"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Вся поверхность планеты была слеплена из камней, песка, какого-то мусора, пластика, осколков кристаллов и серых металлических шариков. Неведомая сила собирала их в идеальные узоры, которые начинались с небольшого элемента фрактала с ладонь величиной и, повторяясь, разрастались в циклопические фигуры. И та же сила придавала всему золотой оттенок.
Мусорная планета. Смешно. «Я тебя слепила из того, что было». Материя не важна. Важна информация. Структура. Геометрия. И Воля.
Я шел, оставляя следы подошв ботинок на песке. Они тут же возвращали свою форму, превращаясь в элемент фрактала.
Меня ударил порыв ветра, и уши заложило. Я поднял голову и увидел, что надо мной завис спустившийся по мою душу Треугольник. Только выглядел он сейчас странно — то становился прозрачным, то окрашивался в тяжелые черные цвета.
С корабля попытались достать меня зеленым лучом и затянуть на борт. Но луч развеялся в считанных метрах от днища. Все попытки спуститься ниже, а, может, и раздавить меня корпусом, если других средств не останется, тоже ни к чему не приводили — «бригантина» упиралась в невидимый барьер. Ничего у них не получалось.
И не получится. Я уже у цели.
Никаких сакральных Предметов, никаких особо заковыристых узоров на точке не было. Просто ощущаемый нутром круг трех метров диаметром лежал на моем пути. Тот самый, который мне нужен. И в центр которого меня влекли шепчущие тени.
Еще два шага — и я в кругу!
Чтобы привести в действие бомбу, нужен детонатор. И этот детонатор я. Воля существенного игрока, который пришел к своей цели. И теперь не было смысла ждать. Теперь я принадлежу Будущему. А Будущему нужна жертва.
И я слился всем своим существом с этой планетой. Уже уплывающим сознанием отметил, что Треугольник пропал. С ним ничего не случилось. Просто Планета Первых перешла в иной частотный режим, который теперь будет недоступен чужикам. Да и Планете есть, чем ответить — теперь у нее есть Воля. У нее есть я.
Меня распирало от проходящих через меня силовых и информационных потоков. И я видел, как все меняется. Как небо становится пронзительно синим. Как поверхность вспучивается. На гигантских площадях, в двадцать раз больше поверхности Земли, синхронно преобразуется ландшафт, приобретая новый узор.
И еще я ощущал, как идут от Планеты Первых волны эфира. И знал, что скоро они захлестнут Галактику.
Уверен, что мир, который они меняют, будет лучше. Совершеннее. И добрее. Первые оставили сокровище своих смыслов, утраченных теми, кто пришли после. И теперь они возвращались.
Интересно, конечно, посмотреть на грядущий мир. Но у детонатора жизнь недолгая. Он должен взорваться, выполнив свое предназначение.
На этот раз не было боли. Меня уносило вдаль ощущение совершенства, которое я здесь познал, и недостижимой ранее радости.
Я в очередной раз изменил мир к лучшему…
  
Часть вторая
 
Найти Доппельгангера
   
Глава 1
 
Меня, майора заатмосферных сил, пытались убить. Первый раз в этой Вселенной. Да, здесь впервые я дрался за свою жизнь не с отказывающей техникой или злодейской судьбой, а с холодно-разумным и опасным существом.
А началось все с ощущения фантастической эйфории, которое я испытал, когда на заседании государственной комиссии, состоявшейся в помпезном зале с колоннами в подмосковном Астрогородке, мне объявили:
— Ваша кандидатура утверждена на участие в Четвертой марсианской экспедиции. Поздравляю.
— Служу Советскому Союзу, — вытянулся я по струнке.
— Но это аванс. До экспедиции вы дойдете, только если подтвердите свое похвальное намерение самоотверженным трудом, — встав из-за стола, отчеканил председатель комиссии — нарком освоения заатмосферных пространств Николай Демченко, и протянул мне руку.
Это был не просто подарок судьбы. Это было истинное счастье. Воплощенная мечта.
Хотя в космосе я к тому времени был далеко не новичок. Окончил Академию Звездоплаванья с отличием. Вторым пилотом «Кузнечика» — орбитального транспортника, возил грузы и обслуживал орбитальные боевые платформы. Потом новое обучение в родной Академии, но уже по курсу дополнительной подготовки планетарного космонавта-исследователя. Там я освоил множество знаний и навыков, необходимых тем, кто ступит на чужую планету — медицину, геологию и биологию. И, конечно же, владение «грунтовой» транспортной техникой. Потом была длительная, на полгода, экспедиция на Луну. Там мы прославились, отыскав огромные подземные пустоты с большими запасами льда — целые ледовые моря. Это ставило перспективы освоения спутника Земли на новый уровень.
 
И вот вчера мне исполнилось двадцать восемь лет. А сегодня мне крепко жмет руку могущественный суровый нарком и поздравляет с успехом. Правда, промежуточным. До самого полета нужно еще выдержать интенсивную подготовку и не сломаться. Но я не сломаюсь. Я крепкий. И еще ни разу не упустил открывшегося мне милостями судьбы шанса.
Главной задачей Четвертой экспедиции было создание долгожданной постоянной базы на Марсе, для которой уже выбрано немного претенциозное имя — «Эпоха». Хотя она действительно открывала новую эпоху — освоение человеком иных планет.
На красную планету нога советского космонавта в первый раз ступила в 1993 году. Полет был очень тяжелый. Состоял из чреды аварийных ситуаций. Но легендарный Игорь Забелин выдержал. Воткнул флажок СССР в красный грунт. Собрал образцы камней и биоорганизмов. После чего мы на много лет оставили Марс в покое. Просто не хватало средств, которые уходили на создание орбитальных ударных группировок. Время такое было — угроза ядерной войны выглядела совсем нешуточной.
США пятью годами позже тоже отметились своим флажком на марсианской Земле Ксанфа. И потом американские журналисты хором орали, что советская экспедиция снималась в павильонах «Мосфильма», а первыми ступили на планету Бога войны благословенные американцы.
Далее были две экспедиции нашего Наркомата. Краткосрочные, компактные, разведывательные. Главной их целью являлся выбор оптимального места для постоянно действующей базы — первого кирпичика в строительстве будущих марсианских городов. К 2005 году для нее была создана необходимая техническая основа.
Нынешняя марсианская программа СССР сильно отличалась от судорожных прошлых бросков на длинную дистанцию. В ней теперь просматривался масштаб, у нее было будущее. Планировалось, что сперва грузовая ракета сбрасывает на выбранное место материалы и оборудование, необходимые для строительства базы, первоначально, на одиннадцать человек. Потом комфортабельный «пассажирский лимузин» доставляет группу из семерых космонавтов. В которую войду и я. А дальше — ожидание новых грузовых ракет. Строительство базы. И начало широкого исследования красной планеты, подробную карту которой мы имели с марсианских спутников, но что творилось на поверхности и под поверхностью практически не представляли. Хотя творились там очень интересные вещи…
Все у меня шло на удивление гладко. Точнее, подозрительно гладко. Ведь весь мой опыт показывал, что очень хорошо рано или поздно закончится своей противоположностью — «караул, спасайся, кто может!» Подготовку я завершил с высшими баллами. Доставка грузов, а затем и космонавтов, на Марс прошла практически без сбоев. Мы преодолели межпланетное пространство. Приземлились. Грузы разобрали. Базу собрали. Связь с Землей установили надежную. В общем, живи, радуйся и занимайся исследованиями.
Неделя за неделей, мы расширяли круг научного поиска. И недостатка в сюрпризах не было. Странные геологические структуры. Образцы растительности, а потом и мелкие животные. Биосфера на Марсе была скудна, но вполне себе устойчива, она выжила, несмотря на самые неблагоприятные условия.
За время наземных исследований у меня появилась репутация везунчика, поскольку обычно мои предложения приводили к неожиданным и значимым результатам.
На этот раз я предложил исследовать причудливые геологические структуры в устье высохшей реки. Там были правильно-извилистые возвышенности, будто их чертил умелый чертежник. Они были изъедены, как сыр в мышеловке, туннелями, а так же, похоже, плотно покрыты растениями, которых мы еще не видели. Объект был достойный, но пилить до него было больше двух сотен километров. Впрочем, для нашего вездехода «Муравей» это и не такое большое расстояние. Его малый реактор субкваркового синтеза позволял объехать Марс три раза без остановок.