Городская фэнтези-2006
— Э, гринпис, держи на память…
— Это что? — Она взяла гладкую гнутую железяку, которую Волчок извлек из набитого всяким хламом кармана.
— Отмычка, — буркнул Волчок, показав ей спину. — Пригодится в жизни…
Пес, за все время не проронивший ни слова, отследил полуприкрытыми глазами путь отмычки в карман Эвиных джинсов — и сомкнул ресницы.
— Фляжку оставь, — попросила Эва.
— Да на, подавись! — Волчок швырнул флягу. На кого он был зол сейчас и почему, и была ли это злоба — он и сам не понимал.
Пес дернул губой, когда в пасть ему полилась струйка воды.
— Идти сможешь? — кое-как напоив Пса, спросила Эва. — Ты очень тяжелый…
Он напрягся, крупно дрожа, чуть приподнялся — и не удержался на трясущихся ногах.
— Плохо дело. — Эва села рядом. — Ну, дотащу тебя как-нибудь.
— Зря… — прохрипел Пес.
— Что?
— Зря ты… не дала добить. Не жилец я. Откобелился…
— Перестань, — нахмурилась девчонка. — Тебя вылечат, вот увидишь.
Пес закашлялся — она не сразу поняла, что это горький смех.
— Плохо ты… охоту знаешь. Я… был нужен, пока здоров… а теперь я падаль… Усыпят уколом — и все…
— Я не позволю!
— А… тебя не спросят. Да ты… не плачь. Не о чем… Как у вас говорят, собаке собачья смерть… — Пес медленно, со стоном, выгнулся — что-то разорванное внутри сочилось кровью, спирая дыхание. — Э… слышь… отмычку спрячь за щекой…
— За… чем? — слезно моргнула Эва, придерживая ему голову.
— Тебе говорю — спрячь. — Глаза Пса заволакивало мутью. — Потом спасибо скажешь. Ты… погладь меня.
Под ее рукой Пес словно придремал тихонько — и скоро совсем заснул. Эва не сразу это заметила и все гладила, пока не догадалась приложить ладонь к его груди.
Лес не склонил над ним ветвей — недостоин скорби тот, кто за еду служил врагам и с гордостью носил ошейник.
* * *Солнце склонялось к закату, и под кронами Леса стала накапливаться предвечерняя мгла — огней сегодня не зажигали, соблюдая светомаскировку. Олень у родника беседовал с ушастыми Нетопырями, Совами и Змеиным родом — теми, кому предстояла ночная работа. К сумеркам оживились все лесные разведчики и диверсанты — под кустом хмурые Кроты обсуждали планы подкопов и совещались Ежи, а Рысь шипел на Рысю:
— Я говорил тебе — сиди дома? Говорил?
— Сам сиди, — шипела в ответ подружка. — Тоже выискался самец на мою шею! Покомандуй еще!..
В семейство кошачьих вклинилась бой-деваха Росомаха, которой черт не брат, — в черном комбезе, голова повязана банданой, прямо ниндзя — и приобняла окрысившихся Рысей:
— Та-ак, нет ласки без таски? Кошки дерутся — котят хотят? О чем лай, мяуки?
— А, вот и мать-Росомаха подвалила! И с ножом, как на танцы! — Рысь обрадовался поводу прервать склоку с когтистой лапулей, от которой уступки только смертным боем добьешься.
— С чем еще ходить?! Турьи морды и Волчары все винтари захапали!.. Как шеф? — спросила она тише и доверительнее.
— Шеф у нас кремень, — вздохнул Рысь.
— И на последний их свист не сорвался?
— Ни-ни. Как на замок заперся и ключ выкинул. Но по глазам видно…
— Если Лань обдерут, — засопела Росомаха, — я им вендетту устрою. А пока так — по тылам для разминки пройдусь. — Что ее слова — не пустой звук, показал нож, сверкнув тусклой круговой молнией. — Что, Рыси, со мной?
— Он с Оленем, — поставила Рыся крест на любимом, — а я пойду.
Рысь было опять зашипел проколотой шиной, но тут гомон в стороне отвлек их всех.
— Что там? — повернул голову и Олень.
— К нам гость! — откликнулся один из Волков, которые под конвоем вели к роднику здоровенного парнюгу в маскировочной форме и ботфортах. С виду это был человек, но пахло от него зверем, да и лицом и взглядом он чем-то походил на зверя.
— Нелюдь, — принюхиваясь, вытянула лицо Росомаха. — Волколак какой-то…
— Нет, Гиена, — сказала Рыся. Многие ее услышали и мысленно с ней согласились.
— Кто тут главный? — не выказывая ни капли страха, спросил Гиена, оглядывая сходку. — Я буду говорить только с ним.
— Говори, — вышел навстречу Олень.
Гиена смерил его взглядом и сдержанно кивнул — словно документы проверил.
— От вас было радио, нужна подмога и всякое такое. Ну и вот — предлагаю свои услуги.
— И что за услуги? — Олень чуть склонил голову набок.
— По специальности. Я служил в десантном спецназе, потом по найму. Боевой стаж — восемь лет. Азия, Африка, Балканы.
Лесные жители с мрачным любопытством разглядывали Гиену, а он выкладывал свои анкетные данные:
— Владею всеми видами холодного и стрелкового оружия, вожу авто- и бронетехнику, имею навыки сапера, связиста. Диверсионная практика — в полном объеме.
— Ты наемник, — не спросил, а как бы поставил точку Олень.
— Так точно, — согласился Гиена с достоинством. — Оплату предпочитаю смешанную — твердая ставка плюс сдельщина по головам и единицам техники. За набор отряда — комиссионные. К завтрашнему дню могу вызвонить сюда примерно взвод проверенных парней.
— …и тебя, — не замечая, что Гиена уже начал оговаривать условия контракта, продолжал Олень, — интересуют только деньги.
— Разумеется, — подтвердил тот.
— И если бы принц платил тебе за наши головы, ты за деньги убивал бы нас.
— Это гипотетическая ситуация. — В голосе Гиены прозвучала легкая досада. — Давайте исходить из того, что сейчас я готов сотрудничать с вами.
— Похоже, охотникам мало платят, — заметил Рысь. — А то бы мы с Гиеной по-другому познакомились…
— Кто из вас, — Олень обвел глазами своих, — готов верить ему как другу?
Росомаха так звучно фыркнула при всеобщем молчании, что иного ответа и ждать не стоило.
— А ты, — обратился Олень к Гиене, — готов помочь нам за большое спасибо, паек и медицинскую помощь? Ничего другого у нас нет.
— Н-ну, — Гиена озадаченно свел брови, — мы могли бы как-нибудь договориться… А почему бы вам не взять краткосрочный кредит в банке под залог вашего Леса?
— А потом спилить Лес, чтобы рассчитаться с процентами? — продолжил его мысль Рысь.
— А что вам дороже — свои шкуры или древесина? — отпарировал Гиена.
— Нет, вы гляньте! — возопил Рысь. — Это ж надо! Оказывается, чтобы спасти дом, надо его спалить! Классно мы жить будем, когда этот парень и банк нам помогут, — на вырубке за пнями прятаться!..
— Можете подрядиться сдавать приплод на звероферму, тоже неплохие деньги, — чистосердечно предложил альтернативный вариант Гиена, но его как-то неправильно поняли — и только окрик Оленя да карабины Волков сдержали вскипевшую публику.
— Убирайся, — сказал Олень, когда страсти чуть улеглись.
— Не пойму, чего вы хорохоритесь, — с опаской, но не теряя выдержки, заметил Гиена. — И почище меня нанимают ребят — не брезгуют, а у вас гонора многовато. Ладно, дело ваше — пропадайте.
— Уж как-нибудь мы без тебя не пропадем, — успокоил Олень и дал знак Росомахе: — Проводи его с Волками к Чистому Урочищу и смотри, чтоб дорогой не спер чего — с него станется.
— Его — к принцу? — взметнула брови Росомаха.
— А… — В лице Гиены оборвалась жилка, на которой держалась вся его невозмутимость. — Почему к принцу? Э, нет, так не пойдет! Выводите той же дорогой, как привели!..
— Иди-иди, — подбодрил Олень, — принц оценит твою смекалку насчет торговли детьми. Может, повезет к нему завербоваться.
Гиена стал горячо и шумно протестовать, но Росомаха поиграла ножом рядом с его физиономией, а Волки многозначительно приставили к его спине карабины.
* * *Званый ужин у Джуанина состоялся в шатре, по-походному, без излишних церемоний. Лица присутствующих были скорбно-строги, на рукавах — траурные повязки. Вступительную речь принца слушали стоя с бокалами в руках.
— …навеки в нашем строю, — говорил мрачно-торжественный принц, — останутся те, кто самоотверженно вступил в бой с диким зверьем и отдал свою жизнь за право человека именоваться Царем Природы!..