По сложной прямой (СИ)

Оно было не одно, а в компании еще двух служителей закона, над которыми вовсю ругались, правда, уже потише, их слегка успокоило наличие меня, находящегося в таком же состоянии. А раз меня куда-то везли, то вполне вероятно, что их товарищи, пораженные параличом, тоже отойдут.
Удача? Нет, Стакомск. Тревога по всему городу, усиленные патрули, милицейские патрули дополнительно прикрыты находящимися в отдалении силовиками. Когда те увидели милиционеров, валящихся подрубленными столбами у остановленного ими «москвича», то тут же открыли огонь на поражение. Изотов ушел, даже, вроде, по словам злых стрелков, с поверхностным пулевым ранением в районе локтя.
Доклад с описанием моей симпатичной внешности вызвал бурную реакцию у того, кому докладывали, и он тут же накрутил хвосты доблестным защитникам правопорядка. Через пять минут моё одеревеневшее тело лежало в аптеке, три человека пасли вход, не сводя с двери автоматов, а еще один… правильно, целился в меня, проговаривая приблизительно раз в две минуты, что, если я очухаюсь — чтоб не дёргался, иначе стану мертвым и спокойным. 
Дёргаться мне не хотелось, так что, когда парализующее действие окончилось, я, под возбужденным взглядом милиционера, остался смирно лежать, улыбаясь, правда, во всю пасть. Ощущение от потери беспомощности было в разы мощнее и приятнее, чем от потери девственности православным и гетеросексуальным способом с девушкой, которая нравится. Правда, что делать дальше было совсем неясно. Наши внизу, майор закрыта, я в розыске. Наверное, буду сидеть тихо и там, где скажут, пока не станет ясно, что делать дальше. Тем более, что погода на улице всё хуже и хуже. Проливной дождь со шквальным ветром сменился настоящим ураганом.
Тут и микроавтобус подъехал с забранными решеточками окнами.
— Да не тычь ты в меня, — вяло возмутился уже сидящий в машине и увозимый в неизвестном направлении я, — У вас же разнарядка есть, что я в туман превращаюсь. Нафиг в меня стволом тыкать, мужик?
— Положено контролировать! — отрезал сержант милиции, сидящий сбоку, но прекратил, когда я ему предложил полюбоваться на синий цвет моих боков. Один из конвоиров, кстати, имел кое-какое медицинское образование и, ощупав меня ранее, констатировал, что пара ребер сломаны, но не опасно. Гребанный дядя…
И, только я слегка отрешился от происходящего, думая о теплой уютной камере, куда меня посадят, хотя не воровал, как резаным кабаном заорала рация у перевозящих меня товарищей. А следом хором заорали они. Причем, вместе со мной. Почему? Ну, потому что нас, ехавших в вполне себе мирном настроении в ближайший пункт милиции с КАПНИМОМ, внезапно перебрасывают на срочный вызов.
Точнее, перебрасывают меня. В идущую неподалеку перестрелку, где появился злой парализующий телепортер, делающий окружающим плохо, больно и обидно. Ну то есть шла операция, наши кого-то успешно гнобили (и я даже догадываюсь кого), а тут из кустов появляется мой дядя и внезапно положение меняется. Теперь некто, хрипящий в рацию, хочет, чтобы появился я и стало как прежде.
— Да вы о*ели! — возмущенно удивился я, потирая ребра.
— Приказ старшего лейтенанта специальных сил города Стакомска, Темеева Анатолия Викторовича лейтенанту КГБ Виктору Изотову! Оказать поддержку перехватчикам, задержать противника до прибытия подкреплений! — хрипло вякнула рация и, издав вопль агонизирующей электроники, замолчала.
— Нихрена се тут у нас лейты гэбэшные! — удивился тыкавший в меня ранее дулом милиционер.
— Не смотрел бы ты на меня, добрый человек, — процедил я, внутренне собираясь, — Спать плохо будешь.
 
Наш транспорт заскрипел шинами, выполняя резкий разворот на 90 градусов, а затем мы понеслись в новом направлении. Вокруг уже царил глубокий вечер, с неба извергались струи мощнейшего ледяного дождя, почти непрерывно долбил гром и сверкали вспышки молний.
Преступники спрятались в пожарной части, окруженной сейчас ОМОН-ом и прочими хорошими людьми в количестве как бы не под сто человек и три бронетранспортера, один из которых уже лежал на боку, чадя дымом. Часть стакомовцев находилась в таком же непрезентабельном состоянии, то есть, была наглухо вырублена и заморожена в странных позах. Они были оттащены своими подальше от пожарки и складированы так, чтобы льющаяся с неба вода не заставила несчастных захлебнуться. Сама пожарка то и дело демонстрировала через темные окна вспышки выстрелов.
— Ты Изотов?!! — заорал на меня мокрый свирепый тип, к которому приволокли меня нервные милиционеры. Получив мой кивок, он продолжил, — Вадьков! Майор! Похер! Слушай! Мы этих пидоров разделили! Десять в гаражах сидит! Десять или около того, понял?! Еще где-то шестеро в жилых сидят. Один пидор на крыше! 
— А телепортатор где?! — тут же решил уточнить я.
— В манде! — ответили мне в рифму, — В жилых сидит, сука! Из гаражей к нему рвутся, наши не дают!
«Наши» — четверо неосапиантов, влезших между преступниками, как шило между булок. Они держали основную лестницу пожарки, сидя по самые ноздри в дыму, устроив оборону за счет талантливого гидрокинетика в своих рядах. Будучи невидимыми из-за дыма, они вслепую долбили по пытающимся прорваться бандюгам, те вслепую отмахивались, но так, как пожарка была сделана не из говна и палок, а из нормального бетония и чугуния, пока держалось и здание, и оборона. 
— Сможешь ушатать телепортатора?!! — заорал на меня Вадьков и, не дожидаясь ответа, продолжил через шум падающей с неба воды, — Видишь, как льет?! Видишь, пацан?!! Вот пока оно херачит, он не может произвести визуализацию для переноса, понял?!! Не может их оттуда убрать! Нет, ну может, но из комнаты в комнату! Пока пацаны в середке держатся и дым пускают… ну ты понял, да?!!
Опа!
— А еще дыма можно?!! — заорал я, подскакивая к опешившему майору вплотную, — Погуще?! Засрать им там всё?
— На кой хер, дятел?!! — любезно отозвался майор, — Меня снайпера с говном сожрут!
— Я есть дым! — ответил я товарищу милиционеру в традициях другого мира.
Он, конечно, нихрена не понял, потребовалось объяснять на пальцах, но спустя пару минут в пожарку полетело пару десятков дымовых гранат сразу, плюс еще пару щедрые гранатометчики уронили сбоку здания, чтобы дать мне возможность подобраться к нему незамеченным.
Ребра в форме тумана тут же перестали болеть, зато взвыло всё моё многокубовое тело, получающее тысячи ударов от падающих с неба тяжелых капель. Матерясь на чем свет стоит, я просквозил под прикрытием к самому торцу пожарки, а затем, скрутив себя в тугого червя, одним махом забурился на крышу, каждую секунду испытывая крайне неприятные ощущения. Прячущийся там мокрый как мышь человек с рацией, удерживаемой у рта, не отреагировал на моё появление, приняв за дым из гранаты, от чего и раззявил пасть, когда белесый туман вокруг него внезапно пропал, а сам он получил короля всех пинков, отправивший его в полёт прямо к объятиям собравшихся милиционеров. Правда, скорее труп с копчиком, застрявшим в горле, но это уже издержки производства.
Прождав буквально пару секунд, я подпрыгнул на месте, размахивая руками как играющий кот лапами, но летящую ко мне по уговору дымовуху так и не поймал, пришлось подбирать, а затем швырять её, изрыгающую из себя сонмы горячего и вонючего дыма, прямиком по лестнице с крыши вниз. А следом уже переть туда самому, вновь приняв форму тумана.