Пожиратель. Книга IV (СИ)

В целом план неплохой. Одно лишь смущало: как подловить? Японец двигался настолько быстро, что я его порой даже не замечал. Как в этой ситуации ловить — было непонятно.
К середине третьего раунда с трибун раздался первый свист — кто-то из уважаемых аристократов на трибунах не выдержал и выразил таким образом своё отношение к довольно-таки скучному зрелищу. Но мне было на это плевать — это японец заботился о красоте боя, мне надо было просто выйти в финал, чтобы отработать полученные деньги.
После пятого или шестого свиста с трибун Гендо решил сменить тактику. Я узнал об этом, когда вместо очередного тупого удара в спину, почувствовал острую боль, словно меня кто-то полоснул ножом между лопаток. Обернувшись, увидел улыбающееся лицо японца и его изменившиеся ладони — теперь они были похожи на два лезвия. Размера они почти не изменили, но были металлическими и обоюдоострыми. Гендо поднял ладони вверх, демонстрируя их зрителям и давая им понять, что сейчас начнётся «веселье». После чего бросился на меня — всё так же, словно танцуя.
И я тут же почувствовал себя барашком на вертеле, к которого повар срезает кусочки мяса. Броня и защита работали, куски от меня, конечно же, не отлетали, но всё моё тело стремительно покрывалось порезами. И мне это категорически не нравилось. К перерыву я выглядел так, словно прорвался сквозь строй разъярённых самураев, вооружённых катанами.
Хорошо, что я обладал некоторым лекарскими навыками и смог сам блокировать свои нервные окончания, реагирующие на боль. До быстро подморозил особо глубокие раны. После чего вытер предоставленными Мироном полотенцами кровь, выпил воды и отправился на четвёртый раунд.
Если Петя Сибирский прав, и Гендо получил задание уложить меня на пол арены не раньше шестого раунда, то меня ждали ещё как минимум шесть минут попыток шинкования. И мне не улыбалось это всё терпеть. Надо было что-то делать? Но что? Этот гадёныш двигался очень уж быстро. Вроде бы мелочь, вроде бы на небольшой арене в любом случае оставалась возможность его как-то зажать и поймать, но нет. Я предпринял несколько попыток, и все они обернулись неудачей. А я получил с десяток новых порезов — довольно крупных и болезненных. И обезболить или заморозить их во время боя не получалось.
Надо было кардинально менять тактику. Но на какую? Убрать все защиты и тоже ускориться? В принципе можно было попробовать — мы с Артёмом Ивановичем тренировали бои в режиме максимального ускорения. Но делать это надо было после перерыва — заморозив все новые раны. Неизвестно, насколько они были глубоки, и броня их сдерживала. Был риск с потерей брони дать ранам раскрыться и потерять много крови.
Поэтому мне пришлось дотянуть и дотерпеть до конца раунда. Нельзя сказать, что это было прям избиение: многие удары мне удалось отбить, действуя на опережение, несколько раз я смог сам нанести удары, один раз так припечатал японцу в ухо, что он пролетел через половину ринга. Но в целом по очкам он, конечно же, вёл.
В перерыве я понял, что сил у меня осталось не так уж и много. Вспомнил, что меня предупреждали о том, что Гендо любит сначала вымотать противника, а затем нанести ему решающий удар. Похоже, пока всё шло по плану японца. И мне это вот совсем не нравилось.
На пятый раунд я вышел вообще без какой-либо дополнительной защиты, лишь укрепление тела усилил до максимума. И наложил на себя самое сильное заклятие ускорения из всех, что знал. И вкачал почти всю свою магию в руки, сделав при этом правый кулак каменным, чтобы наносить им удары, а левую руку просто немного увеличил и густо покрыл ладонь небольшими шипами, чтобы было легче удержать противника в случае захвата.
И мы продолжили поединок. Первую минуту мы обменивались ударами без преимущества какой-либо из сторон, а потом это, видимо, надоело японцу, и он пошёл ва-банк: принялся размахивать руками, как пропеллерами и направился прямо на меня. Причём с обычной скоростью. Видимо, решил пойти в психическую атаку. Неожиданно. И очень удачно. Для меня.
  
Едва сдержавшись, чтобы не увеличить размеры рук, я воспользовался тем, что сам по себе был крупнее противника и, следовательно, имел более длинные конечности — я максимально укрепил правую руку, наложив на неё алмазную броню от плеча до кончиков пальцев, и выставив вперёд кулак, пошёл на встречу Гендо.
Сначала сюрприз ожидал меня: японец вообще не заметил брони на моей руке и буквально несколькими ударами «сточил» с неё мышцы почти до локтя. Было немного обидно и дико больно. Но зато соперник расслабился, и удивляться пришлось уже ему — я смог раненой правой рукой увести в сторону руки-лезвия японца, а левой схватить его за горло, резко приблизившись к нему.
Едва вцепившись в горло противнику, я принялся высасывать из него магию. К тому времени я уже еле держался на ногах, и энергия японца была очень кстати. Гендо попытался вырваться, но шипы впились в его шею глубоко, а усиленная магией рука держала крепко.
Противник, как мне показалось, от неожиданности даже забыл о своих руках-лезвиях. Он просто пытался вырваться, теряя время, магию и силы. Чуть позже он опомнился и принялся кромсать мою левую руку, нанося по ней быстрые удары. Однако я бросил к этому моменту вообще весь свой магический ресурс на укрепление левой руки. И на её усиление. Поэтому я не просто держал японца за шею, обеспечивая мощный канал перекачки его магии, но и душил его. Неплохо так душил.
А ещё я усилил насколько смог раненую правую руку и принялся лупить ею по голове японца. Тому волей-неволей пришлось отбивать эти удары, иначе я просто проломил бы ему череп. Следовательно, ему уже было не до того, чтобы пытаться меня порезать.
Когда в противнике почти не осталось магии, прозвучал гонг. Не успел я его дожать. Теперь многое зависело от того, как быстро Гендо умеет восстанавливаться. То, что у нас не было возможности получить помощь лекаря, играло на руку.
— Молодец, Молот! — радостно произнёс Мирон, протягивая мне одновременно полотенце и бутылку с водой. — Узнаю тебя.
Отвечать я на это никак не стал — просто не было сил. Плюхнулся на стул, выпил всю воду из бутылки, принял от Мирона вторую, её вылил себе на голову и лицо, после чего вытерся полотенцем. Не успел толком отдышаться, как прозвучал гонг к началу шестого раунда.
Доводить дело до седьмого не хотелось, поэтому я решил с первых же минут взять инициативу в свои руки. Противник немного восстановился, но это был совершенно не тот боец, что вышел против меня в первом раунде — магии в нём осталось не больше четверти от той, что была в начале. И это не могло не радовать.
А ещё у японца изменился взгляд — в нём больше не было той уверенности в победе, что присутствовала с начала поединка. Теперь в нём читались удивление и некоторая растерянность. Это ещё был не испуг — такого сильного бойца не так-то просто напугать, но растерянность тоже была кстати. От неё до испуга уже рукой подать. Усиленной твёрдой рукой с шипами в ладони.
Сразу же после сигнала я бросился на противника, а он принялся от меня убегать. Не уклоняться, а именно убегать. Видимо, понял, что его прежняя тактика уже не сработает, а новой он пока ещё не придумал. Гендо, скорее всего, не мог видеть, как сильно понизился уровень его магии, но явно это ощущал. А может, он просто не мог теперь так быстро нарезать вокруг меня круги, нанося режущие удары.
А вот я ускорится мог, что сразу же и сделал. И тут же принялся ловить японца. Он, конечно, пытался сохранить лицо и огрызаться, но с трибун было хорошо видно, что он просто убегает. И снова послышался свист. Что-то не сильно отличались аристократы в Монте-Карло от ребят, посещающих бои в Екатеринбурге. И те и другие, чуть что, сразу начинают свистеть, выражая недовольство.
Гендо бегал от меня примерно половину раунда, а потом мне всё же удалось его поймать. Получилось всё довольно комично — поняв, что никак не могу к нему приблизиться, я просто прыгнул на него, раздвинув руки в разные стороны. Понимая, что оббежать меня будет сложно, противник решил через меня перепрыгнуть, но я всё же дотянулся правой раненой рукой до его левой ноги. Схватил буквально за пятку, но этого хватило, чтобы противник упал, и я тут же ухватился левой за его голень, вогнав в неё шипы.