"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Ну, вот и она. В желтом свете была обрисована черным контуром женская фигура, стоявшая, опершись локтями о гранитный парапет набережной.
Женщина обернулась. Увидела нас. Легко вскочила на парапет – тонкая, в европейской одежде и с открытым лицом, без платков и паранджи.
Некоторое время назад на улицах Парижа решением главы стражей, вопреки всем исламским устоям, женщинам запретили наглухо закрывать лица. Чтобы можно было искать, опознавать, пресекать действия террористок или даже террористов, решившихся напялить женские балахоны. Халифат мог быть страшно рациональным и свободным от религиозных догм, когда это было необходимо.
Женщина стояла на парапете, тонкая, воздушная, не от мира сего. Обрушился резкий порыв ветра, будто возникший из ниоткуда. Потом еще один. Ветер нарастал, то прижимая к телу, то поднимая ее легкое синее платье.
А еще его порыв поднял обрывки газет, листья, которые закружились по асфальту потерянного города. Было грязно, неуютно, и совсем безысходно. А женщина смотрела куда-то в зияющую черноту, где еще недавно был Собор Парижской Богоматери.
Тишина. Темнота. Пустота. На слабо освещенной единственным фонарем сцене этой страшной пьесы сейчас были только мы, ее действующие лица. Характерные персонажи. Палач, воины, грязный доносчик. И сошедшая с ума героиня, со всем пылом души разрушавшая этот город и теперь вдруг решившая уйти из жизни вместе с ним.
- Слезай, грязная тварь! – взвизгнул Гафур, взмахнув пистолетом. - И ты проживешь еще!
Она обернулась к нам и качнулась. Шаг – и она полетит вниз, в воды Сены. Гарантированно расшибется о камни или захлебнется вонючей водой. И настроена она именно на это.
- Прыгнет, - расстроился Гафур. - Награда за живую больше!
Женщина подняла ногу, будто делая шаг. Это непорядок. Рано она собралась уходить из жизни.
- Ты сама выбрала. Пусть так будет! – крикнул Гафур, поднял пистолет. Прицелился.
Суть состояла в том, что в этой странной пьесе с совершенно законным трагическим финалом вклинился инородный элемент. Старьевщик, которому нужна это девушка. И ради этого я готов обрушить весь этот театр абсурда.
Я подал условный знак. И все пришло в движение.
Послышались хлопки.
Гафур рухнул, как подкошенный. Его продырявили из бесшумного пистолета. Следом за ним отправился и его помощник.
- А с этим что? – ткнул мой боец Лис в сторону моментально рухнувшего на землю, прикрывавшего голову руками и жалобно стонавшего от ужаса агента.
- Тебе что, свидетели нужны? – удивился я.
Араб завопил что-то о пощаде и о том, что сапоги лизать будет. Его прервал еще один хлопок.
- Флорин, вам более никто не угрожает! Мы не враги! – крикнул я. - Нам надо поговорить. Если вы и после этого решите свести счеты с жизнью, то я вам окажу все возможное содействие. Но я пришел вас спасти.
Смотрела она на меня в бледном свете фонаря не мигая, как вампир, кажется, даже глаза ее горели. Потом хохотнула как-то диковато.
Она качнулась. Побалансировала над пропастью. Спрыгнула с парапета на асфальт. Подошла к Гафуру. И пнула его с размаху ногой в живот. Это было лишнее - он и так был мертв.
- Нам пора ехать, - сказал я, оттесняя ее. Мне совершенно сейчас не нужны были лишние повреждения на теле убитого.
Ребята усадили нашу находку в бронемашину. Ее ждало заранее присмотренное логово.
Машина с беглой сестрой отчалила. Я взял рацию, выданную нам стражами, вышел на штабной канал и четко доложил:
- Засада. Нападение на патруль при попытке задержания находящейся в розыске Флорин Шарпантье. Есть потери.
И спокойно стал ждать. Вскоре послышался рев машин вдалеке…
Глава 8
Объяснялся я с прибывшими патрульными недолго. Они были ошеломлены, глядя на безжизненные тела двух стражей и агента, и ощущали себя здесь ночью совсем неуютно. Ждали выстрелов со стороны пустующих домов. И наотрез отказались до наступления утра проверять район.
Я пообещал им написать на имя генерала аль Бэреди подробный отчет о произошедшем. На том и разошлись. Они остались сторожить место происшествия. А я поехал в Дом Инвалидов.
Там лично поведал о деталях разыгравшейся драмы мрачному дежурному. Потом накатал коротенький рапорт на треть страницы. Версия у меня была простая. Выехали на задержание. Попали в засаду. Капитан Гафур Азар бился, как лев, вызвал огонь на себя, спас от гибели нас, но пал под выстрелами неверных. Приписал также строчку о возможном двурушничестве агента, который, похоже, и заманил нас в западню.
На наше счастье, сегодня ночью подорвали стратегические нефтесклады с топливом, которого и так в армии Халифата уже ощущался серьезный дефицит. Там же неизвестные мстители положили взвод охраны. Генерал Абдуссалам аль Бэреди со всей своей свитой двинул туда. На этом фоне наше происшествие с гибелью двух стражей виделось не слишком уж и крупным. И для нас будет лучше всего, если эти два эпизода свяжут воедино – мол, имела место согласованная и спланированная массированная атака сил Сопротивления.
Интересно, кто так ювелирно отработал по нефтескладам? Сомневаюсь, что местные подпольщики. Больше похоже на почерк диверсионной группы русской армии.
Отдав дежурному рапорт, я смылся, сославшись на неотложные дела особой важности.
Дело мне и, правда, предстояло важное. Разговор с Флорин Шарпантье.
Наша присмотренная на днях запасная база располагалось в небольшом, заброшенном по причине возможной радиации, отельчике на границе с разрушенной юго-восточной частью города. Рядом велись разборки завалов командами рабов под охраной шариатской стражи. Но эта близость не пугала, а, наоборот, успокаивала. Меньше народу постороннего будет шататься вокруг. А опасной радиации здесь не было. Так, щелкал немножко счетчик Гейгера, но не слишком рьяно.
Держали мы наш трофей под именем Флорин в просторном помещении на третьем этаже отеля, где некогда располагался ресторан. Там до сих пор имелись барная стойка, множество столиков, стульев, диванчиков, а еще танцпол с шаром для светомузыки под потолком.
Как я и ожидал, Флорин Шарпантье была в невменяемом состоянии. Она съежилась на изрезанном ножами кожаном диванчике, обхватив зябко плечи. Ее бросало то в трясучку, то в оцепенение. И она с трудом понимала, что происходит. Еще немного, и совсем утонет в глубокой пучине безумия.
Леший боялся ее трогать. А я тут же ввел Флорин гремучую смесь препаратов из тревожного комплекта. И одним ударом, грубо вклинился в ее сознание, как учил Эскулап.
Было уже позднее утро, когда удалось привести ее в более-менее контактное состояние. Она приняла, как должное, без излишних подозрений, что мы диверсионная группа, воюющая с Халифатом. Собственно, эпизод этой нашей войны ей был продемонстрирован наглядно, когда на ее глазах уложили двух стражей. Так что она мне поверила, немножко расслабилась. И пошел нервный откат.
Если до этого она упорно молчала, то теперь остановить ее словоизвержение было просто невозможно. Ее так и распирало поведать о своей несчастной девичьей судьбе. Следовало бы добавить - судьбе достаточно дурацкой. Это был как раз тот вопиющий пример, когда человек сам становится виновником всех своих бед.
Вот интересно, что это? Такой изощренный вид зоофилии? Скрытые суицидальные наклонности? Что может заставить молодую девушку из приличной французской семьи, студентку Сорбонны, связаться с ортодоксом-халифатчиком?
Это самое «я хочу, чтобы он был только мой» никогда женщин до добра не доводило. Ну да, Махмуд был молодой, симпатичный и грациозный. Глазки строил умело, комплиментами восточными сыпал без устали. А еще от него исходила животная сила. Даже не столько сила, сколько животное желание. Старая песня: «Почему девочка полюбила хулигана, а не очкарика?» Потому что дура! И еще потому, что у женщин живет подсознательное стремление к якобы крутому самцу с нарочитыми маркерами агрессивного поведения. Хотя в развитом социуме критерии крутости давно уже иные – успешность, интеллект, да те же деньги - все лучше, чем животная агрессия, но женское подсознание за поступью цивилизации не всегда поспевает, а чаще фатально отстает.