Любовь и месть

— Я уверена, что любит.
— Но он не любит ее, Тони. — Голос Дароса стал вдруг печальным. — Если бы этот молодой бездельник хотел обручиться с Джулией, он бы давно уже обратился или ко мне, или к маме.
— Ты доволен предстоящим браком сестры и Стефаноса? — не удержалась от вопроса Антония и пристально посмотрела на мужа.
— Ты осуждаешь меня? — задал он встречный вопрос, высокомерно подняв бровь.
Девушка склонила голову. Чувствуя себя неуютно, она пробормотала:
— Я не вправе осуждать тебя, Дарос. Но Джулия несчастна, и… и мне кажется, ей надо позволить разорвать помолвку. Если она захочет, конечно.
— Значит, она не утверждала, будто хочет разорвать помолвку? — уточнил грек.
Тони отрицательно покачала головой. Она лезла не в свое дело.
— Она только сказала мне, что не любит своего жениха. Я же не выдала ее секрет, — добавила Антония, всматриваясь в лицо супруга. — Ты знал, что она не любит Стефаноса.
— Гречанки выходят замуж не ради любви, — напомнил судовладелец.
— Поэтому здесь столько несчастливых браков.
Дарос тихо выругался.
— Я не принуждал Джулию, — рявкнул он.
— Ты позволишь ей разорвать помолвку, если она захочет? — настаивала девушка.
Брови ее мужа сошлись у переносицы. Возникло такое впечатление, что он пытается разрешить запутанную проблему.
— Я должен попросить тебя не вмешиваться в судьбу моей сестры, Тони, — произнес Дарос наконец. — Видишь ли, в ее жизни произошли некие события, о которых тебе неизвестно.
Ее глаза встретились с его, и пульс Антонии участился. Знал ли он тайну Джулии? Нет, он наверняка не догадывался о ней, иначе он не был бы так спокоен.
— Извини, — прошептала девушка. — Это действительно не мое дело.
— В каком-то смысле это твое дело, — вздохнул мужчина. — Я помогаю твоей сестре, и в обычных обстоятельствах твоим долгом было бы поддержать мою сестру. Но к несчастью, сложившиеся обстоятельства нельзя назвать обычными, — произнес он с сожалением. Даросу все известно, теперь Тони была в этом уверена. Почему же тогда он не выбранил Джулию? — Будет лучше, если девочка выйдет за Стефаноса, — произнес грек тихо. В его голосе звучали доверительные нотки, словно он на самом деле не был против вмешательства жены в эту семейную проблему.
«Лучше, если девочка выйдет за Стефаноса». Глаза Антонии засияли, когда ее осенила гениальная догадка, и девушка совершила непоправимую ошибку.
— Стефанос влюблен в Джулию? — предположила она.
Мужчина бросил на нее пронзительный взгляд:
— Почему ты так решила?
Девушка покраснела и принялась смущенно барабанить пальцами по столу.
— Я н-не знаю. Просто м-мысль в голову пришла.
— Основанная на чем?
Тони помотала головой и стала нервно оглядываться по сторонам, словно отыскивая путь к бегству.
— Похоже, сестра во всем тебе призналась, — прозвучало утверждение. Жене оставалось лишь кивнуть, потому что врать было бесполезно. — Мне она, понятное дело, не говорила, — продолжил судовладелец бесстрастным тоном. — Я узнал о ее… проступке от своего друга, чей сын учится в Афинском университете. Естественно, я предпочел бы, чтобы Джулия стала супругой Костаса, и я намекнул, что ее счастье для меня драгоценно, хотя ее избранник беден, а Стефанос богат. Однако этот самый Костас, очевидно, не хочет просить руки моей сестры, и ни один другой мужчина не возьмет ее в жены, поэтому у Джулии выбор невелик.
— Ты вынужден был сообщить Стефаносу о… о… — Тони осеклась, пытаясь подобрать подходящее слово. — Я догадалась, поэтому и решила, что мужчина влюблен в нее. Ведь Стефанос, очевидно, примирился с этим.
Дарос кивнул.
— Он обратился ко мне, желая жениться на Джулии, и мне пришлось рассказать ему правду, — подтвердил он. — Естественно, молодой человек был потрясен и расстроен, но не отказался от намерения обвенчаться с ней. Сестре очень повезло, потому что в этой стране подобный неблагоразумный поступок обычно полностью лишает девушку шансов выйти замуж.
— Повезло ли ей, Дарос? — засомневалась Антония. — Будет ли она счастлива с человеком, которого не любит?
 
— Либо она будет супругой Стефаноса, либо останется старой девой, — сухо отметил хозяин дома. — Главная цель гречанки — выйти замуж и нарожать детей.
После непродолжительного молчания Тони вслух выразила свое удивление его спокойным восприятием случившегося.
— Ты кажешься таким чутким, Дарос. Разве ты не сердишься на Джулию?
Губы мужчины сурово сжались.
— Сначала сердился, — признался он, подумав. — Но потом моя английская половина победила. Я с удивлением обнаружил, что отношусь к безрассудному поступку сестры терпимо и реалистично. Жизнь юных девушек в большом мире, в университете, сильно отличается от их прежнего замкнутого существования в родительском доме. Они вдруг оказываются свободными, свободными увлечься мужчинами, чего в обычных обстоятельствах никогда бы не случилось. Если бы только им не повезло влюбиться уже после свадьбы. Эти девочки, которых до сих пор охраняли отцы и братья, остаются без защиты. Они невинны и неопытны. — Грек говорил мягко, его голос был наполнен теплом и сочувствием.
Антония уставилась на мужа, лишившись дара речи и чувствуя стыд. Среди вызывающих чувство вины воспоминаний были его забота о благополучии детей, его щедрость к Пэм и даже его недоумение, вызванное поведением жены, которая почему-то из кожи вон лезет, пытаясь сделать его жизнь невыносимой. Сколько нового девушка узнала о супруге! Если бы только она встретила Дароса до того, как он познакомился с Оливией. Она знала теперь, что у него были причины осуждать англичанок. Возможно, в то время рана, нанесенная Оливией, была свежа и болела. Оливия… Как далеко зашло их воссоединение? Тони не хотелось забивать голову этими мыслями, и она отбросила их.
— Ты утверждаешь, что ни один другой мужчина не женится на Джулии, — с сомнением в голосе произнесла она. — Но предположим, какой-нибудь молодой человек воспылает к ней страстью и она ответит взаимностью?
— Он не захочет жениться на сестре, узнав правду, — отозвался супруг. — А он узнает ее, потому что будет катастрофой для девушки, потерявшей невинность, выйти замуж, не признавшись жениху во всем. Ее муж может сразу же развестись с ней, и, скорее всего, так и сделает.
— Нет, если будет любить ее! — воскликнула Антония страдальческим голосом.
— Требование сохранять целомудрие до свадьбы непререкаемо, и поэтому Джулии по-настоящему повезло, что такой просвещенный человек, как Стефанос, влюбился в нее, — объяснил грек. — Я, честно говоря, не верю в возможность повторения подобного. Сестра правильно сделает, согласившись на его предложение.
Тони раздраженно встряхнула головой, выдав тем самым свои чувства. Она постаралась направить беседу в нужное ей русло, желая получить ответ на вопрос, мучавший золовку.
— Будет ли Стефанос ждать признания от самой Джулии?
— Я уже говорил, он хороший человек, и, думаю, ты согласишься со мной, — начал мужчина. — Если Джулия признается, он простит ее. А если сестра промолчит, муж не будет винить ее, и она никогда не узнает, что я выдал ее тайну.
— Да, похоже, он хороший человек, — вынуждена была признать Антония. А затем с любопытством добавила: — Почему ты не сказал Джулии, что тебе все известно?
— Я не понимал, какой в этом смысл, — отозвался Дарос. — Сестра бы потом всю жизнь чувствовала неловкость в моем присутствии. Я очень люблю ее, Тони, и, если наши отношения станут натянутыми, это не принесет пользы ни ей, ни мне.
Довольно долго после ухода мужа миссис Латимер размышляла об их разговоре и о терпимости и чуткости, проявленной греком в отношении неблагоразумного поступка его сестры. Она никогда бы не поверила, что такое возможно. Суровое осуждение и презрение гораздо больше соответствовали образу того мужчины, за которого Антония вышла замуж. Мужчина, за которого она вышла замуж… Судовладелец утверждал, что она не та женщина, на которой он женился, но и этот новый Дарос был не тем человеком, с которым она заключала супружеский союз.