"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Решение было совершенно четкое. Нет, если по логике, то он был совершенно прав. Простая математика — две жертвы Венеры хуже, чем одна. Но у нас так не делается. Я так не мог. И ничего не могло заставить меня поступить так.
Тем более была у меня призрачная надежда. Совсем крохотная. Но я намеревался биться до конца.
А пока надо было отдохнуть. Я вколол Ламберто поддерживающие препараты. И сам просто отключился.
Толкнуло что-то внутри меня часа через полтора. Я встряхнул головой. И увидел, как в полутьме кабины итальянец дополз до аптечки и запихивал в рот горсть экстремальных стимуляторов «альфа-сила». Они предусмотрены на самый крайний случай, когда этих самых сил уже нет, а они нужны для выживания. Горсти как раз хватило бы, чтоб с гарантией упокоить навсегда.
Я прыгнул вперед, выбил из ладони итальянца таблетки. Открыл рот, заставляя выплюнуть. Благо, он не успел проглотить.
— Ламберто, ты дурак? — я держал его за плечи, старясь глянуть в глаза, которые тот прятал. — Я сказал, что вытащу. Значит вытащу. Поклянись, что не будешь глупить. Ну…
— Клянусь, хорошо. Партбилетом и католическим медальоном, — усмехнулся он, приложив руку к груди, где у него висел старый фамильный медальон.
— Я тебе поверю. Если обманешь, клянусь, что этот энерган сожру сам. Я это сделаю.
— Не обману, Анатолий. Клянусь… Что ты хочешь предпринять?
— Найти отвалившийся отсек.
Итальянец презрительно скривился…
А я, взяв детектор металла, отправился в первую вылазку.
Болота Венеры — это нечто инфернальное, особенно во время Ифрита. Ветер норовит сдуть тебя и утопить в жиже. Молнии над головой горят, как лампочки, не переставая. Небо такое низкое, что, кажется, до него можно дотянуться, если хорошо подпрыгнуть вверх.
И еще была жара. Такая сильная, что пробивалась даже через охлаждающую систему скафандра. Вода в болоте находилась на грани кипения, вокруг поднимались густые испарения.
Чавкающая жижа под ногами. Слава Богу, вокруг было мелко. Но случались провалы. И в этой жиже я ощущал, как проскальзывает что-то большое и сильное. То ли змеи, то ли какие-то адские чудовища. Однажды меня задело упругое тело так, что отбросило на пару метров. Не дай Бог решат поохотиться на меня.
Пострелять мне пришлось чуть позже. Бесформенная лоснящаяся черная тварь, выбравшись на берег, со шлепками бросилась на меня. Три пистолетных выстрела замораживающими газовыми сгустками образумили чудище. Оно распласталось на земле, а потом с трудом поползло в болото.
Суша поднималась и опять уходила в болотную чавкающую муть. Я прокладывал маршрут, водя стволом чувствительного дистанционного металлодетектора из стороны в сторону. И не находил ничего.
Первый день прошел без толку…
— Ну что, Анатоль. Не дури. Дай таблетки. Тебе кислорода еще хватит, — канючил кашляющий и хрипящий Ламберто.
— Заткнись. Тебе бы всё трепаться. А мне скоро на работу…
Вторые сутки ничего не дали. Точка невозврата была пройдена. Даже если я сейчас останусь один, то энергии и кислорода не хватит.
Такая же ерунда была тогда на Марсе. Буря, кислорода и энергии не хватает. Только тогда я был один, потеряв одного спутника и ликвидировав другого. А здесь мы вдвоем. Тогда я отвечал за то, чтобы подарить человечеству Контакт. Сейчас я отвечаю за товарища.
Третий день я встретил без особого энтузиазма. Вышел из модуля, потому что так надо. Отрабатывал еще один маршрут.
И где расхваленные Звеньевым мои особые способности поисковика? Я не мог отыскать увесистый кусок металла. Поисковик недоделанный! Сапожник без сапог!
И тут какой-то бес погнал меня вперед. Я шел и шел. Как заводной автомат. Глядя на экранчик, делал несколько шагов. Обводил вокруг себя детектором. И снова шел.
Уже не наделся ни на что, когда по экранчику детектора пробежала изломанная узкая линия. Потом еще одна — куда более насыщенная.
Прибор указывал направление на какой-то приличный кусок металла…
Нашел я отвалившуюся часть модуля. Она зарылась в болото. Но я смог пролезть туда. Извлек нужный контейнер.
 
Все. Живем!
Но мигала еще одна контрольная линия. Совсем недалеко… Прикинув возможности, я решил дойти и дотуда. Опасно, конечно. Но я был должен сделать это.
И вновь я карабкался по каменистым склонам, с трудом таща за собой контейнер. Проваливался в жижу болота. Шел вперед. И все же нашел его — вошедший глубоко в камень кусок металла. Который мне еще надлежало не без труда извлечь…
Я добрался до нашего модуля живым и здоровым. Боялся, что итальянец выкинет что-то типа красивого самопожертвования. Но он удержался. В этом все равно уже не было смысла.
— Живем, Ламберто! — проорал я ликующе, пробираясь в кабину из переходного тамбура и сдирая шлем…
Нас подобрали, как только Ифрит ушел. Атмосфера еще бушевала, и пилоту пришлось проявить чудеса мастерства. Но спасательная шлюпка плюхнулась рядом.
Потом был путь на Землю. Программа полета из-за нашей катастрофы была выполнена лишь наполовину. Но это уже не сильно волновало. Капитан был счастлив, что возвращается с полным экипажем. Никого он не оставил на страшной планете.
По прилету я вручил Звеньевому то, за чем карабкался в болотах, поймав блик на экране. Я нашел Предмет. За которым и нырял именно туда, под удар Ифрита. Чаще так и распоряжается судьба со Старьевщиком — Поиск через боль, катастрофы. Нужно перескочить через бездну и вцепиться в мой Предмет.
Это был серебряный диск с патефонную пластинку размером. И на нем были выдавлены какие-то значки. Которых я никогда не видел раньше.
Это уже сейчас, имея опыт стольких жизней, я могу с уверенностью сказать, что они очень похожи на письмена со Свитка Тамах Ан Тира, который я нашел в Тибете. Но тогда они не говорили ничего.
Я не первый раз привозил Предметы. После возвращения экспедиций «Фрактал» накладывал на них лапу. Сразу и бесповоротно. И больше никто их не видел. Ни разу они не оказывались в официальной описи находок, хотя каждый из них был научной сенсацией, способной сильно подвинуть наши представления о мире и Солнечной Системе.
Свидетели находки молчали. Всех причастных обкладывали таким подписками, что они лишний раз рот боялись раскрыть, чтобы ненароком не вылетело страшное секретное слово.
Заполучив тогда диск с символами, Звеньевой был в эйфории. И сказал:
— Ты сделал очень много. Кажется, нам удастся окончательно перерыть течение.
— Течение чего? — не понял я.
— Неважно…
Примерно так же многозначительно и непонятно я с чужиками беседовал. И с тем же результатом…
  
Глава 20
 
В салоне музыка звучала часто. Обычно из динамиков лился приглушенный тихий классический джаз, очень атмосферный и отлично вписывающийся в ритм полета, какой-то весь из себя медитативный. И еще немножко было классики.
Под Моцарта в очередной раз собрался наш дискуссионный клуб. Вон сидит насупившийся главный наш идейный боец второй пилот Ваня Доронин, в груди которого бурлит праведный классовый гнев. Примостился в дальнем уголке чернокожий второй директор СОН. Привычно надулась, как мышь на крупу, австралийка. Улыбался, глядя на этот балаган, нобелевский лауреат. И я наблюдал за публикой, стараясь не вмешиваться в разговор.
Сегодня лорд в ударе. Он выцыганил третий бокал виски, и теперь труба звала его в бой. В основном, в бой с мировым коммунизмом, который он искренне считал заразой куда хуже, чем средневековая чума, скосившая две трети населения Европы.
— Бедняга Люк утверждает, что вы рано радуетесь! — торжественно объявил лорд. — Свободный мир приготовит вам еще не один сюрприз!
Он запанибратски, как-то по-домашнему, отзывался о сильных мира сего, многих из которых и, правда, знал, как облупленных. Английский король Чарльз числился у него непутевым братцем, неспособным вернуть величие Великобритании. Малаец Азим, верховный директор СОН, был всего лишь научившимся чтению и простому счету дикарем. Бедняге Люку, президенту США, не повезло с женой, что было истинной правдой, поскольку брак был гомосексуальный. Не менее интимно отзывался он о других известных политических деятелях. А лидеров ВКП(б) и Коммунистической партии Китая именовал злыми красными божками, так что услышавший это китаец едва не набросился на него с кулаками.