Легионы - вперед!

Обогнув старый амфитеатр, они увидели обитель, огражденную стеной сухой кладки. Даже отсюда было видно, что ворота закрыты.
— Добрый знак, — произнес Феликс. — Кто-то там определенно есть.
«Вот только кто?» — подумал Фульциний, но ничего не сказал. Их было всего четверо. Пятеро, если считать жреца, хотя какой от него толк в бою? И встреча с противником в планы Фульциния не входила. Но время не оставляло иных способов узнать, кто расположился в обители. Поэтому, приказав своим людям сесть на коней и быть готовыми удирать, он постучал в ворота.
— Эй, есть кто живой? Открывай!
Некоторое время ничего не происходило, потом где-то скрипнула дверь, послышались шаркающие шаги.
— Погодите, добрые люди, — донесся из-за ворот женский голос. — Такой ранний час, и мы…
В створке ворот открылось маленькое зарешеченное окошечко, на миг мелькнули заспанные глаза, и окошко тотчас затворилось.
— Вы воины? Что вам нужно? Здесь святая обитель, солдатам с оружием нет здесь места.
Голосу явно пытались придать уверенность, но дрожь выдавала испуг. Фульциний пожал плечами и ожидающе посмотрел на жреца. Тот соскочил с лошади и подошел к воротам.
— Это я, Феликс, смиренный служитель Христа из Рима, — мягко произнес тот. — А солдаты всего лишь сопровождают меня. Мы вам ничем не грозим. Здесь ли сестра Зенобия, настоятельница обители?
Окошко опять открылось. Глаза глядели изучающее.
— Я позову мать настоятельницу. Уж извините, устали мы все, столько народу вчера прибыло, столько народу… Пойду разбужу.
— Эй, а нам что, здесь торчать, что ли?!
Но окошко захлопнулось вновь. Фульциний сплюнул и спешился, остальные последовали его примеру.
— Сальвий, а ты куда? Давай-ка обратно на коня и дуй к северным воротам, смотри за дорогой. Если что — мчись сюда.
Сальвий кивнул и ускакал.
Тем временем обитель пришла в движение. Хлопали двери, слышались голоса, где-то раздался детский плач.
— Это еще что такое? — Фульциний посмотрел на жреца, но тот лишь помотал головой.
— Сам не знаю. Но сестра что-то говорила про прибывших людей, возможно…
Послышался скрежет засовов, ворота со скрипом отворились.
— Здравствуй, Феликс. Рада вновь тебя видеть.
Перед ними стояла высокая матрона средних лет, облаченная в черный балахон с капюшоном. В молодости она явно была красива, да и теперь ее красота еще не поблекла, но с годами аристократическое лицо приобрело печать внутренней силы и некоторой надменности. Ее взгляд скользнул по солдатам и вернулся к Феликсу.
— Здравствуй, Зенобия. Сколько лет прошло. Не думал увидеть тебя когда-нибудь вновь.
Фульцинию показалось, или на миг ее губы дрогнули?
— И я рада тебе. Входите.
Она отошла в сторону, и все четверо вошли во двор, ведя за собой лошадей. Фульциний огляделся. Встречать их, похоже, высыпало все население, а людей тут и вправду оказалось немало. Вокруг Зенобии собралось еще четыре жрицы разного возраста, все в одинаковых балахонах. У старого колодца посреди двора стоял пожилой мужчина в помятой тунике и дорожном плаще, возле него застыли двое подростков лет четырнадцати. У входа в дом расположились три молодых женщины, две из них баюкали на руках младенцев, закутанных в чистые пеленки. Оба мирно сопели, плач же доносился из дома, значит, был там и кто-то еще. Заспанные люди, оторванные от сна их прибытием, смотрели настороженно и испуганно.
— Вчера мы легли поздно и не ждали гостей. Завтрак еще не готов, но если вы подождете…
— Некогда ждать, Зенобия. Мы явились за вами. Сюда идет армия Гундобада. Римские войска ждут их у Нарни. Мы отвезем вас в наш лагерь. Собирайтесь немедля.
При этих словах жреца одна из женщин вскрикнула, прижав ребенка к груди. Жрицы растерянно уставились на настоятельницу, а мужчина у колодца аж присел.
— Мы знаем о них. Эти люди — беженцы. Они остановились в обители по дороге в Нарни, и, видно, сам Господь послал вас сюда. Под вашей защитой они будут в безопасности. Но мы не покинем обители. Варвары не посмеют коснуться чад Христовых и святых стен.
 
— Что ты такое говоришь, Зенобия?! Варвары на то и варвары. Тут и речи быть никакой не может. Ты поедешь с нами. Вернетесь в обитель после сражения.
— Но…
— Я знаю, ты ничего не боишься, и вера твоя крепка. Но подумай о сестрах. К вечеру или, самое позднее, завтрашним утром здесь пройдут бургунды. Дикие варвары, не верящие ни в Бога ни в дьявола, что они сделают с вами?
— Господь защитит нас.
— Как бы не так! — Звонкий голос принадлежал юноше, только что вышедшему из дома.
Юноше? Фульциний вгляделся и удивленно покачал головой. То была девушка в мужской тунике и коротком плаще. Ее светлые волосы были коротко срезаны неумелой рукой, на поясе болтался меч.
— Никого Он не защитит. Как не защитил моего отца. Как не спешил защитить и меня. Бургунды — дикие звери, они понимают только вот это! — Тонкая рука стиснула рукоять меча.
Фульциний невольно залюбовался ей. В ее серых глазах не было страха. Только ненависть и стремление любой ценой отомстить. «Интересно, как она выглядит, когда улыбается», — подумал Марк неожиданно для себя.
— Ливия! — Настоятельница едва не задохнулась от возмущения. — Что ты говоришь?! В этих стенах…
Ее прервал громкий стук копыт. Марк, разом освободившись от наваждения, бросился к воротам.
— Варвары! — выкрикнул Сальвий, на ходу спрыгивая с коня. — Большой отряд. Не меньше пятидесяти солдат. Все верхами, скачут во весь опор. Будут здесь через четверть часа.
Фульциний грязно выругался.
В наступившей тишине было слышно, как капает вода у колодца. Да еще шепотом молилась одна из сестер. Фульциний облизнул пересохшие губы, и тут же Сальвий потряс его за плечо:
— Ты что, не слышал меня?! Варвары! Надо бежать!
Марк медленно обвел глазами двор. Люди, простые люди, не воины. Женщины, грудные младенцы, даже мужик этот перепуганный насмерть… У них нет лошадей, да если б и были — далеко ли они уйдут?! Внезапно он ясно увидел, что будет здесь через полчаса. Огонь и пепелище. И трупы. Изнасилованные женщины, надетые на копья младенцы… Нет! Сбрасывая наваждение, он помотал головой и стряхнул руку Сальвия.
— Мы не уйдем.
Проныра и Галл, уже успевшие подскочить к лошадям, остановились и удивленно воззрились на командира. Сальвий побледнел.
— О чем ты говоришь, Марк? Нам не остановить их. Варваров слишком много! Что толку погибать здесь, с этими… — Тут он закашлялся и осекся.
— Пусть нас мало, но мы — солдаты Рима. Наш долг — защитить этих людей. Если придется, мы встанем между ними и варварами.
— Ты сошел с ума, — еле слышно проговорил Сальвий. — Ты не можешь приказать нам умереть ради… Ради чего?!
— Может быть. Но я остаюсь. Хотя… Ты прав в одном, я не могу приказать вам остаться. Поступайте, как считаете нужным.
Проныра пожал плечами и встал рядом с Фульцинием.
— Ты командир, Марк. Если ты говоришь, что надо остаться, я остаюсь.
Галл посмотрел в небо, коснулся рукой гривы лошади и молча отошел от нее.
Сальвий хотел что-то сказать, но, посмотрев в лица друзей, опустил глаза.
— Я хочу жить. Если вы… Если… — махнув рукой, он отвернулся.
— Я не осуждаю тебя. Иди. И удачи тебе.
Сальвий поднял глаза, впервые в жизни Марк увидел в них слезы.
— Я поскачу в лагерь Октавия. Он ближе всех отсюда. Помчусь как ветер. И клянусь тебе, Марк, через два часа я приведу помощь! Если придется — сам подниму кавалерию. Держитесь, ребята! Два часа…
Фульциний шагнул вперед и порывисто обнял Сальвия.
— Мы будем ждать. Скачи во весь дух!
— И возьми мою Эпону, — добавил Галл. — Во всей армии нет лошади быстрее.
Сальвий кивнул и вскочил в седло. Внезапно он сорвал с себя перевязь с мечом и протянул Марку.
— Вам он будет нужнее.
Едва Фульциний взял меч, Галл свистнул и крикнул что-то на своем языке. Белая кобыла рванулась с места, обдав всех мелким щебнем из-под копыт.