Пожиратель. Книга IV (СИ)

— Что случилось? — сразу же спросил я.
Вместо ответа, мать заревела. Не заплакала, а именно заревела — громко, навзрыд. Объяснение этому поведению могло быть лишь одно, и я почувствовал, как ноги мои становятся ватными.
— Отец? — негромко проговорил я.
Мать перешла с рёва на обычный плач, что было уже неплохо, но зато к ней присоединилась сестра. Обе, не переставая плакать, отрицательно завертели головами. Значит, с отцом всё нормально, это уже хорошо.
— А что случилось? — задал я новый вопрос. — И где отец?
— Здесь я, — донеслось из коридора, и отец вошёл в гостиную, лицо у него было крайне озабоченное.
— Если все здесь, и, как я вижу, все живы, то, может, кто-нибудь объяснит мне, к чему такие горючие слёзы? — сказал я. — Что случилось?
— Пока живы, — мрачно произнёс отец.
— Пока? — переспросил я. — Что значит «пока»? Вы можете нормально объяснить, что здесь произошло?
И снова мне ничего не ответили, но зато мать взяла со стола какой-то документ на позолоченном фирменном бланке и молча протянула его мне. Я взял бумажку и пробежался по ней глазами. Это был сертификат, подтверждающий, что для Вороновых Василия, Натальи, Игоря и Екатерины были выделены именные места на Екатеринбургском центральном городском кладбище. С указанием номеров участков и печатью администрации.
— Откуда это у вас? — спросил я.
— К Кате сегодня на большой перемене подошёл какой-то человек и дал ей это, — произнесла мать.
— Сказал, что это подарок для всей нашей семьи к Новому году, — добавила мелкая и заревела.
Что ж, похоже, началось. Мне решили дать понять, что я зашёл уже слишком далеко. Некрасивый примитивный трюк, но рабочий. В определённых условиях — безотказный. В моих прошлых девяностых такие «подарки» дарили в основном жёнам бизнесменов, чей бизнес хотели отжать, или жёнам милиционеров и чиновников, которых хотели сделать сговорчивыми. Кто-то сразу пугался за близких, кто-то не верил в реальность угрозы, но сдавался после череды женских истерик, но, так или иначе, это работало.
И в нашем случае рассчитывали именно на мать. Правда, вручить ей такой подарок было сложно, так как ловить её у дома — лишний риск засветиться. Вот и передали мелкой, зная, что она сразу же побежит и вручит это матери. А заодно показали, что можно вот так вот просто взять и прийти в гимназию и достать Катьку.
— Начнём с того, что это — абсолютно левая бумажка, — сказал я, покрутив в воздухе «сертификатом». — Во-первых, на кладбище нельзя купить именное место для живого человека и вписать туда его имя. Можно просто купить место, и многие покупают, но вот такие именные сертификаты никогда никому не выписывают. А, во-вторых, эти места на центральном кладбище стоят диких денег. Глупо их тратить, чтобы всего лишь кого-то запугать. Проще вот такую бумажку слепить и распечатать. Эффект будет одинаковый. И главное, что вы должны понять: никто нас убивать не собирается, на данном этапе задача — нас запугать!
— Но зачем? — спросила мать.
— Если Катьке это просто отдали и не сообщили никакой дополнительной информации, то, скорее всего, это связано с нашим иском о возвращении завода в собственность отца. Кто-то хочет, чтобы мы отозвали иск.
— Значит, надо отозвать этот проклятый иск! Не хватало ещё, чтобы нам всем настоящие такие бумаги выписали! — заявила мать в сердцах.
— Всем не выпишут, — ответил я ей. — Тебе и Катьке вообще ничего не грозит. Но пугать будут в первую очередь вас, чтобы вы давили на меня и отца. Это стандартная практика.
— Игорь, ты так об этом всём говоришь, будто уже с этим сталкивался. С чего ты решил, что всё именно так?
— Потому что я знаю.
— Да откуда тебе это знать?
— Знаю, и всё! — отрезал я. — Мы не будем сейчас обсуждать вопросы, не относящиеся к теме конкретно этой угрозы. Хотя, по сути, это и не угроза никакая, а просто прощупывание ситуации. Но в любом случае мы на это отреагируем и обезопасим себя.
— Сынок, а может, всё-таки ну его, этот завод? — снова запустил старую шарманку отец. — Мы его ещё и не получили даже, а уже сколько проблем из-за него.
  
— Это не проблемы! — сказал я. — Проблемы — это когда есть нечего и коммуналку нечем оплатить, а работа даже в перспективе не маячит.
— Но ты же хорошо зарабатываешь, — сказала мать. — Хоть я и не могу понять, как тебе это удаётся. Такие суммы… Один твой мотоцикл столько стоит. Я узнавала. Зачем тебе этот завод?
— Я зарабатываю, потому что иду вперёд, — ответил я. — Как только остановлюсь, денег не будет.
— Мне кажется, ты вперёд не идёшь, а бежишь, сынок, — заметил отец.
— Так время такое, папа, сейчас, чтобы оставаться на месте, надо идти. А чтобы идти, надо бежать. Вот я и бегу. И мне очень хочется, чтобы моя семья не ставила мне на этом моём бегу подножки.
— Но мы не можем не реагировать на такие «подарки»! — воскликнула мать, которая заводилась всё сильнее и сильнее.
— Реагировать! Хорошее слово. Вот и давайте реагировать, а истерить не надо!
— И как предлагаешь реагировать? — поинтересовался отец.
— Мы переезжаем.
— Что? — спросили все чуть ли не хором.
— Мы переезжаем! — повторил я.
— Но куда? — поинтересовался отец
— Решу сегодня же, — ответил я.
— Сынок, а тебе не кажется, что это уже перебор?
— Нет, папа, не кажется. В этой ситуации надо действовать спокойно и расчётливо. Даже если исходить из самого ужасного сценария и представить, что с нами хотят сотворить что-то ужасное, будут это с нами делать сегодня?
— Не будут? — с надеждой спросила мать.
— Однозначно не будут, — заверил я её. — Иначе какой во всём этом смысл? Нам нужно время, чтобы забрать иск. Как минимум день. Так что до завтрашнего вечера никому из нас точно ничего не грозит. Я уверен, что и потом с нами никто ничего не сделает, но будем исходить из того, что у нас есть день.
— Но ведь Кате это отдали утром, — возразила мать. — Может, они думают, что ты сегодня заберёшь иск.
— Мама, убить человека или ещё что-то с ним сделать, не так уж и легко. И к тому же противозаконно. Никто не будет этим заниматься, если есть шанс этого избежать. И даже если эта угроза реальна, в чём я всё же сильно сомневаюсь, то дня три нам точно дадут, чтобы забрать заявление. Минимум три дня! А Катьке вообще про Новый год намекнули. Но ждать мы не будем. Хоть я и уверен, что вам ничего не грозит, мы всё равно временно переедем в безопасное место. Просто чтобы нам всем жилось спокойно.
На самом деле я не был прям уж на все сто процентов уверен, что нам ничего не грозит, но семью нужно было убедить, что это так. Ну и время у меня однозначно было. Если бы были важны сроки, это бы указали. Хотя меня, конечно, смутил факт, что к этому «подарку» не было пояснения в виде сопроводительной записки.
Был, конечно, небольшой шанс, что это всё устроил Фокин — просто чтобы подпортить мне жизнь. В пользу этой версии говорило то, что он знал, что у меня есть сестра, и знал, где она учится. Но всё же я склонялся к тому, что это было связано с заводом. И в любом случае семью надо было перевезти в безопасное место. Потому как случиться могло всё что угодно, и всегда лучше перестраховаться.
— Всё равно у меня к тебе осталось очень много вопросов, сынок, — сказал отец, прерывая мои раздумья.
— И мы их все обсудим, возможно, даже сегодня, — пообещал я. — Но в новом месте, куда мы должны перебраться как можно быстрее. Поэтому прошу не мешать мне его искать, и начинайте паковать вещи.
— Паковать вещи? — удивилась мать.
— Ну мы не на одну ночь переезжаем.
— А сколько вещей брать? — спросила мелкая.
— Сразу из расчёта на пару месяцев. Не хотелось бы раз в три дня сюда приезжать за какой-нибудь кофтой или штанами.
— А как же учёба Кати? — воскликнула мать.
— Всё решим, но не сегодня, — ответил я. — Сегодня нам надо переехать, а перед этим я должен найти куда. И я этим займусь прямо сейчас, а вы начинайте собираться. И учебники не забудьте!