"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Что за Миссия? — прошу уточнить я.
— Миссия важна! Важны мы. И важен ты.
— Почему?
— Ты существенный игрок, прогибающий реальность, — отвечает он.
То же самое мне говорил Католик — у них даже терминология одинаковая. Друзья, черти их дери.
Очередной ребус, над которым я долго буду ломать голову. Капитан мастак загадывать загадки, ответить на которые невозможно на моем уровне постижения окружающей действительности.
Будто ветер проходит по кабине. И начинается ни раз пройденный мной, но все еще не теряющий волшебного абрикосового аромата новизны, шаг погружения в трехмерный континуум. Распахивающееся пространство. Меняющиеся звезды. И восторг. Этот процесс стал для меня как наркотик. Мне хотелось переживать это снова и снова.
Наслаждаться картинкой мне мешала долбящая меня после слов Астра тревога. Оказывается, я не просто пассажир, а активный помощник в миссии чужиков. Чем помогаю? Мало ли чем может помочь Старьевщик, пусть и в космосе. Главное не это. Как я понимал смысл существования чужиков, человечеству ничего хорошего от их миссий ждать не приходится. И я играю сейчас на стороне нашего самого древнего врага. Или не врага? Ну уже не друга.
Ну а я хорош. Пригрелся здесь. Жду у моря погоды. Надеюсь на удобную минуту, когда мне удастся все изменить. Хотя в глубине души понимаю, что надеяться здесь не на что. Я просто становлюсь частью их Миссии и доволен этим, как индийский слон у водопоя.
За месяцы здесь я привык двигаться по течению. И мне это даже начинает нравиться. Я вживаюсь в корабль. И однажды мне не захочется больше ничего. Нож в ножнах порой ржавеет. Я теряю волю и стойкость. Я привыкаю к своему положению. Сколько еще надо времени, чтобы я окончательно смирился?
И в этот миг на меня накатывает такая злость и на себя, и на свое положение, и на своих спутников.
Пусть думают, что я сдался и покорился. Но я Старьевщик, человек долга, да к тому же тот, кто всегда готов на решительный и экстраординарный шаг. Католик считает, что надежно запер меня. Чужики считают, что держат меня под замком, и я их орудие. Они полагают, что выхода у меня нет. А он есть. Только очень отчаянный и страшный.
Я спутаю вам все карты. Если узлы не развязываются, то их рубят. Я преподнесу вам, серые твари, сюрприз. Вы еще будете грызть на руке все три своих пальца…
  
Глава 5
 
«Квантовый порог» идет по низкой орбите. Под нами проворачивается буйная планета.
Все же интересны фокусы нашего восприятия. Издали та же планета кажется просто игрушкой, висящей в черноте космоса. Не верится ни в ее размеры, ни в то, какими силами гравитации она играет, ни в ее значение. Разум подсказывает сведения о ее габаритах, физических свойствах. Но душа это не принимает. Школьный глобус он и есть школьный глобус.
С низкой орбиты уже видно, что пространства под нами солидные. Но пробегающая поверхность больше все же похоже на рельефную поверхность того же школьного глобуса, только очень большого. Не верится, что вытянутая голубая полоска на самом деле огромное озеро. А крошечные выпуклости, наросты, ворс на жестком ковре — на самом деле холмы, горные пики и растительность. Красиво закрученные белоснежные узоры в реальности гигантские атмосферные циклоны, рождающие ураганы и смерчи, сметающие с поверхности все, что не прибито гвоздями и не вросло в землю.
Чтобы ощутить бескрайность пространств плоскости, с ее неухоженными, недоступными, необъятными пространствами, нужно ступить на нее. С высоты размеры и расстояния не ощущаются и не принимаются. Это закон, какой я уже не раз испытал на себе.
Мы вышли из тени планеты и пересекли линию терминатора. Теперь под нами скользит желто-серая поверхность, украшенная кажущимися несущественными и схематичными пятнами морей, ранами разломов, змейками рек, сморщенными горными грядами, напоминающими шкуру титанического животного. Во множестве мест горят кажущиеся отсюда довольно жалкими костры гигантских вулканов убивающих все живое вокруг себя.
 
Планета молода. Необузданна. Не так давно по космическим меркам ее бомбили каменные бомбы протопланетного диска. Теперь заливала магма. Здесь только что зародилась многоклеточная жизнь. По большому счету, она никому не нужна — таких в Галактике миллиарды. Никому, кроме нашего корабля, которого во исполнение какой-то великой Миссии занесло в это захолустье.
Точки маршрута и дальнейшие действия определяет астроштурман Шррег. Его пожелания всегда выполнялись незамедлительно. Сейчас он информирует, что необходима посадка.
Сколько уже планет и звездных систем за моими плечами? Сколько раз я спускался на твердь? У нас все ходы записаны. Семь! И с каждым разом все глубже закрадывалась мысль, что Галактика скучна. На моем пути, как на подбор, встречались сплошь каменные булыжники с бескрайними пустынями, гигантскими геологическими разломами. И, как правило, скудные на жизнь. Лишайники, мечущиеся меж камней живые стремительные тени, изредка птицы — вот и вся биосфера. И никаких следов присутствия разума.
А вот светила радовали и даже восхищали своей силой и величием. Они были разных цветов — голубые, белые, желтые. И небеса планет тоже блистали разнообразием — то они примирительно зеленые, то вызывающе оранжевые, то успокаивающе туманно-фиолетовые, а то и совсем по-земному пронзительно синие.
Первый раз, когда ощутил чужую планету под ботинками, так и хотелось под водопадом обрушившихся чувств изречь нечто пафосное: «Маленьким шажок для майора Казанцева и огромное неведенье об этом эпохальном шаге всего человечества!» Ведь факт налицо — человек на другой планете. Первый, наверное — Луна не считается, она спутник. Или все же не первый?
Чувства были фантастическими. Биение крови в висках. Торжественное ощущение громадного и важного явления перед тобой — иного мира!
Второй раз уже такого восторга не было. И постепенно начинал привыкать. Передо мной открывались все те же пустыни, камни, мох и мелкие пугливые животные. Но все равно каждая новая нехоженая человеком планета — это гордость первооткрывателя. И я гордился. Правда, все формальнее, больше для порядка.
Обычно на планету спускались Астр и кто-то из астродесантников. Пилот и штурман всегда оставались на корабле. Еще непременно таскали на поверхность меня. Зачем? Непонятно. Но зачем-то им это было нужно. Теперь, когда выяснилось, что я важен для Миссии, можно сделать вывод, что в этом действе присутствует нечто сакральное. Хотя лично я не делал там ничего, кроме как пинал камни и рвал лишайники, проверяя, хорошо ли они прилеплены к этим камням. В общем, обычное поведение туриста, которого гиды завезли на экскурсию за тридевять земель.
Впрочем, и сами чужики на планетах занимались, на мой взгляд, полной ерундой. То стояли, как ушибленные нирваной сектанты, взявшись за руки, смотрели куда-то вдаль. То собирали образцы породы, растений. Напомнило это мне школьные времена, когда мы формировали гербарий. Ну, прямо юннаты и клуб юного геолога. Пошатавшись по тверди, мы все вместе дружной компаний возвращались с экскурсии на борт. И наша «каравелла» пускалась в новый «каботаж».
— Контакт с поверхностью через минуту, — объявляет астропилот.
Корабль входит в атмосферу. При этом, вопреки всем законам физики, не окутывается плазмой от входа в плотные слои атмосферы. Не нагревается докрасна, как кувалда в доменной печи. Он будто не замечает этой самой атмосферы, а она не замечает его.
Вскоре «Квантовый порог» зависает над целью. И у меня перехватывает дыхание от величественности и ужаса представившейся глазам картины. Такого биения пульса огромного твердого небесного тела мне еще видеть не приходилось.
Мы висим над исполинским вулканом, жар от которого, кажется, должен испарить небеса. Внизу плещется оранжевая магма, выплескивающаяся огненными потоками. Диаметр вулкана километров двадцать. Такая незаживающая язва в теле планеты, через которую утекает энергия недр и жизни. Но планета молодая, и энергии у нее много. Хватит надолго.