По сложной прямой (СИ)

Пока я бултыхал шмотками в ледяной водичке, Юлька держала очередной сеанс связи с центром, то есть со слегка одуплившимся Темеевым, чувствующим себя вполне сносно в руках профессиональных медиков.
Диспозиция не радовала, хоть и полностью оправдывала планы майора, до сих пор находящейся под заключением. По наши души шли как «когти», так и некий недавно прибывший в город московский отряд, о котором местные не знали ничего. Но уже очень хотели узнать, правда, не знали как. На радиозапросы ушедший за нами в погоню отряд не отвечал, у «когтей» связи не было. В общем, наверху были шок, смятение, трепет и непонимание, что происходит. Стакомские «ксюхи», «копухи» и «гэбисты» сцепились, пытаясь определить, кому, что и куда совать. Кто виноват и что делать.
Осложнялось всё еще и тем, что специалистов по подземному лабиринту Стакомска как бы мало, то есть нет совсем, а карты как-то вообще не панацея, потому что связи там, под землей, нет. Точнее, она есть, но для этого нужны специальные неосапы, которых надо найти, организовать, внедрить в отряд… отряд чего?
— В общем, — резюмировал я, — Разброд, шатания и суета.
— Да, только я не знаю, что делать дальше, — призналась девушка, — Мы под китайской частью Стакомска, в 350 метрах от земной поверхности. Теперь нужно тянуть время, но я не понимаю… как. У нас нет никаких данных о том, кто за нами идёт, в каком количестве, какими способностями обладают преследователи…
— Добро пожаловать в мою жизнь, Юлец! — показал я большой палец призраку, — Одна идейка у меня есть, что нам делать?
— М? — призрак проявила сильнейшую заинтересованность, подлетая ко мне вплотную, — Что?
— Когда-то я услышал чрезвычайно умные, хоть и очень религиозные слова, они запали мне в самое сердце! — стуча зубами, продекламировал я, раскладывая мокрый камуфляж на рюкзаке, — Они много раз меня выручали.
— Это какие же? — не дала мне помолчать призрак, аж заглядывая в лицо. Я с некоторой оторопью отпрянул, хотя на самом деле хотел наоборот. Холодно тут, а я голый.
— «Непрерывно двигайся…», — продекламировал я, вставая с места, — «Ад пожирает праздных».
Майор, я бы тебя сейчас не то, что в щеки, но и в титьки бы расцеловал. Положила, гроза блондинистая, и курево положила, и выпить запихала. Может, и не она сама, но точно по её наводке! Правда, курить на таком холоде… нет, надо сменить дислокацию.
Превратившись в туман, я с наслаждением ощутил, как чувство холода отступает. Выгнув одну из своих псевдоподий, я поглотил Юльку, что-то там бурчащую про то, что религия зло и мракобесие, но в цитате определенно присутствует глубокий смысл, вторым «отростком» с натугой схватил рюкзак, а затем полетел со всем этим добром над руслом безымянной реки, которой в будущем была отведена крайне незавидная роль естественной канализации. Ну как в будущем? В мрачном таком, наверное, в постапокалипсисе.
Думаю, это не про нас. 
Подруга дней моих суровых засияла на-полную, превращая Великого Белого Глиста в некоего придонного червяка со светильником в башке. Так лететь было менее напряжно, хотя по сути — впереди был почти полностью заполненный бурлящей водой круглый тоннель, блестящий от влажности. Продвинувшись по нему километра на три, я залетел в одно из технических ответвлений, где и обнаружил работающую лампочку на стене. На внешнем корпусе светильника наросло столько плесени, что свет был еле заметен, а уж обнаружить дверь так вообще… не получилось.
Но у нас была Юлька, а она умеет проходить сквозь препятствия, так что почти сухое помещение, эдакий давно заброшенный пост наблюдения, была нами обнаружена. Аккуратно сломав замок, я проник внутрь, с облегчением захлопывая за собой дверь. Вымотался. Усталость от трансформаций, от перемещения с собой вещей… она была странной. Я мог заниматься физическим или умственным трудом, испытывая лишь упадок настроения, но любая мысль о трансформации встречала сильнейшее внутреннее отторжение.
 
— Мне нужно отдохнуть, — положив не высохшую одежду на стул, я уселся сверху, поморщившись от ощущений.
— Я осмотрюсь, — решила Палатенцо, тут же улетая и оставляя меня в темноте. Возражать не хотелось.
Неизвестность пугает. Демоны, сидящие под кроватью — полная фигня по сравнению с неосапиантами. Ты понятия не имеешь, чего от них ожидать. Даже самая смешная и нелепая способность может быть применена самым неожиданным образом. Вот тот же старший лейтенант Темеев. Примитивная элекроперцепция. Полная фигня, по сути, разве что можешь определить, куда в городе шарахнула молния. Однако, правильно развитая, она позволяет парню поддерживать внятный контакт с генератором — Юлькой. Сквозь толщу камня, сквозь пространство. Или та же Сидорова? Разожги мы здесь костер побольше, в смысле, совсем побольше, чтобы даже чертям в аду жарко стало — я уверен, что эта жидкосисьтая сумела бы дотянуться до этого огонька и услышать нас.
И как вот удирать от тех, у кого в кармане целая пачка таких козырей? Тем более от «когтей», у которых приказ долбить по мне… Пусть и не на поражение, а на задержание, но хер редьки не слаще совершенно.
Дела…
— Здесь выше есть помещение! — напугала меня до усрачки выскочившая сверху Юлька, — Я заметила там трубы, от которых идёт пар. Наверное, там тепло. И есть освещение.
— Великолепно, — поежился я, чувствуя, как зажевал от испуга жопой половину мокрого камуфла, — Значит, двигаемся выше.
Пришлось вновь трансформироваться и напрягаться, но это того точно стоило. Попав в теплое помещение, я еле успел раскидать по полу одежду, а затем упал на нее как подрубленный, испытывая невероятное желание зачирикать — тут было очень тепло. Восхитительно тепло. Воняло, правда, просто невероятно как, скорее всего вечно влажными и перегнившими китайскими тряпками, в которых зарождались и дохли поколения крыс, мышей, клещей и риэлторов, но мне было уже на-пле-вать.
Умостившейся мне на таз Юльке, внезапно представшей в голом виде, я удивился слабо. Девушка, впрочем, усевший, приняла задумчивое выражение и, как говорится, ушла в себя. Мне от этого было ни холодно и ни жарко, а отсутствие веса, тепла и запаха не позволяло среагировать мужским инстинктам, так что я, закрыв от греха глаза, принялся отдыхать. Попускало, как говорится. Ни раз и ни два за время этого путешествия во тьму Стакомска я боролся с искушением. Послать Юльку подальше, а самому… принять бой, как бы идиотски это не звучало.
Мы все — чертовы обезьяны, дамы и господа. Уверяю вас, убегать, будучи обычным хомо сапиенсом, куда проще, нежели, когда ты можешь поднять машину и кинуть в неугодное рыло. Наша внутренняя макака жаждет доминировать, втаптывать в грязь, ужасать. Убегать, поджав хвост, ей, не нюхавшей силы противника, дичайше западло.
— С одной стороны, я испытываю смущение, — поделилась со мной сидящая на мне Юлька, — По крайней мере, именно так я интерпретирую эту эмоцию. С другой стороны, я понимаю, что без эмуляции физиологических процессов эта ситуация абсурдна. 
— Не понял…? — сонно пробормотал я.