Академия Парамагии (СИ)

«Уверена? Я подумал, что ты просто струсила».
Самоуверенность Виконта Схимника меня злила и придавала скорости. Я набрала:
«Считаешь, у меня нет других дел, кроме как ждать встречи с тобой?»
«А разве есть?».
«Представь себе».
«Сложно вообразить, чем ты занималась, если не была на занятиях по боевой магии».
Я даже охнула на бегу – Виконт Схимник знает, что я хожу к Хрому. Значит мы и правда на одном потоке.
«Какой наблюдательный», – ответила я. – «Посмотрим, не струсишь и не убежишь ли, пока я иду».
Секундная пауза, затем снова набор и вот пришло сообщение:
«Я весь в твоем распоряжении».
От его неоднозначности я охнула и не заметила на пути преграду, а, когда налетела на неё, стало уже поздно, потому что преградой оказался никто иной, как Алекс Хром.
Глаза его цвета голубой стали смотрели с холодной яростью, точеный подбородок устремился на меня, а желваки заиграли.
– Кого я вижу, – проговорил он едко. – Никак Ярослава Воронцова объявилась в академии Парамагии. Наверное, она очень занята, если не пришла на занятия боевой магии.
Несмотря на тон, в этот раз я могла понять его недовольство – все-такие прогул очевиден. Но у меня есть оправдание.
– Алекс, все не совсем так, – затараторила я, – я просто ходила к Михе, а там Свирэль, она напала, чуть не задушила меня. Если бы не Соловей…
– Ну конечно, – кривя правильный нос, произнес Алекс, – вместо занятий по боевой магии ты прохлаждалась с Соловьем. Почему-то я не удивлен.
Произнес он это так, что мне стало не по себе, а чувство вины обрушилось с такой силой, будто я изменяла ему. Хотя рационального зерна в этом чувстве примерно минус ноль.
Я тряхнула головой, отгоняя неуместные ощущения, вызванные умелой психологической атакой, и снова попыталась объяснить Алексу.
– Да нет. Ты опять не так понял…
– Я, по-твоему, идиот?
– Что? Нет. Нет, конечно, просто…
– Тогда хватит утверждать, что не понимаю твоих слов, – резко бросил Алекс. – Ты не настолько прекрасный оратор, чтобы я, действующий агент АКОПОС, не улавливал их смысла.
Меня шокировала его новая атака, причем не столько её содержание, сколько само её наличие.
– Да чего ты на меня взъелся-то? – растерялась я и похлопала ресницами.
Губы Алекса искривились неоднозначной усмешкой.
– Тебе с самого начала объяснить?
Представив, в какой монолог это может вылиться, я быстро покрутила головой и проговорила:
– Алекс, слушай, я правда извиняюсь, что не пришла на занятие. Обещаю, на следующем буду, как штык. Но мне сейчас надо спешить.
Я покосилась на зеркальце-скажи, оно курлыкнуло и сообщение висит одинокой пометкой. Мой взгляд не ускользнул от Алекса и, прежде, чем я успела среагировать, он выхватил зеркальце у меня из руку, подняв над головой так, чтобы я не смогла достать.
Я рефлекторно подпрыгнула за ней.
– Отдай!
– Откуда у тебя зеркальце-скажи? – строго спросил он, глядя, как я прыгаю вокруг него, пытаясь отнять принадлежащую мне вещь.
– Откуда и у всех! – выкрикнула я, продолжая тщетно скакать. – Со студсклада.
Алекс хмыкнул.
– Надо же, – отозвался он.
В зеркальце снова курлыкнуло, Алекс сдвинул брови.
– Да что там у тебя все время сигналит? – проговорил он, а затем не опуская руку, заглянул в мое зеркальце.
В мыслях моих в этот момент произошел настоящий взрыв. Потому что до меня дошло – там ведь то, чего жаждущий выпереть меня из академии Алес видеть не должен. В груди все сжалось, а сердце пропустило удар.
Тем временем выражение лица Хрома медленно менялось: из просто строгого и сердитого оно постепенно становилось, ошарашенным, затем удовлетворенным, а потом злорадным. Он смотрел в зеркальце, и его идеальные губы расползались в улыбке.
– Вот это новости, – спустя мучительную паузу произнес Алекс. – В академии учишься всего ничего, а уже сидишь в запрещенном приложении. Понимаешь, чем это тебе грозит, дорогая моя Ярослава?
Впившись в него беспомощным и яростным взглядом, я сглотнула сухим языком. Я понимала. О да. Я очень хорошо понимала.
 
  
Глава 7
 
Конечно же, после этого с Алексом у нас разразился скандал, порадоваться в котором можно было лишь тому, что в это время в коридоре никого не оказалось. Я орала на него, упрашивала, требовала не идти к Спрутовской. Но Алекс оставался неумолимым и волок меня к командиру АКОПОС, как приговоренную.
– Ты меня ненавидишь, – тараторила я в панике и крутилась вокруг него юлой, когда получилось высвободить локоть из железной хватки, – но, пожалуйста, не порть мне жизнь. Ты не понимаешь, что меня ждет, если выпрут из академии.
Лицо Хрома оставалось мрачным и ухмыляющимся, а соколиные брови периодически сдвигались.
– Я сто раз говорил, что не ненавижу тебя, Ярослава, – произнес он.
– Тогда, пожалуйста, не сдавай меня, – взмолилась я. – Мне ведь даже жить негде.
– До этого же ты где-то жила, – парировал Алекс.
Мы завернули за угол, кабинет Спрутовкой неумолимо приближался.
– Жила, – ответила я. – Но теперь там жить не могу.
– А ты смоги, – пожав плечами, отозвался Хром.
На меня накатила очередная волна гнева, я выпалила:
– Да нет у меня больше дома! Нет! Понимаешь? Мне маму спасать надо!
Мы остановились у дверей кабинета Виолетты, Алекс развернулся ко мне, на его лице отразилось что-то вроде сожаления, но губы произнесли иное.
– Дела гражданских меня не касаются. А ты без пяти минут гражданская. Заходи.
После чего открыл дверь и втолкнул меня в кабинет.
Зал Спрутовской в этот раз встретил нас прохладой и полумраком. За окнами сумерки, а бледные кварцевые кристаллы по стенам освещают помещение слабо. Спрутовкая восседает на своем здоровенном стуле у дальней стены, подпирая кулаком подбородок, фиолетовые щупальца покачиваются, кольца с драгоценными камнями на них поредели, а волосы сиреневым водопадом растеклись по плечам.
Увидев нас, Виолетта подняла левую бровь и произнесла:
– Интересно, у вас теперь новая традиция – врываться ко мне? Хром, ты совсем страх потерял?
Алекс коротко кивнул, я не поняла – он так соглашается со словами Спрутовской или приветствует.
– Понимаю, командир, – сказал он. – Виноват. Приношу извинения. Но, уверен, вы простите мне эту оплошность. У нас тут серьезное дело.
Когда Виолетта с немым вопросом перевела на меня взгляд, в груди ухнуло молотом и я вжала голову в плечи.
– Ну? Потрудись объяснить, – позволила она.
– Слушаюсь, – с готовностью отозвался Алекс.
И пока он в подробностях обрисовывал ситуацию с запрещенным приложением «Тайники», я испытала всю палитру значения слова «фиаско». Каждая фраза Алекса вбивала по гвоздю в гроб моего будущего, и я не знала, как остановить свое падение.
Спрутовская слушала сосредоточенно, лицо её хмурилось все больше, между бровей пролегла глубокая морщина, а глаза потемнели, как грозовое небо. Щупальца нервно подергивались, и мое нутро подсказывало – гроза, бушующая в глазах женщины-осьминога, вот-вот обрушится на меня.
– Вот такая обстановка, – закончил вещать Алекс и победно покосился на меня.
Надежды мои давно осыпались прахом, теперь я просто стояла и молчаливо ожидала своей участи, потому что противопоставить его словам мне нечего.
Виолетта несколько минут молча пронзала меня взглядом, и мне хотелось провалиться сквозь пол до самого Подгорода, чтобы только скрыться подальше от её распекающего взгляда.
Когда командир заговорила, я вздрогнула. Почему-то до этого казалось, что мы так и будем молчать целую вечность, пока не кончится мир.
– Ярослава, ты подтверждаешь слова агента Хрома? – поинтересовалась она низким и тяжелым голосом.
Голова моя бессильно упала на грудь, сердце сжалось ледяной лапой – это конец. В лучшем случае меня ждет участь подстилки отчима, а в худшем – не только его.