"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Прыжок-дрейф-прыжок. Ритм, с которым я сроднился за последние месяцы. Все течет, как обычно. Но у меня состояние какое-то пришибленное, и это не проходит. Что-то сдвинулось во мне после Прекрасной планеты. Будто воткнули в душу штопор и провернули. Боль от того броска на поверхность до сих пор саднила, но не физическая, а гораздо более глубокая. И полное непонимание, что же там произошло, и почему мне там было так плохо. И почему плохо сейчас.
А еще постоянно всплывала перед глазами картина, как астродесантники сноровисто и умело разделывают тела «птицелюдей». Зачем? С какой целью? Явно не для мясозаготовок.
Через пару дней после старта я с традиционной праздной бесцельностью шатался по кораблю. И неожиданно увидел впереди яркий свет в том месте, где всегда был только гладкий коридор. Теперь там сиял овальный проем.
Конечно же, движимый естественным любопытством, я устремился вперед. Да так и замер на пороге.
За порогом было нечто пока мной здесь невиданное. Скорее всего, лаборатория. Стол, на котором скрестились желтые яркие лучи, источников которых не было заметно — свет будто ткался из воздуха. Вдоль стен стояла аппаратура, больше похожая на растения, чем на механизмы. Корни и ветви переплетались друг с другом, по ним проплывали яркие светлячки. Тянулись трубки, в которых струились разноцветные жидкости. Слышались ритмичные механические щелчки. И было неприятное ощущение, будто на уши давит повышенное давление, как под водой.
Больше всего меня поразил вырастающий из стены вполне обычный пульт. С рубильниками, кнопками, мигающими лампочками и ползущими на плоском экране диаграммами. Он совершенно не соответствовал техническому уровню чужиков. Это как в цех современного завода притащить набор каменных пещерных инструментов. Но пульт был не декорацией, он гудел, переливался зелеными и красными огоньками. А капитан сидел перед ним на одноногой табуретке, и его неестественно длинные пальцы сноровисто барабанили по кнопкам и клавишам.
В это время штурман нависал над большим овальным столом, на котором были расставлены прозрачные цилиндры с образцами, похоже, полученными на Прекрасной планете. В том числе это были образцы тканей бедных растерзанных туземцев. Штуковиной, напоминающей зубоврачебное сверло, от которого тянулся провод и уходил в пол, он тыкал в кусок ярко-оранжевого мяса.
У меня было непреодолимое желание шагнуть вперед и ехидным тоном спросить:
— А чего это вы тут делаете, господа-товарищи?
Астр неожиданно резко повернулся и уставился на меня своим обычным немигающим взором. Потом у меня в голове раздалось:
— Не мешай! Не стой! Иди!
Я развел руками — мол, как скажете, капитан. И поплелся дальше. Только что передо мной приоткрылась еще одна тайна корабля. Судя по всему, это была та самая лаборатория, о которой бульварным репортерам прожужжали все уши жертвы похищений, коих там осматривали и терзали. Но одно дело читать об этом в газете «Новости рептилоидов», другое — убедиться в этом наглядно. Еще одна легенда подтверждается. «Мы рождены, чтоб байки сделать былью».
Внешне вроде бы ничего ужасного в этой лаборатории не было. Но вместе с тем какой-то обыденный, и вместе с тем иррациональный ужас там жил. Он впитался в сами стены. Сконцентрировался в биоматериале, добываемом самыми зверскими способами. И он отзывался своими темными вибрациями в моей душе. Интуиция вопила — это комната кошмаров.
В этот момент я вновь ощутил себя жертвой, попавшей в капкан. С которой охотники в любой момент могут сотворить все, что захотят. Например, вот так разложить на столе в этой самой лаборатории и тыкать сверлом бормашины, с интересом наблюдая, как уходит из меня жизнь…
На следующий день прошло очередное «бдение». Все наши рыцари круглого стола собрались в кают-компании. Сегодня в час дозволительных вопросов я решил воспользоваться этим правом на все сто процентов. А вопросы у меня накопились неприятные.
— Те «птицелюди» с последней планеты — как я понял, это вид восходящего разума, которому в будущем предстоит построить развитую цивилизацию. Фактически, вы убили разумных, — вернулся я к старому разговору.
 
— Это так, — согласился капитан, не обращая внимания на закипающей во мне обвинительный пафос.
— Но почему?
— Так надо.
— Кому?!
— Им. Нам. Вам.
— Подробнее! — потребовал я.
— Тебе не надо знать, — привычно ответил капитан Астр, на которого мой обвинительный тон не произвел ровным счетом никакого впечатления.
«Не знаю» у Астра бывают разные. «Я не знаю» — это не знает лично он или члены его команды. «Мы не знаем» — это не знает вся цивилизация чужиков. «Тебе не надо знать» — это землянину знать нельзя, не дорос еще.
— Не надо знать? — продолжал кипеть я. — Зато я знаю многое другое. Столетиями вы следите за нами на нашей земле. Точно таким же образом, как «птицелюдей», вы разделываете наших домашних животных, из которых извлекаете органы. Я не прав?
— Ты прав.
— Похищаете людей.
— Ты прав, — согласился и тут капитан.
— Проводите опыты. Чипируете нас, как домашних собак.
— Да, — капитан не возражал. — Но я уточню. Это не чип, как ты его понимаешь. Он не для отслеживания объекта и считывания информации. Это точка завязки.
— Какой завязки? Что вы там завязываете на живых людях?
— Ты не поймешь. Скажу только, что случайных людей мы не похищаем. Это люди-резонаторы. С очень непростым отношением с информационными полями сущего.
— А их вы тоже режете, как коров?
— Редко, — попытался успокоить меня капитан. — Во Вселенной существует множество правил. Чем разумнее подопытный, тем реже он должен становиться объектом насилия. Только крайние случаи.
— То есть вы убиваете людей! — воскликнул я. — В крайнем случае!
— Да. В случае крайней необходимости.
— Вы убийцы! — тут я даю волю злости, чего обычно себе не позволяю в виду крайнего непрофессионализма такого подхода. Но нервы у меня все же есть. И они пошаливают. Я же человек, а не чужик.
— Глупость, — весомо отчеканил Астр. — Смерти нет. Это иллюзия. Лишая тела, мы запускаем разум на новый круг. Нет в мире случайностей. Значит, время этих жертв пришло. Нет вины ветра, поднявшего волну, которая перевернула лодку.
— Зачем?!
— Земля — место нашего активного резонанса. И место наших активных действий. Это наше право. И наша ноша.
— Знаете, кто вы? — прищуриваясь, посмотрел я на инопланетное существо.
— Интересна твоя интерпретация, — произнес Астр.
— Вы бесы. Инфернальные сущности, которые с незапамятных времен поедом едят человечество. Вы втаптываете человечество в болото. Сковываете его своей иной, серой реальностью. Сеете горе, разруху. Хаос. Вы зло!
— Бесы — бывало, так называли нас, — согласился Астр. — Хотя есть еще немало претендентов на это звание.
В его словах прозвучали ернические нотки. Как же он быстро учится жонглировать со мной такими человеческими средствами, как ирония и сарказм. Вскоре с ним можно будет общаться, как с простым человеком.
— Вы зло, — успокаиваясь и ощущая себя усталым, произнес я.
— Не совсем так. Мы не зло, а процесс, выдавливающий вас в новые слои мироздания. Мы поворачиваем перед вами мир немножко другой стороной. А насилие и кровь вы в него привносите сами. Мало кто во Вселенной способен на это лучше, чем человек.
— Мы еще и виноваты?
— На вас печать деструкции, землянин. На обычных твоих соотечественниках — печать обычная. На особенных — особенная. Вы вызываете в водах бытия завихрения и оставляете, как говорят ваши моряки, кильватерный след. Вы закручиваете потоки событий. Сами. Без нашей помощи. И очень часто так корежите окружающий мир одним своим присутствием, что от вас приходится избавляться. Вас приходится уничтожать. Для вашего и нашего блага.
— Как можно корежить мир одним своим присутствием? — полюбопытствовал я.
— Ты хочешь пример?
— Я хочу пример.
— Последняя планета. Она едва не убила нас. Она обрушилась на нас, как на нечто чуждое и опасное. Кто же был фитилем, который чуть не взорвал эту бочку с порохом?