История злодейки (СИ)

— Как же я тебя ненавижу… — тоскливо протянула я и с обреченным вздохом расслабилась, положив буйную головушку на плечо мужчины, скрывая восторженную и счастливую улыбку в уголках губ.
— А я думаю иначе, — глубоко вздохнул мужчина, обнимая меня за плечи и прижимая теснее к себе. — И однажды я заставлю тебя признать правду. Вслух.
— Желаю удачи в этом непростом деле, — мрачно посмеялась я, твердо решив оставить эту маленькую месть для себя. — Мне уже интересно, как ты будешь стараться.
— Я не обременен, ни временем, ни силами, ни возможностями, ни нормами морали. И это будет интересно, — выразительно засмеялся он, прежде чем дотронуться до моего лица и ласково погладить кожу на щеке.
Захотелось зажмуриться, поглубже вдохнуть его запах и потереться щекой об его плечо, тихо млея от осознания того, что он жив… и рядом. Какая бы паскудная причина не была тому причиной.
Но на грани сознания возилась мерзенькая мысль, мешающая в полной мере насладиться моментом и раскрыть свои объятья, размахивая бельем в знак капитуляции.
— Что не так? Ты не хочешь покидать этот мир? — заметив печаль, что я так и не смогла скрыть, задал вопрос Ян.
— Нет… нет, дело не в этом. Тони умерла пять лет назад и ее уже не вернуть, — грустно улыбнулась я, понимая, как сильно изменилась.
— Тори мне нравится больше, — хохотнул мужчина, но продолжал смотреть испытующе. — Что не так? — повтори он.
— Неприятно думать, что весь твой интерес ко мне поддерживается лишь вашим правовым кодексом, — невесело усмехнулась я, почему-то боясь поднять взгляд. Ощутила, как мое лицо поднимают за подбородок и заставляют посмотреть в серо-зеленые глаза.
— Мне нужно тебе кое-что показать, — странно улыбнулся Ян, а после, не боясь, что на нас кто-нибудь посмотрит, развернул передо мной несколько картин, повисших в воздухе, как в научно-фантастических фильмах. Картинок я насчитала пять и все они отличались видами, временами года, суток… но везде были пейзажи.
— Что это?
— Это еще минимум пять замен на роль Виктории Ларсен, о чем Паук так и не узнал, — прямо посмотрел он на меня, а после пошевелил пальцами, и картинки изменились, словно приблизились, показывая мне… меня. Точнее, девушек с моим лицом.
— Это… это… — пораженно попыталась я произнести хоть слово, но получалось что-то невнятное, пока стремительно вспоминала голос Яна, когда он объяснял Пауку, что я — его последний шанс, чем не дал Улссону от меня избавиться.
— Я ему соврал в тот раз. Сложно было не оценить твоей жажды и стремления к жизни. Ради этого, ты даже лишила одного из людей Улссона глаза. Это, как минимум, впечатляло, — хитро и кровожадно улыбнулся он, пока я нервно смеялась.
— Но… ты никогда даже не показывал своего интереса… — растерянно произнесла я.
— А какой смысл, если ты меня боялась? — выгнул он бровь. — Ты видела во мне лишь чудовище и ненавидела. Легче было не чувствовать и не обращать внимания, — пожал он плечами.
Я пораженно засмеялась, а после резко прекратила, как, кажется… и дышать.
Ян обнял мое лицо руками, а после, смотря мне в глаза своим гипнотизирующим взглядом, произнес:
— Я готов был смириться с собственным уходом, Тори, с тем лишь условием, что ты останешься жива. Я тоже заключил договор с Пауком и, если бы ты не решила вмешаться, он бы тебя не тронул, за то, чтобы я не сопротивлялся ритуалу. Вряд ли отпустил бы, но, по крайней мере, не навредил. А после… после я не сомневался, что ты справишься и обыграешь его. Ведь ты — моя лучшая ученица, — грустно улыбнулся Ян, пропуская между пальцев прядь моих волос, пока я напряженно вглядывалась в его лицо, не желая верить, что он говорит правду и действительно пытался спасти меня таким чудовищным способом. — Костас подарил бы тебе хорошую жизнь, в чем я не сомневался. Но ты отказала. И мы оба знаем почему, — вкрадчиво произнес он, прищурившись. — Для справки: если ты еще хоть раз, попытаешься что-нибудь с собой сделать, я уничтожу мир. Утоплю все миры в крови, но верну тебя, а после самолично посажу в клетку. Ты — моя от корней волос, до кончиков пальцев. Твоя жизнь теперь тебе не принадлежит и никогда не будет. Я хочу, чтобы ты это понимала. Я сделаю все, чтобы дать тебе свободу, о которой ты мечтала, сколько смогу, но лишь до тех пор, пока тебе ничего не будет угрожать. Поняла меня?
 
У меня затрясся подбородок, а на глаза выступили слезы от осознания того, что моя жизнь вновь мне не принадлежит. Но что убивало больше — понимание, что эта мысль, в данном случае, не вызывает ничего, кроме глупого восторга. Ведь еще там, в пещере, я понимала, что свободы не получу никогда и не освобожусь от той власти, что Ян уже имеет на меня. Даже после его ухода эта власть не исчезла бы. Именно поэтому я предпочла вообще не жить, чем с той дырой в груди, что образовалась бы и никогда не зажила, когда единственный, с кем я не чувствовала себя пустой — был Демьян.
Так же, как проснувшись сегодня, вместо радости от возвращения, ощутила лишь горечь и разочарование, подумав, что больше никогда его не увижу…
Засмеялась сквозь слезы, ощущая, как меня все больше захватывала истерика, а после пораженно замерла, медленно умирая от ощущений его губ на своем лице, которые целовали требовательно и крепко, не оставляя ни намека на сомнение, кому я теперь принадлежу и всегда буду.
— И тебя не смущает то, что я — смертная? — спустя минуту, отстранилась я нехотя, так как заниматься сексом на лавочке явно была не готова, а к этому все и шло.
— Ну, откровенно говоря… ты уже не смертная, в полном смысле этого слова, — нехотя признался Ян и выразительно скривился.
— Ты о чем? — насторожилась я, забыв про все веселье.
— Кровь, что я дал тебе в первый раз, лишь продлила твои годы жизни и сделали более выносливой, чем обычной человек. Кровь, что я дал тебе, после моего обращения… В общем, она тебя обратила. Убить тебя будет не так-то просто. А сама ты вряд ли умрешь. Ни от болезни, ни от старости, — просветили меня с выражением на лице «Как-то так. Живи теперь с этим» и прикоснулся кончиками пальцев к месту на моей груди, где должно было быть ранение и боль… но я ничего не ощущала, кроме самого прикосновения. — Потому я и говорил, что временем я не ограничен и буду сидеть в этом мире столько, сколько потребуется. Даже если придется пережить всех и все, что тебя может здесь держать. На фоне пережитого, какие-то сто-сто пятьдесят лет даже звучат несерьезно, — фыркнул он, пока я гулко сглатывала, размышляя, шутит он так, или серьезен.
Судя по тому, что я видела в его глазах — серьезно. Потому вновь сглотнула и большими глазами уставилась в пустоту, пока мой мозг желал перезагрузки.
— Пока ты будешь созревать до осознания, что жить без меня не можешь, где бы хотела побывать? Помнится, ты говорила, что любишь тепло и солнце? Я тут присмотрел один островок, посреди вашего океана. Как смотришь на это? На несколько километров суши ни одного человека — отличное место для познания себя.
— А ты там будешь? — едва не хрюкнула я от нервного напряжения.
— Я же сказал, что ни одного человека. А я — не человек, — самодовольно улыбнулся он, отчего мне захотелось его треснуть. А потом поцеловать. А затем снова треснуть. И так по кругу еще пару-тройку раз.
— А не много ли ты хочешь? — не сдержав злорадства и откровенно вредничая, поинтересовалась я. — Ты хочешь меня в полное и безраздельное владение, но что получаю взамен я?
Мужчина прищурился, цинично хмыкнул, а после положил ладонь на мой кулак, в котором, как оказалось, я до сих пор сжимала клочок бумаги.
— Взамен я отдал тебе все, — выдохнул он мне в лицо, пока я стала резко осознавать. Прочитав одно слово, я не придала ему значения, ведь тут появился такой отвлекающий фактор, как оживший демон. А теперь я осознавала, какую власть демон самолично вложил в мои руки… — Это и есть мое признание, Тори. Достаточно равноценная плата за твое сердце, душу и скромное признание? — усмехнулся Ян, пока мой мозг все же решил, что ему много информации и завис. Как и я. Глупо моргала глазами, пока демон откровенно насмехался надо мной и моей реакцией на его… дар, который в полной мере можно было считать бесценным.