Любовь и месть

— Что значит «дала отпор»? Мы с мамой приехали прежде, чем он успел наброситься на тебя, — недоуменно произнес грек. — Я сам отнял у него кинжал…
— Вы приехали! — взорвалась Тони. — Мало же ты знаешь! Я боролась с этим маньяком не меньше десяти минут до того, как вы появились!
Новость, похоже, ошеломила мужчину; Дарос сразу же забыл о своей злости и унижении, попросив ее рассказать подробно. Девушка начала описывать произошедшее и с изумлением увидела, как на его лице появилось выражение, напоминающее раскаяние.
— Правда? Но почему ты ничего не сказала? — потрясенно спросил он. — Почему не попросила выпить или чего-нибудь еще?
— Попросила? Вы должны были сами предложить мне! — возмутилась Антония. — Вас обоих волновал только негодный старик и вопрос, как уберечь его от тюрьмы. Я сопротивлялась снова и снова, пытаясь защитить свою жизнь, и, не будь я достаточно сильной, я была бы мертва. Мертва через несколько секунд после того, как он бросился на меня, — закончила девушка драматично.
Она предполагала, что супруг с иронией отнесется к ее излишне эмоциональному описанию случившегося. Дарос, однако, хмурился и качал головой, словно теперь гнев обратился против него самого.
— Для меня это полная неожиданность, Тони. Я воспринял как должное, что мы приехали прямо перед его нападением на тебя. Ты стояла довольно далеко от него, когда я выломал ту дверь, — добавил грек, внимательно наблюдая за женой.
— Я слышала ваши крики и, хотя чувствовала, что слабею, все же сумела отбросить его назад, к дивану, — мрачно пояснила Антония. — Я надеялась, вы войдете прежде, чем он снова накинется на меня. Так и произошло.
— Но ты не казалась утомленной… — начал Дарос.
— Да вы ни разу не взглянули на меня, — сердито перебила девушка. — Вас волновал только этот старый плут! «Мы не позволим тебе навлечь на себя беду», — сказала твоя мама! А на меня ей было наплевать! — Тони прикусила язык, но, конечно, было уже слишком поздно.
Судовладелец, сощурив глаза, пристально наблюдал за ней.
— Моя мама так сказала?
— Я могла вспомнить неточно. — Антония покраснела. — Она говорила что-то похожее.
— По-английски?
— Конечно. — Тони опустила глаза и потянулась за своим кофе. — Это ведь должен был быть английский, верно?
Дарос сел на стул, стоящий с противоположной стороны стола.
— Полагаю, да, — ответил он медленно, — если учесть, что вы, миссис Латимер, не понимаете греческий.
За неделю до возвращения племянников домой Антония получила письмо от мамы. В нем были серьезные известия, и девушка снова пожалела о невозможности перевода Пэм части денег мужа.
— Моя сестра ложится в больницу на операцию, — пребывая в расстроенных чувствах, сообщила она супругу, пока они вместе завтракали. Дети уже закончили есть и попросились погулять, оставив Дароса и Тони допивать кофе в тишине и покое.
— Что-то серьезное? — заинтересовался мужчина, к немалому удивлению Тони.
— Мама не сообщила… Она не хочет тревожить меня, — вздохнула девушка. — Что будет делать Пэм? Дети возвращаются домой на следующей неделе.
Она колебалась, не решаясь высказать вслух свою идею после всех ссор и скандалов, которые свалились на ее голову за последние дни. Дарос настоял, чтобы она забрала свое кольцо, и снова начал выплачивать ей содержание, но в придачу Тони получила лекцию и угрозу. С тех пор она вела себя очень тихо и сдержанно.
— Я думаю, — рискнула Антония наконец, — мне лучше остаться в Англии на какое-то время и присмотреть за племянниками. Ты не согласен?
— Остаться? — повторил судовладелец резко. — Ты не останешься там.
Девушка чуть было не заявила супругу, что он не сможет заставить ее вернуться в Грецию, но сдержалась по двум причинам. Во-первых, она полностью зависела от Дароса финансово. А во-вторых, Тони была безумно благодарна мужу за то, что он сделал для детей. У них были замечательные каникулы, и ни одна мелочь не была упущена. Мужчина много раз брал их с собой в плавание и катал их на своей машине. У всех троих теперь была одежда, которой им хватит на несколько лет. Он даже свитера им купил и другие зимние вещи. Казалось, ее супруг из кожи вон лезет, стараясь облегчить жизнь свояченице, которую никогда не видел.
 
— Пэм нужна помощь, Дарос.
— А твоя мама не может взять на себя заботу о детях? — Хозяин дома читал какой-то документ, но сейчас отложил его в сторону и обратил все свое внимание на жену.
— Думаю, может. Более того, она сообщает, что собирается это сделать. Но у моих родителей не слишком хорошо идут дела в последнее время… — Девушка коротко рассказала про конкуренцию со стороны большого магазина, объяснив, что ее матери приходится сейчас стоять за прилавком, чтобы сэкономить на зарплате продавца. — Но ей придется забрать внуков к себе домой, поскольку Пэм живет очень далеко. Это вызовет кучу проблем. Дети будут вынуждены перейти в другую школу, а мама столкнется с определенными неудобствами, потому что в доме, где сейчас живут родители, только две спальни. Они продали большой дом, когда Хью уехал год назад.
— Двух спален не хватит, — нахмурился грек. — Только не в том случае, когда семья смешанная.
— Вероятно, Луизе придется спать внизу.
Ее муж нахмурился еще сильнее.
— А больше никто не может позаботиться о детях?
— Других сестер у меня нет, а Хью не женат. — Девушка умоляюще посмотрела на Дароса, прежде чем добавить: — Думаю, мне лучше будет остаться в Англии, когда я повезу племянников домой.
Но он лишь покачал головой. В ней закипала злость, несмотря на все усилия Антонии сохранять спокойствие. Могло существовать только одно объяснение его непреклонности: муж привык к ее присутствию в доме; к тому, что под рукой есть женщина.
— Мой долг — помочь сестре.
— Конечно, это твой долг. — Мужчина пару секунд помолчал, задумавшись. — Наилучший выход, насколько я понимаю, — оставить детей здесь до тех пор, пока Пэм не поправится настолько, чтобы забрать их. Нет, Тони, не перебивай, — попросил он, увидев, что девушка открыла рот. — Они были неуправляемы, когда приехали сюда, и дома быстро снова избалуются.
— Ты не слишком высокого мнения о моих педагогических способностях, — заметила жена, задрав подбородок.
— Совсем не высокого, — кивнул супруг. — Если бы я не занялся их воспитанием, они бы сейчас были еще менее управляемыми, чем два месяца назад.
Антония бросила сердитый взгляд в его сторону:
— Ты такой умный — прямо дрожь пробирает!
— Я деловой. — Ее приступ гнева мужчина воспринял с легким удивлением, но от комментариев воздержался. — Напиши сестре и сообщи ей, что мы присмотрим за детьми до ее выхода из больницы.
— Ты говоришь серьезно? — Тони вспомнила, как Дарос, едва увидев сорванцов, приказал ей убрать детей из дома сию же секунду. — Тебе они не нравились когда-то.
— Меня, естественно, не обрадовала перспектива присутствия в доме трех малолетних хулиганов, свалившихся на мою голову, да еще и без предупреждения, — признал судовладелец. — Но должен сознаться, дети твоей сестры совершенно очаровательны теперь, когда я их приструнил. И я не против их пребывания здесь, если ты не будешь забывать, что присматривать за ними входит в твои обязанности, а не Марии. У нее и без того дел полно.
— Я оставила их всего один раз, — заметила Антония.
У мужчины вырвался раздраженный вздох, и он спросил довольно резко:
— Ты не устала от этих глупых инфантильных выпадов? Мы должны решать проблему.
Краска прилила к щекам девушки, и она отвела взгляд, смутившись от его упрека.
— Я напишу Пэм сегодня, — произнесла она. — И маме, потому что она волнуется из-за предстоящего приезда детей. Им придется пропустить школу, но, надеюсь, это ненадолго.
— Они будут ходить в школу здесь, — непререкаемым тоном сообщил супруг.
— Здесь? Но они не знают языка.
— Тогда им представится великолепная возможность выучить его. — Он осушил свою чашку кофе и поставил ее на блюдце. — Как насчет денег? Твоей сестре они понадобятся. Дай мне знать, какая сумма потребуется, и я переведу средства на ее счет.