдали раком груди и даже состоят в движениях против конкретно этого рака. Статистически, хрен увяжешь, честно сказать, поэтому это пустой трёп человека, который никогда не хочет делать громких заявлений.
 
— Но, в большинстве случаев, женщины спокойно проживали свою жизнь, радуя мужа или любовников, а, иногда, даже мужа и любовников, своими крупногабаритными буйками, — продолжил я. — Рассказывал мне один знакомый, правда, что однажды в крематорий привезли труп, из которого забыли удалить импланты. Брехня конечно, потому что патологоанатомы не зря едят свой хлеб и такой косяк просто маловероятен, но он так рассказывал. В общем, в крематории тело сгорело, а в печи осталось две лужицы силикона.
— Что такое силикон? — спросила Эстрид.
— Ох, это сложный вопрос, мало связанный с моей профессией… — вздохнул я. — Это вещество, не встречающееся в природе, синтезируемое нашими химиками для разных задач. От смазок для различных механизмов, до уже упомянутых имплантов. Импланты суют, кстати, не только в груди, но ещё в носы, в губы, в задницы…
— В задницы?! — удивилась Эстрид. — Зачем?!
— Не прямо в задницы! Ха-ха! — хохотнул я. — В ягодицы, чтобы визуально увеличить объём филейной части, что считается привлекательным большинством мужчин. Хотя… Из силикона делают разные приблуды, поэтому и прямо в задницы его тоже суют…
— Они уже минут сорок это делают, — произнесла Эстрид. — Неужели у этого юнца так много сил?
— Монтаж, — вздохнул я.
— А-а-а, как в кино… — припомнила Эстрид.
— Это и есть кино, — произнёс я. — Только несколько специфическое.
— Но здесь уже минут двадцать без монтажа, — нашла аргумент некромистресс.
— Тогда возможны два варианта: либо это действительно особо стойкий жеребец, либо применена химия, — ответил я. — Химия — это охлаждающие мази или лидокаиновый спрей. В последнем случае, актёр ничего не чувствует своим удом, будто просто толкает партнёршу тазом. Работа мечты, м-м-мать его…
Раньше, до изобретения многочисленных обезболивающих и специальных таблеток, порноактёром мог стать только особенно мужикастый мужик: писали на недешёвую плёнку и многочисленные дубли были недопустимы, поэтому начинать и заканчивать актёр должен был строго по команде режиссёра-постановщика. А сейчас главное хер длинный иметь — остальное сделает химия и цифровые технологии. Не удивлюсь, если скоро начнут CGI графикой пририсовывать недостающие сантиметры…
— Между ними есть какие-то отношения? — спросила Эстрид.
— Это коллеги по цеху, — покачал я головой. — Может, дружеские отношения поддерживают, но, вероятно, что они познакомились сразу на съёмках.
— Разве так можно? — неодобрительно спросила некромистресс.
— Чего не сделаешь ради денег? — усмехнулся я.
— И много им платят за такой срам? — задала следующий вопрос Эстрид.
— Читал когда-то статью, что актрисы получают, если в среднем, полторы-две тысячи долларов за одну сцену, — ответил я. — Это, примерно, равно половине ежемесячной зарплаты обычного работяги в США. США — это страна такая у нас, а доллар — это их деньги. В этой стране производят большую часть вот таких фильмов…
— И сколько снимают «сцену»? — уточнила Эстрид.
— Один-два дня, — ответил я.
— То есть за три-четыре дня, просто подмахивая мужику с длинным удом, эта актриса может получить месячную зарплату ремесленника? — удивлённо спросила Эстрид. — Человека, который делает что-то полезное?
— Ну, да, — улыбнулся я. — Лучше бы не сказал. Но это тоже работа. Причём тяжёлая, так как они, буквально, ебутся на ней. Иной актрисе приходится целый день жариться с толпой негров, а иному актёру актёру — обрабатывать двух-трёх женщин. Это, как я считаю, очень тяжело и не стоит тех денег, которые там платят. Ведь всё, что наснимут эти деятели, потом станет достоянием широкой общественности и морально-этическая сторона будет задета — репутация, если она есть, может быть разрушена в мгновение. Есть, конечно, актёры и актрисы, которые напоказ гордятся своей деятельностью, но это, всё равно, продажа собственного тела, пусть и за большие деньги…