Охота на птичку (СИ)

Когда мне было семнадцать, у моей красивой мамы появился ухажёр. С этим человеком она вместе работала над несколькими проектами. Закрутился роман. Успешный архитектор с необычным именем Арсений внешне был похож на отца, но моложе его на десять лет.
Через год мама переехала в его концептуальный загородный дом. Мне было предложено остаться в городе и заканчивать учебу.
Я не обиделась, даже обрадовалась перспективе жить самостоятельно. Только спустя некоторое время поняла, почему мама с такой легкостью оставила меня одну: переживала, что взрослеющая дочь может помешать ее счастью. По возрасту мы с отчимом были на год ближе.
Арсений не проявлял никакого интереса к моей персоне. Не рассматривал и не делал непристойных намеков, но липкий мамин страх витал в воздухе, даже когда мы с ним просто вели беседу.
Она косилась, дергалась, встревала в разговор и постоянно лезла к нему с объятьями. Все время пыталась в буквально смысле находиться между нами. Думаю, они ссорились из-за меня, потому что с каждым днем их совместной жизни я все больше раздражала собственную мать.
Я никогда не судила ее, но так и не поняла, как любовь к мужчине смогла уничтожить любовь к единственному ребенку. Наверное, потому что сама я никогда не любила.
В конце концов, они приняли решение отправить меня на учебу за границу. С глаз долой, как говорится. Идею подал отчим. Он сам окончил престижный отечественный вуз, но свою крутую архитектурную карьеру сделал только после стажировки в Европе.
Узнав о моих победах на олимпиадах по биологии и успехах в художественной школе, отчим безошибочно определил перспективное направление: ландшафтный дизайн. Даже подыскал для меня программы грантов. Уверять маму в том, что образование в Европе — это лучшее вложение в будущее ребенка, не понадобилось. Она была счастлива сплавить меня подальше. Но, поскольку больших денег у нас никогда не водилось, для этого пришлось продать нашу квартиру.
Я загорелась идеей учиться за границей и весь одиннадцатый класс, не поднимая головы, просидела над англоязычной работой об экологическом подходе в проектировании городских парков. Пока все мои подружки бегали на дискотеки и крутили первые романы, я, как ненормальная, зубрила и в итоге получила-таки грант на обучение в Барселоне.
‒ Ты все вещи собрала? Белье с сушилки сняла? Смотри, не оставь трусы в чужом доме! Во-сколько обошлась аренда, кстати? ‒у мамы всегда сто и один вопрос, но отвечать можно только на последний, поскольку все предыдущие она просто забывает.
‒ Я не платила за квартиру, Дашка устроила, ‒ честно отвечаю я.
‒ Твоя Дашка и себя устроила неплохо, а ты все официанткой бегаешь. Думала, уедет дочь учиться заграницу, быстро повзрослеет, состоится как профессионал. А получается, что никому ты не нужна со своими талантами, — вздыхает мама. Я слышу, как нервно кашляет за кадром невидимый Арсений.
Я мечусь по квартире, собираю и запихиваю в чемодан вещи, на ходу натягиваю шорты и майку. Поддерживать разговор на тему моей несостоятельности не хочется совсем.
‒ Мам, давай не будем спешить с выводами, я только получила диплом бакалавра. Найду подработку, поступлю в магистратуру. Все будет хорошо! Мне уже пора, такси сейчас приедет.
Я ее обманываю, потому что машину еще не вызвала. Телефона у меня теперь нет, надо срочно установить приложение на планшет, а он занят мамой.
‒ Паспорт где? Испанская резиденция? — контроль не ослабевает.
‒ Паспорт в чемодане, карта ‒ вот, ‒ я достаю из заднего кармана документ со студенческой визой, показываю в камеру и сую обратно.
‒ Хорошего полета! Напиши, как долетишь!
‒ Обязательно!
Только успеваю заказать такси, как в дверь уже звонят.
Хозяин квартиры писал в мессенджере, что при выезде нужно просто захлопнуть дверь, оставив ключи на холодильнике, но, наверное, уборщица пришла пораньше. Как раз вовремя.
_________
Сундтрек к главе ETOLUBOV — Притяжение  https://youtu.be/cKzWHv4ivoI
Глава 8
 
Соня: Хочу знать о нем все, хочу видеть его, слышать, трогать, целовать…
Выкатываю чемодан в коридор и, не задумываясь, распахиваю дверь.
‒ Привет, птичка!
На пороге в светлых джинсах и поло оливкового цвета стоит фантастически красивый Никита Гордиевский. На его левом предплечье замечаю тату, но рассматривать пока не решаюсь.
Оказывается, он носит не только белые рубашки, ‒ зачем-то успеваю подумать я и инстинктивно пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом.
Не получается.
Он выставляет вперед руку, придерживает дверь и заходит в квартиру. Я делаю два шага назад. Шепчу «привет» и вжимаюсь спиной в дверь спальни.
‒ Не любишь по утрам гостей? А я вот телефон твой привез, ты вчера потеряла. Зарядка полная.
Он протягивает мне мой айфончик и смотрит прямо в глаза.
От счастья я сейчас готова его расцеловать. Хотя кому я вру? Расцеловать его я была готова с первого взгляда ‒ другое дело, что позволить этого себе не могу. Он чужой парень. И девушка у него красивая, умная и богатая, а не официантка из прибрежного кафе, мечтающая о карьере дизайнера. То, что вчера вечером между нами произошло — случайность, нелепость, ошибка. Выпили лишнего, заигрались. Забудем!
Беру телефон и искренне благодарю:
‒ Думала, в такси выпал. Ты меня реально спас! Уже второй раз за сутки…
Улыбаюсь, но тут же краснею и отвожу глаза.
А он тем временем замечает чемодан.
‒ Куда-то собираешься?
‒ Домой, ‒ на автомате отвечаю я.
Я в шоке. Не знаю, что и думать. С одной стороны, дико рада, что он нашел мой телефон, но с другой ‒ не понимаю, как себя вести. Откуда у него мой адрес? Неужели Дашка дала и мне не сказала?
‒ Не здесь живешь? А где? — спрашивает он, аккуратно прикрывая за собой входную дверь.
‒ Да-далеко, ‒ заикаюсь я.
Блин, почему я заикаюсь? Никогда не страдала дефектами речи, а тут прямо напасть какая-то.
И зачем он в квартиру зашел? Я ведь не приглашала!
Коридор размером метр на метр. Места для нас двоих и чемодана катастрофически мало. Мгновенно улавливаю древесно-цитрусовые нотки его парфюма и чувствую, как по телу несется волна мелкой дрожи. Что за чертовщина? Этот его запах — мой особенный личный триггер или он на всех так действует? Мне от него и страшно, и волнительно, и одуряюще приятно.
Замираю.
Гордиевский замечает мой ступор и слегка ухмыляется уголком красивых губ.
‒ Могу подвести.
Он переводит голос на урчащий режим и делает еще один шажочек вперед.
‒ Такси вот-вот приедет, ‒ почти в истерике я хватаюсь за ручку чемодана.
‒ У меня сейчас дежавю или вчера мы так же начинали?
Гордиевский хитро щурится, упирается одной рукой в дверной косяк за моей спиной, а другой слегка обнимает за талию.
Ну вот! Только спустилась с небес на землю и начала хоть немного соображать, и опять, пожалуйста — дрожу и млею.
‒ Мне правда очень нужно ехать!
Не хочу говорить, что еду в аэропорт. Не стоит ему ничего о себе рассказывать, ни к чему это.
Он улыбается, понимающе кивает и сжимает мою талию еще крепче. Наши лица совсем рядом ‒ кажется, мы даже слегка соприкасаемся кончиками носов. Я забываю, как делается вдох, а выдохнула уже давно. Время замедляется, пространство вокруг сжимается и словно обволакивает нас тесным вязким коконом.
Он судорожно тянет в себя воздух в миллиметре от моих губ, я делаю то же самое — и словно пьянею: голова идет кругом, ноги становятся ванными. Это сногсшибательно прекрасно — дышать с ним одним воздухом.
‒ Пожалуйста, Никит, ‒ прошу, сама толком не осознавая, о чем.
Он понимает по-своему. Целует. Резко и жадно. И, к собственному изумлению, я мгновенно отвечаю. Неожиданно страстно обвиваю руками его плечи, выгибаюсь, тесно прижимаюсь.
‒ Ох, Птичка, ‒ выдыхает он со стоном, секунду смотрит в глаза и снова бешено целует, вжимая меня в дверь.