Городская фэнтези-2006

— Джек меня спас, — объяснила девушка. — Мамочка, ты даже не представляешь, что со мной произошло. Они меня выследили, мама! Они напали на меня только что на бульваре! Если бы не Джек…
Она всхлипнула, и мать девушки, тут же вспомнив другую, видимо, главную для них опасность, на какое-то время позабыла о моем присутствии.
— Этого не может быть! — с отчаянием сказала она. — Никто не может знать, что мы сюда переехали!
— Это были они, мама, — грустно кивнула девушка. — Я узнала одного из них. Помнишь, такой гадкий, с короткой стрижкой и бычьей шеей?
Приметы эти отнюдь не показались мне исчерпывающими, но мама девушки поняла, о ком идет речь, и вновь потрясенно охнула.
— Но как же… Что же нам делать?
— Сначала надо накормить Джека, — сказала девушка. — Он хочет есть и пить. Мама, что у нас есть из еды?
— Борщ, — растерянно ответила мама. — И колбаса. Разве он будет есть борщ? — Она взглянула на меня и непроизвольно вздрогнула. — Что это за порода? Я никогда не видала таких собак.
— Очень хорошая порода, — ответила девушка. — Просто замечательная. Давай, мамочка, свой борщ. Джек! Пойдем на кухню!
Честно говоря, есть мне совершенно не хотелось. Тем более борщ с колбасой. В состоянии Изменения мы предпочитаем питаться свежим мясом. Разумеется, не человеческим; большая часть того, что говорится о нас в сказках и легендах, — выдумка или преднамеренная ложь, растиражированная профессиональными рассказчиками. Мы отнюдь не людоеды, а в лесах для хорошего охотника до сих пор достаточно разнообразной дичи. Но выхода у меня не было. Вслед за девушкой я поплелся на кухню и покорно засунул морду в кастрюлю с предложенной мне едой, стараясь не чавкать, хотя в нынешнем моем обличье такие попытки не только невыполнимы, но и просто смешны.
Пока я возился с кастрюлей, девушка рассказывала матери о происшедшем. Та всплескивала руками, ахала, хваталась за голову, но к концу рассказа смотрела на меня ничуть не благосклонней.
— Он бросился на них? — спросила мать. — И тебя не тронул?
— Мама! Нуты же сама видишь! — недовольно ответила Лена. — Я цела и невредима. А они… им Джек показал!
— Откуда ты знаешь, что его зовут Джек?
— Потому что он откликается, — сказала девушка с легкомысленной уверенностью. — Джек!
Я повернулся в ее сторону и шевельнул хвостом. Не могу сказать, что я испытал восторг от своего нового имени, первого пришедшего девушке на ум, но делать было нечего.
— Ну вот! — торжествующе воскликнула она. — Что я тебе говорила!
— Странно, — с сомнением произнесла мать, но мысли ее уже переключились на иную, гораздо более тревожную тему. — Как же они смогли тебя найти, Лена?
— Я не знаю. — В отчаянии Лена всплеснула руками. — Давыдов гарантировал, что об этой квартире никто не может знать. Нужно ему позвонить, прямо сейчас…
Она потянулась к телефону, но мать перехватила ее руку.
— Подожди! Никому не звони. Собирайся! Мы должны немедленно уехать!
— Куда, мама?
— Туда, куда я хотела с самого начала. У меня ключи от Вериной дачи. Там они нас не найдут, не смогут найти.
— Но следователь сказал…
— Он обещал нас охранять, твой следователь! Он уверял, что ты будешь в безопасности! Зачем ты вообще в это ввязалась?!
— Они убийцы, мама, — тихо сказала девушка. — Они убили человека у меня на глазах.
— Нас они тоже убьют, — горько проговорила мать. — Если только мы немедленно не уедем. Собирайся!
На дачу — значит, туда, где есть лес. Это меня устраивало. Если, конечно, они возьмут меня с собой. Вот об этом следовало позаботиться. Я встал, подошел к матери и положил голову ей на колени. Она машинально коснулась меня и тут же отдернула руку.
— Ты что? — неуверенно проговорила она. — Ну, перестань.
— Нужно взять его с собой, — сказала девушка. — Мама, пусть Джек поедет с нами.
— Ты с ума сошла! — воскликнула мать. — Как мы его довезем? Что мы там с ним будем делать? Его же нужно кормить! Не выдумывай, Лена. Мы выпустим его на улице, если он такой умный, как ты говоришь, он спокойно отыщет свой дом.
 
Я поднял голову и посмотрел ей в глаза. Она испуганно отвела взгляд.
— Скажи ему, чтобы сел на место, — попросила она.
— Место, Джек! — приказала девушка, и я покорно вернулся в угол.
— Ты видишь, какой он умный! — торжествующе сказала она. — Он все понимает. Его нельзя отставлять, он хочет поехать с нами. А повезем очень просто: сначала в такси, потом в электричке. Поезда сейчас идут совсем пустые, никто нам ничего не скажет.
— Даже слишком умный, — заметила мать. — И от этого мне почему-то жутковато.
Я принялся старательно чесаться: нет и не может быть во мне ничего страшного, я просто обыкновенная большая собака.
— Ну, мама! Ты пойми, кроме него, у нас нет никакой защиты, — настаивала девушка.
— Даже это чудовище не защитит нас от бандитов, — горько усмехнулась мать. — Впрочем, поступай как знаешь.
Небольшой дачный поселок находился на востоке в тридцати километрах от города, и мы добрались туда без особых приключений. Всю дорогу я вел себя словно многократный победитель соревнований по служебной выучке — шел строго рядом с девушкой, ни разу не натянув веревку, привязанную к импровизированному ошейнику из старого ремешка. Я боялся, что некоторые проблемы моему имиджу создадут сторожевые дворняжки, но собаки учуяли мой запах задолго до того, как мы подошли к воротам, и благоразумно разбежались.
Аккуратный домик стоял на участке, обнесенном сплошным полутораметровым забором. Участок густо зарос плодовыми деревьями и кустарником и не просматривался насквозь. Девушка заперла калитку на задвижку и сняла с меня ошейник — этот символ собачьей несвободы.
— Вот мы и пришли, Джек, — сказала она. — Теперь можешь отдохнуть.
Все складывалось как нельзя более удачно. Метрах в двухстах от забора начинался лес. В выходные дни он наверняка был полон грибников и дачников, но сегодняшним утром поселок был практически пуст, я мог в любую минуту отправляться домой, что, собственно, и намеревался сделать немедленно. Я легко перепрыгнул забор и широкой рысью помчался прочь.
— Джек! Джек! — услышал я растерянный оклик девушки, но бега не замедлил. Увы, наш совместный путь завершился навсегда.
Густой кустарник обдал меня росистым ливнем, на полянке я остановился и отряхнулся, с наслаждением ощущая лесные запахи. Этот лес был полон жизни и свежей пищи, меня ждали прекрасные шесть дней измененного состояния.
— Мама, Джек убежал, — пожаловалась девушка.
— Ну и слава богу, — ответила мать с немалым облегчением. — Он на меня просто ужас наводил, твой Джек.
Хотя сейчас нас разделяла четверть километра, в утренней тишине я слышал их разговор совершенно четко.
— Он вернется, — убежденно проговорила девушка. — Погуляет и вернется.
Я услышал пение мобильного телефона.
— Да! — сказала девушка. — Сережа, это ты?.. Мы уехали из города… На дачу к тете Вере, так было нужно… Не волнуйся, Сережа, у нас все в порядке… Никому ничего не говори, пожалуйста!.. Хорошо, приезжай, если хочешь.
— Не надо было ему говорить, где мы, — проворчала мать.
— Ну, мама! — обиделась девушка. — Это же Сережа! Ты готова всех подряд подозревать. Очень хорошо, что Сережа приедет, мы с ним сходим за грибами.
Пожалуй, все устроилось к лучшему. Этот неведомый Сережа послужит им защитой и поддержкой, теперь я могу уходить со спокойной совестью. Так бы я и поступил, если бы не ощущение неясной тревоги, зашевелившееся где-то в отдаленном уголке сознания. В состоянии Изменения мы становимся особенно чуткими, иначе нашему виду трудно было бы выжить в течение тысячелетий. И сейчас я ощутил запах опасности. Запах этот всегда означал, что я должен уходить. Но опасность не грозила немедленно, к тому же сейчас она была адресована вовсе не мне. Я сел и задумчиво обвил хвостом передние лапы.
Конечно, мы не должны вмешиваться в дела людей, если хотим оставаться для них незамеченными, однако мне не хотелось бросать девушку, в судьбе которой я уже принял участие. И она была так похожа на Лизу… От дома меня отделял всего лишь один ночной переход, до окончания Изменения у меня оставалась масса времени. Я решил задержаться. К тому же мне нравился этот лес. Толстые сосны и ели, из-под крон которых в солнечный день не увидеть неба, сменялись дубовыми и березовыми рощицами; маленькие болотца в оврагах были наполнены прохладной, вечно спокойной темной водой, а подлесок, в котором так уютно отдыхать после охоты, в иных местах совершенно непроходим для двуногих.