"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Получается, я отстаю от врага. И пока не вижу возможности сократить дистанцию…
Глава 9
Леший запросил срочную встречу.
Мы должны были пересечься на Страстном бульваре в тихом скверике. Я заранее примостился на лавочке, наблюдая, как мамаши старательно выгуливают своих чад, укрывая зонтиками от мелкого противного дождя.
Безмятежность простой жизни обычно вызывала во мне неподконтрольный приступ сентиментальности. И прежде всего, самим фактом своего существования. Которое, как я был уверен, невозможно без той грязи и крови, в которой мне приходится пачкаться. Откуда эта уверенность? Я просто это знал. Но сейчас эта мирная идиллия раздражала. Она казалась мне поверхностной.
Леший появился минута в минуту. Он шел по скверу вразвалочку, под зонтиком, походка развязная. Весь в сером – брюки, рубашка с короткими рукавами, туфли. Даже серый галстук зачем-то нацепил. Морда каторжная, нос сломан, шрам на подбородке, улыбка кривая и циничная, фигура по-медвежьи массивная. Обыватели от него опасливо шарахались и держали дистанцию.
– Что за спешность? – спросил я, когда он плюхнулся на лавку, не обращая внимания, что она мокрая.
– Расследование принимает интересный оборот, Старьевщик. Возникла неотложная необходимость переговорить с глазу на глаз. Так сказать, наметить направление поиска.
– Сначала доложи о результатах.
– По уличным видеокамерам мы установили часть маршрута Сартакова. Далеко не весь маршрут, но и этого достаточно, чтобы сильно задуматься, – тут Леший сам задумался, замолчав и глядя куда-то сквозь дождь.
– Не томи, Леший!
– Он парковал машину на Улице Авиаторов.
– Улица Авиаторов? Это…
– Это напротив филиала архивного центра.
– Сгоревшего филиала.
– И что у нас получается, так сказать? – со смаком протянул Леший давно прилипшее у нему слово паразит. – Наш головастик был перед пожаром в архиве. Мы ищем старинную рукопись или сведенья о ней. Архив, пожар, гибель. Бывают такие совпадения?
– Все бывает. Но не в этом случае.
– Точно. Связь присутствует, – Леший посмотрел на часы. – У меня через сорок минут встреча со Стеллой Лощанской.
– Кто такая?
– Старший научный сотрудник филиала архива. Она там вроде секретарши, кадровика, администратора. И, главное, человек, призвание которого быть в курсе всего.
– Где встречаетесь?
– В окружной прокуратуре.
– Легенда?
– Следственный Главк Генеральной прокуратуры. Проверка по факту поджога.
– Отлично. Поехали.
– Тебе нужно лишний раз мелькать?
– Похоже, что сейчас нужно.
Стелла уже ждала в отведенном для нашего мероприятия тесном кабинете на третьем этаже здания Прокуратуры Северного округа. Полноватая, не слишком красивая, с упрямым взором карих глаз, она была бледна, руки тряслись. Переживает за родную организацию, которой отдавала всю себя и с которой давно слилась воедино? Возможно.
Она теребила клетчатый розово-синий носовой платок. И, откликаясь с готовностью на наши вопросы, верещала без умолку.
Да, Сартакова она знает хорошо. «Бла, бла, бла» – это многословные характеристики его как важного и понимающего мужчины… Да, он приходил к Анне Иордановне, заведующей филиалом. «Бла, бла, бла» – славословия по поводу прекрасного и чуткого руководителя, которого все так любили… Да, они о чем-то говорили в кабинете. «Бла, бла, бла» – о том, какие важные дела объединяют Анну Иордановну и Сартакова во благо российской и мировой исторической науки и архивного дела.
Мы не первый раз работаем при допросах на пару с Лешим. Ощущаем друг друга с полуслова и одного взгляда, пасуем подачи. И очень хорошо умеем выдавливать из людей откровенность. И хотя бы один из нас моментально просечет, где этой откровенности хронически не хватает.
– О чем они говорили? – спросил Леший.
– Я не имею привычки слушать чужие разговоры, – Стелла в позе оскорбленной невинности.
– Но что-то до вас должно было донестись… Поймите, мы расследуем поджог. Нам важно все. И малейший нюанс может перевернуть всю картину происшествия. Пока она неприглядная с точки зрения вины сотрудников архива. Налицо классическая халатность. Но в каждом деле есть оправдательные моменты. Однако вскрыть их невозможно без действенного сотрудничества работников архива. Вы это понимаете?
– Какая халатность? – взвилась Стелла. – Какая ответственность?
– Сгорели уникальные документы. Сгорело здание. Ущерб огромен. Но мы не хотим ничьей крови и огульных обвинений. Поэтому говорите все. И мы поможем.
– Но какое отношение это имеет…
– Имеет, – веско отрезал Леший.
– О каком-то дневнике они говорили! – сдалась Стелла. – О каком – не расслышала.
– О чем еще?
– Об это шалаве Даньяновой.
– Иве Даньянове? – напрягся я. – Вы ее лично знаете?
– Да кто же ее, шлюху, не знает. Месяцами у нас зависала в архиве. Все в бумагах копалась. Диссертацию пишет. Она и диссертация! Ей на дискотеках с неграми зажигать!
Теперь уж и понукать Стеллу не надо было – наболело. Если у тебя ушки на макушке, и ты трудолюбиво копишь сплетни и всякие предосудительные истории, то появляется непреодолимое желание поделиться своими информационными накоплениями, нажитыми непосильным трудом.
– А вы ее давно не видели? – спросил я.
– Неделю назад видела. Она обещала на мою радость пару недель не появляться. Как сказала – отпуск и развлечения. С очередным бездельником на его папином «Гелентвагене» веселится!
– И где она может веселиться? – полюбопытствовал я.
– А я знаю?
– Ее телефоны не отвечают.
– Вот так она веселится. Отрыв, как сама говорит. От всего.
«Если она еще жива», – подумал я.
В свете развивающихся событий это был далеко не факт. Уверен, что Стелла сильно обрадуется, если Даньянова загнется в корчах. Такие искренние чувства у женщин возможны, только когда между ними пробежал черный кот, то есть блондинистый атлет. Ну или не атлет. Но пробежал.
Итак, выяснилось, что Сартаков встречался с заведующей филиалом. Это зацепка.
– Телефончик Анны Иордановны не дадите? – спросил я.
– Вы что, ничего не знаете? – изумилась Стелла.
– Чего мы не знаем.
– Вы ей не дозвонитесь.
– Почему?
– Утром… – как-то с трудом произнесла Стелла, скорбно понурив плечи. – Сердце…
– Умерла?
– Архив был всей ее жизнью. Вот сердце и не выдержало.
Что-то у многих вокруг меня не выдерживает сердце.
Мы переглянулись с Лешим. И он кивнул. Сейчас займется…
Этим же вечером я снова переступил порог морга. И снова тот же патологоанатом. Только усмешка еще шире. Мол, всегда рады видеть постоянных клиентов, которые каждый день заглядывают по поводу новых трупов.
– У вас профессиональный интерес к людям, погибшим от сердечной недостаточности? – поинтересовался он, узнав, по чью душу, точнее, тело, пришли.
– А что, и тут сердечная недостаточность? – спросил я.
– Гражданка Воронцова умерла примерно от того же, от чего и прежний предмет вашего интереса.
– Вас это не удивляет?
– Нисколько… Смотреть товар будете?
– Товар, – усмехнулся я. – Будем.
Та же холодная комната. Труп под простыней.
Я проделал те же манипуляции с покойной Воронцовой, что и с Сартаковым – надавил ладонями на грудь, принюхиваясь. Патологоанатом закатил глаза – мол, везет же ему на психов с красными корочками спецслужб.
А я ощутил главное. Сладковатый запах яда отсроченной смерти.
Дест встречался с руководителем погоревшего филиала Архивного центра Воронцовой.
Вторая жертва. Лихое начало. То ли еще будет…
Глава 10
Небоскреб возвышался на пятьдесят этажей над всеми окрестностями вокруг улицы Мичурина, что рядом с парком имени Тимирязева. Прямо мемориальный заповедник советских селекционеров. А за парком еще простираются поля Тимирязевской академии.