Неблагая

— Тридцать пять и обещание. — Он торгуется непринужденно, с очаровательной улыбкой.
Да, вспоминаю я с замиранием в животе. И… оно тоже.
Я приподнимаю брови, призывая его продолжить. Надеюсь, он не заметил, как вспотела моя рука.
Проходит много времени, прежде чем он начинает говорить — мучительно много, — и вот уголки его губ слегка расходятся в стороны.
— Сили, — Рейз произносит мое имя так тихо, что, если бы он хоть на сантиметр отодвинулся от моего лица, я бы его не услышала. — Я обещаю, что тебе больше никогда не придется меня целовать. — Его лицо немного напрягается, словно за этим последует какое-то «но».
Кровь шумит в ушах.
Такое ощущение, что Рейз бросает мне вызов, пытаясь провернуть фокус, когда смотришь на кого-то и точно знаешь, о чем он думает. Но я так не умею.
Я могу только смотреть на наши почти соприкасающиеся носы, пока мы внимательно и неуютно глядим друг другу в глаза. Молча. С прижатыми к его подбородку моей и его руками. Будь на месте Рейза кто-то другой, я бы решила, что он хочет быть ко мне еще ближе. Тепло его дыхания обдает меня, когда он улыбается еще шире.
Но это же Рейз, к нему неприменимы обычные правила человеческого поведения.
Я перевожу взгляд с его небесно-голубых глаз на свою раненую руку, пластом лежащую на одеяле, и все — момент упущен. Я снова возвращаюсь к стуку в голове и магии в крови. Хочется закрыть глаза.
— Тебе действительно нужно отдохнуть, — ласково говорит Рейз, и я чувствую, как проваливаюсь в темноту.
— Да, — соглашаюсь я, едва шевеля губами и внезапно раздражаясь на него по необъяснимой причине. — Уходи.
И перед тем как выйти, перед тем как дать мне снова провалиться в беспокойный бредовый сон, он, как мне кажется, тихонько смеется и мягко гладит меня по лицу.
  
Глава 39
 
На этот раз я просыпаюсь одна и в полной темноте. Все свечи догорели, комнату озаряет только слабое красное мерцание углей.
Я резко — так, что меня начинает мутить — сажусь на кровати, разбуженная кошмаром. В миг между слепой паникой и полным пробуждением волна магии захлестывает жаром, светом, ревом в ушах. Из кончиков пальцев вырывается пламя, и я едва успеваю направить его в камин.
Сердце бьется тяжело, медленно, внутри поднимается тошнота, когда я вижу, как желтый огонь с треском пытается ухватиться за уже выгоревшие поленья. Я могу это контролировать.
Еще мгновение я держу в памяти последнюю сцену сна: ощущение, как под ножом скрипят сухожилия, когда я собственной рукой вонзаю его в сердце сестры.
Это не моя сестра.
Я падаю обратно на подушки, приходя в себя, тяжело дыша. Это существо не было моей сестрой, несмотря на полное сходство. Но ее путаные откровения все еще эхом звучат в моей голове.
Все, что люди считали правдой о подменышах, оказалось ошибкой.
Все, что я считала правдой о подменышах, оказалось ошибкой.
Не было ни похитителей-фейри, ни украденных из колыбели младенцев. Был только обычный ребенок с искоркой духа фейри. Исольда — не награда, которую отняли у наших родителей.
Она — подарок. И я тоже.
Я — то дитя, которое родила моя мать. Но это не важно: мы обе — ее дети. Обе — люди. Обе — подменыши.
Надо рассказать Исольде, оцепенело думаю я. Надо рассказать всем.
Но не сейчас. Я даже пошевелиться не могу, хотя больше всего хочу встать. Вдруг под моими пальцами что-то крошится и осыпается, и я понимаю, что успела поджечь одеяло. Хотя я только что справилась со струей огня, магия все еще переполняет меня, отчаянно требуя выхода.
Я жду, что в голове вот-вот зазвучит возмущенный голос Госсамера, но фейри пока так и не появлялся. Не смею даже надеяться, что это навсегда. Я буду ждать его, я буду готова к его появлению.
Но на этот раз сила будет на моей стороне.
Я шевелю здоровой рукой, судорожно сжимая покалывающие пальцы. Интересно, как долго я спала и когда снова приду в себя? В целом, меня все устраивает — прежняя я волновалась бы гораздо сильнее: где я, как я сюда попала, где моя сестра, что происходит; что за странное напряжение между мной и Рейзом; куда делся дракон; как избавиться от Госсамера насовсем. Я привыкла бояться всего — каждого изгиба пути, каждого поворота за угол.
 
Но я просто больше не могу постоянно жить в страхе. Все образуется. Сейчас я в безопасности; да, я устала, меня лихорадит, но все будет хорошо.
И будет так же хорошо, если я позволю себе еще немного поспать.
На этот раз мне удается какое-то время отдохнуть без сновидений, пока не приходят кошмары.
— Не трогай ее!
Меня будит знакомый раздраженный голос, сопровождаемый хлопаньем дверей и стуком шагов. Даже с закрытыми глазами я вижу, что уже светло — значит, сейчас день. Это сбивает с толку.
Я стону, но глаз не открываю. Я еще не готова видеть Исольду. И вообще мне кажется, что никогда не буду готова.
Она входит, продолжая на кого-то кричать:
— Ей нужен отдых, ясно? Просто дождись…
— Я не сплю.
Я изо всех сил зажмуриваю глаза, медленно потягиваюсь. Подушки под головой влажные. Почему же эта лихорадка никак не проходит?
— Сили!
От неприкрытого восторга в голосе Исольды я открываю глаза. То, что я вижу, заставляет меня в тревоге вскочить и переползти на другой край этой бескрайней кровати.
Исольда покачивается на носках, едва сдерживаясь, чтобы не броситься ко мне в объятия, но тут я вижу лицо стоящего между нами человека и замираю.
Арис делает шаг вперед и останавливается, только когда мои выставленные в защите руки вспыхивают золотым пламенем. Она сжимает губы и внимательно смотрит на меня своими зелеными глазищами.
— Отойди от нее! — рычу я, впервые внимательно оглядывая комнату.
И тут до меня доходит, что стоило еще при первом пробуждении присмотреться повнимательнее и поинтересоваться, где это я. Потому что это и не постоялый двор, и не дом, и не Судьба. Я не представляю, где нахожусь, потому что прошлым вечером Рейз отвечал пространно и неопределенно. Я таких комнат никогда не видела: потолки — хоть воздушного змея запускай, кровать с балдахином размером с остров, арочные окна во всю стену. На полу — роскошный цветастый ковер, по стенам — золотые виноградные лозы, и еще пахнет розами.
Исольда не выглядит испуганной и определенно не собирается нападать на Арис. Она просто закатывает глаза и говорит:
— Видишь? Я предупреждала.
За ними в дверях появляется Олани. Она ни капельки не хромает и выглядит бодрой и здоровой — но это же невозможно! Разве что они нашли другого целителя. У нее озабоченное лицо, а в волосах мерцают золотые бусинки.
Я пытаюсь отползти еще дальше, но ноги запутались в одеяле. Кажется, у меня бред, потому что никакого рационального объяснения происходящему я не нахожу.
— Г-где я? Что происходит?
Я стараюсь, чтобы голос не дрожал, пытаюсь говорить грозно, но инстинкт подсказывает, что лучше просто испепелить Арис на месте, поджечь эту роскошную комнату, и пусть она сгорит дотла. Но я могу только сдерживать огонь, который все ярче и жарче разгорается у меня в руках.
— Рейз не сказал? — спрашивает Олани. — Это в его стиле, да.
— Мне некогда! — рявкает Арис. — Она проснулась. Она нужна. Идем.
Исольда мягко отталкивает Арис и идет ко мне. Она говорит с преувеличенным спокойствием, но я вижу по глазам, что ее переполняют чувства. Они блестят, словно она вот-вот расплачется, а рот растянут в дрожащей улыбке:
— Сили, все в порядке. Мы в поместье Уайлдлайн.
У меня голова идет кругом. Как? Этого не может быть. Огонь гаснет, как свеча, оставляя дымные струйки, когда я кое-как встаю на ноги. Мы не можем находиться в поместье Уайлдлайн. Там живет Лейра Уайлдфол — Лейра Уайлдфол, которая все отняла у нас, которая чуть не убила Исольду. Я видела дракона. Почему мы не убежали? Почему мы здесь? Почему Исольда и Арис не убивают друг друга? Почему Рейз мне ничего не сказал?