Врата в Сатурн (СИ)

— Если позволите, Константин Петрович, я бы не стал употреблять столь… хм… сильные выражения. Нам известно наверняка, что «Тихо Браге» находится в системе Сатурна. Более того — корабль вышел из подпространства на орбите Энцелада, в непосредственной близости от станции «Лагранж», которая попала туда годом ранее. Так что давайте-ка лучше использовать термин «инцидент», а не катастрофа — пока мы не получили более… хм… печальных известий.
…Значит он Константин Петрович, подумала Юлька. Ещё бы как-нибудь ненавязчиво выяснить фамилию…
— Принимается — кивнул зам. — Так вот, сразу после инцидента с «Тихо Браге» мы установили наблюдение за «обручем». Для этого в непосредственной близости от него расположили несколько спутников с видео- и прочей аппаратурой; их положение постоянно корректируется, дистанционно, так, чтобы объективы камер всё время направлены на «зеркало». Кроме того, поблизости постоянно находятся три буксировщика типа «омар» — они держатся на дистанции пятнадцать километров от обруча, в его плоскости — так, чтобы новый энергетический выброс, буде таковой она, их не задел. Дистанционное управление спутниками-наблюдателями осуществляется с переоборудованного лунного грузовика «Мстислав Келдыш», на нём же базируются и «омары». Вот, прошу…
Он перевернул стоящую в углу грифельную доску. На обратной стороне оказалась выполненная на скорую руку схема — Луна и эллипсы орбит вокруг неё, на которых крестиками отмечены положения станции и «звёздного обруча».
— На протяжении четырёх с половиной суток ничего стоящего упоминания не происходило. Мы аккуратно фиксировали всё, что происходило с зеркалом, с записью параметров каждый может при желании ознакомиться. И вот, девять часов назад, «обруч» произвёл новый «выброс».
— Плёнка с видеозаписью есть?– сосед Юльки, астроном со «Звезды КЭЦ», торопливо вздёрнул руку. — Вы, помнится, говорили, что она ведётся постоянно?
— Так и есть. — ответил инженер. — То есть -велась постоянно. К сожалению, вся аппаратура спутников-наблюдателей вышла из строя. Изучение данных телеметрии показало, что это прискорбное событие точно совпало с моментом выброса с точностью до микросекунды.
— Электромагнитный выброс… — пробормотал астроном. — Этого следовало ожидать…
Юлька собралась тоже поднять руку, рассказать, как на «Ловелле» тоже вырубилась вся электроника, и тоже в момент срабатывания «обруча». Но — не успела.
— Но это, собственно, не так важно. — продолжал зам Быковского. — В смысле — мы и раньше знали, что подобные коллизии возможны. А вот это, коллеги, важно по-настоящему…
Он подошёл к небольшому столику, на котором под куском непрозрачной плёнки стоял некий угловатый предмет, формой и размерами напоминающий обыкновенный, хотя и не очень крупный, чемодан.
— Вот что было обнаружено в нескольких сотнях метров от «обруча», в пространстве, через семнадцать минут часа после выброса.– сказал он и снял плёнку. — Это время понадобилось «крабам» чтобы приблизиться, поскольку спутники-наблюдатели, как я уже говорил, вышли из строя.
Юлька с первого взгляда опознала стоящий на столе предмет — универсальный блок датчиков, такими она работала ещё на Луне, с Гарнье. Блоки расставляли вокруг «обруча» и по проводам (астрофизик не доверял радиосвязи в такой близости от инопланетного артефакта) получали с них данные. Юльке ни разу не приходилось выбираться с ними на поверхность Луны, но занималась их программированием перед установкой.
— Это, как вы видите, блок датчиков. — продолжал зам Быковского. — На его боковой панели, вот здесь, — он показал карандашом, где именно, — шильдик с серийным номером. По нему мы установили, что этот блок был передан группе Гарнье для проведения исследований. Это не совсем стандартный блок — в его конструкцию и состав датчиков по требованию Гарнье специально были внесены некоторые изменения, специально для программы изучения «звёздного обруча». Всего модифицированных блоков датчиков было выпущено три с половиной десятка, и все они были переданы на «Тихо Браге», Поскольку передача состоялась здесь, на станции, то можно предположить, что он находился на корабле' в момент… м-м-м… инцидента.
 
— У вас есть полная уверенность в этом, Константин Петрович? — спросил Волынов. — А то, знаете ли, возможны совпадения…
— В данном случае, Валерий Фёдорович, это исключено. Я сам занимался передачей оборудования, сверял серийные номера оборудования с теми, что указаны в передаточной ведомости. Кроме того, имел место небольшой скандальчик: Гарнье обнаружил на задней панели блока вмятину и попросил его заменить. Однако, другого датчика на станции не нашлось; француз же продолжал требовать замены, угрожая, в противном случае обратиться непосредственно к вам — и успокоился только когда я заверил его, что запасного блока он не получит даже в этом случае….
Юлька едва удержалась от смешка — она-то хорошо представляла, в какое неистовство мог впасть астрофизик даже из-за такого пустяка. А уж если ему осмелились возразить…
— В итоге, Гарнье согласился его взять, потребовав, однако, внести в ведомость соответствующую запись. Вот она.
Инженер продемонстрировал собравшимся лист бумаги. Лист был исчерчен графами, заполненными малоразборчивым подчерком. Одна из граф выделалась, подчёркнутая красным фломастером.
— А вот и вмятина, о которой шла речь.
Он развернул блок на столике так, чтобы всем был видна задняя панель. Упомянутая вмятина действительно имела место.
— Как вы полагаете, товарищ Конин, это повреждение не могло стать причиной выхода прибора из строя? — осведомился Быковский.
…Вот и фамилию узнала, подумала Юлька, Конин. Что ж, запомним…
— Вряд ли, Валерий Фёдорович. Перед тем, как отдать датчик Гарнье, я проверил его на работоспособность. Всё было в полном порядке, о чём в ведомости сделана соответствующая запись.
— Ясно. — Быковский кивнул. — Продолжайте, прошу вас.
— Как я уже упомянул, аппаратура блока не действовала. Выловив его, вскрыли корпус с соблюдением всех мер предосторожности, однако никаких посторонних предметов не нашли.
Быковский прищурился.
— А что именно вы рассчитывали найти?
— Я думал о записке, вложенной в корпус. Согласитесь — если блок бросили в «обруч» намеренно, как бросают с терпящего бедствие судна бутылку, то это было бы вполне логично…
— Что ж, разумно. Ещё что-нибудь?
Инженер развёл руками.
— Пока всё, товарищ начстанции.
— Позвольте? — Юлька всё-таки решилась. Быковский махнул рукой в разрешающем жесте.
— Травкина Лидия, научная группа планетолёта «Заря». — Видите ли, я работала с таким типом датчиков. Их используют для установки на поверхности — например, на лунной, а в открытом космосе обычно не применяют. Да вы посмотрите, там внизу должны быть проушины, чтобы крепить к наклонной поверхности…
Конин приподнял блок. Проушины оказались именно там, где сказала Юлька.
— Хм… любопытно. — Быковский подошёл к столику и наклонился к блоку. — Но ведь, как я понимаю, Гарнье затребовал эти устройства для работы на орбите? Как вы можете это объяснить?
— Откуда мне знать? — Юлька пожала плечами. — Я уже давно с ним не работаю. Может, собирался как-то прикрепить их к «обручу»?
— Возможно, возможно… Значит, вы полагаете, что перед тем, как оказаться здесь, блок был установлен на какой-то поверхности?
Юлька снова пожала плечами. Волынов заложил руки за спину и дважды обошёл столик.
Что ж, товарищи, теперь вы в курсе всех обстоятельств. Кто-нибудь желает высказаться?
— А дальше что было? — Середа засунул в бумажный пакет обёртку от бутербродов, не забыв тщательно собрать крошки. В невесомости, царившей на вспомогательном мостике, они могли доставить уйму проблем, вроде попадания в коробочку с предохранителями главного пульта. Или, что не так опасно, но всё равно неприятно — кому-нибудь в нос.
— Ты остановилась на том, что начальник «Звезды КЭЦ» предложил всем присутствующим высказатсья об этом датчике — сказал Зурлов. — Откуда он взялся и всё такое… так что они говорили?