По сложной прямой (СИ)

— И чем этот отчет от еженедельного у тебя отличается, а, Нин? — заинтересованно спросила блондинка-богатырь, стряхивая пепел в наполовину полную уже пепельницу.
— Например тем, что он дополнен уверенными прогнозами, товарищ майор! Где Изотов, а где уверенные прогнозы? — неожиданно едко спросила исследовательница, но тут же улыбнулась, — Слушать будем или как?
— Будем! — хором ответили мы с командиром, тут же переглянувшись.
— Поехали! Начнем с силы, если так можно выразиться, хотя, на самом деле, я не уверена каким термином это назвать, придётся выдумывать новые. Пока остановимся на «психосоматическом берсерке-нудисте». Не нужно на меня так смотреть, вы двое! Я зачитываю с официального рапорта! Изначально Витя мог похвастаться только силой своих аномально плотных мышц, из-за которых некоторые исследователи чуть не передрались, пытаясь понять, естественные ли они или нет. Теперь они, а может быть и другие, будут драться, пытаясь понять, каким образом у Изотова вышло обрести способность, усиливающую и укрепляющую его, но только когда он не одет. Кстати, вот крайне важная мелочь, которую вы обязаны запомнить! Витя, ты усиливаешься не тогда, когда ты голый, а когда ты не одетый!
— А че в смысле…?! — затупил я.
— В коромысле! — тут же рявкнула Молоко, не переваривающая такие бараньи звуки, — Я русским языком сказала! Знаешь, как мне, обычной женщине, было страшно с тобой, спящим и голым возиться?! У тебя коэффициент, когда шарами светишь, десятикратный! Не от простых кондиций, дурачок, у тебя их никогда не было! А от твоих, врожденных! Ты мог ручкой взмахнуть и всё, меня бы перешибло! Или ассистентов!
— Ну, скорее…, — зачем-то промямлил я, — …разнесло бы вдребезги. Лопнуло.
— То есть, ты уже так делал, да? — в полной тишине через почти минуту тишины и бледности товарища Молоко, имевшей яркое воображение, холодно спросила блондинка.
— Стреляли…, — пожал я плечами, чувствуя необоснованно большое угрызение совести за бестактность.
— Ой, ну вас всех, — махнула ручкой ученая и пошла к шкафу, где у неё жил коньяк. На эти телодвижения большая статная блондинка хищно шевельнула носом.
— В общем, — принявшая успокоительное полненькая женщина, прожевав дольку апельсина, продолжила, — Не буду вас утомлять лишней информацией. Первое — Витя не становится сверхсильным, раздевшись. Вот вообще. Он становится способен к сверхсиловым осознанным действиям, раздевшись. И, на момент этих действий, его тело приобретает прочностные характеристики, достаточные, чтобы он мог выдержать подобное усилие. Понятно?
— Не совсем, — покачала головой майор, получившая и оприходовавшая свою долю выпивки, — Поясни, Нин. Что за психосоматика и как он… Только проще. Не хочу голову забивать, мне до его силы личного интереса нет. Как командиру да, интересно знать ТТХ Изотова, но в общих чертах. У меня таких придурков как он, с их особенностями, вагон и целая те…
— Вот я тебе еще налью, пей, родная, — осуществила угрозу Молоко, начав объяснять, — Первое. Психосоматика. Мы его проверяли и в спящем состоянии тоже. Если на теле Вити не надето предметов одежды, именно одежды, любых, от носков до шапки, он способен к сверхусилиям. Есть? Всё, никак. Почему, что делать, кто виноват — неизвестно совершенно, как он понимает, когда раздет, когда одет — тоже неизвестно, способен ли он к сверхусилиям в бессознательном состоянии… еще не выясняли. С этим понятно? Отлично. Теперь насчет последнего, хм… объясню грубо и прямо — пока Витя у нас бросает корову, из ружья его не убьешь. Когда корова уже в воздухе, стреляй спокойно, кондиции его тела вернулись в норму.
 
У меня чуть слеза от умиления не навернулась. Не наливают, рассуждают, когда и как убивать. Ути мои хорошие. Но знать полезно, да. До сих пор снится, как тот америкос с «узи» меня буквально вспарывает очередью. Теперь знаю почему.
— Следующее! — радостно объявила ученая, — Слизь!
— Фу**я! — тут же отреагировала Окалина, осуждающе посмотрев на меня. В ответ я лишь пожал плечами.
— Генерация псевдоматериальной слизи с периодом распада от 10 минут до двух часов, программируемые свойства. Текучесть, вязкость, даже испарение. Не имеет ни вкуса, ни запаха, ни каких-либо химических отличий в разных состояниях, которые Витя и… задает.
— Выглядит отвратно! — припечатала валькирия, глядя на меня как солдат на вошь. Я лишь хрюкнул в ответ, но так, без вызова. Мол, что есть, то есть. Чего уж там.
— У этой способности есть один интересный эффект, о котором вы пока не знаете, — тут же привлекла наше внимание Молоко, — Она взаимосвязана с туманным состоянием в прямой пропорции. То есть, если Витя у нас весит 91 кг что в живой форме, что в форме тумана, то сотворенная им слизь из туманной массы процентно вычитается, уменьшая её объём. Соответственно, его туманная форма становится меньше, а это весьма важный фактор.
— Ну, эта псевдомасса восстанавливается в течение дня, — дополнил я ученую, глядя на майора, — Однако, я не могу сотворить пока более двух сотен грамм. И, как говорит Нина Валерьевна, вряд ли смогу когда-либо генерировать больше, чем вешу сам.
— И что ты ей можешь делать? — скептицизма и негатива в голосе у Неллы Аркадьевны было вагонами. Чем-то ей эта забавная способность сильно не нравилась.
— Например? — улыбнулся я, — Незаметно в туманной форме покрыть слизью пол, чтобы атакующий гомосек потерпел сокрушительное поражение!
Женщины внезапно заржали. А мне способность нравится, только брать её под контроль тяжело. Сам не заметил в свое время, как заставил все стены в нашей с Юлькой квартире отсыреть. Пришлось взывать к старым китаянкам и отлавливать от них, вместе с помощью, нехилых люлей.
— Ладно, поехали дальше! — махнула рукой Нина Валерьевна, разливая еще выпить. И опять не мне.
Третьим у нас шёл туман. Насчет него отчет был лаконичен и сух: изменений нет, кроме прогресса контроля пользователя. Это действительно так и было, я всё лучше и лучше учился контролировать эту форму, хотя выяснил один неприятный момент — чем больше я сжимаюсь для ускорения собственного перемещения, тем серьезнее ощущаю ущерб от внешней среды или воздействия. Удар совковой лопатой в руках товарища Молоко прямо по середке Великого Белого Глиста, пока тот кружит по комнате… в общем, я потом «слипся» назад в одно целое, но сказать, что это было «неприятно»? Нет. Это было усраться как больно, мучительно и страшно. Кроме того, после разделения я не мог вернуть себе человеческую форму дольше часа.
А, еще? Я научился не мочить поверхности без своего на то желания. Мелочь, но очень значимая. Хотя… знаете, что еще я могу, при переходе в форму тумана? Восстанавливать повреждения. Полностью. От царапины до оторванных конечностей, хоть всех, вместе взятых! Только с одним небольшим нюансом — если я сумею перейти в эту форму настолько быстро, что мои собственные мозги не успеют как следует осознать полученный ущерб. Хорошо, что тесты эти проводил я в своей комнате с камерами, переключенными на товарища Молоко. Записей не сохранилось.