"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Пока я осматривал каморку, на смену душераздирающим воплям пришла напряженная тишина. Грязно-багровая струйка, просочившаяся под решеткой на уровне моей головы, принялась мерно стучать по берцу.
Стараясь не смотреть на безвольное чучело, бывшее когда-то самым близким мне человеком, я подтянулся на раздражающе крепких прутьях, пытаясь разглядеть хоть что-то кроме овального потолка. Повезло, что по местным меркам мой рост считается довольно высоким, — большинство бы и до решетки не дотянулись.
Голова уже прижалась к потолку, когда мне наконец удалось различить причудливую люстру, напоминающую карусельку из игрушек, что обычно подвешивают над детской кроватью. Но вместо блестяшек и улыбающихся рожиц к потолку крепилась причудливая система зеркал, отражающая свет единственной свечи, заставляя ее в одиночку заливать широкий зал сияющим светом.
— Даже не поймешь, то ли экономят, то ли транжирят… — выдохнул я, пытаясь отвлечься от ощущения чужой крови, льющейся на мои колени.
С нормальными зеркалами у местных трудности, и они предпочитают полированные пластины из металла. Самые дешманские из жести и бронзы, самые качественные из серебра. И тем страннее увидеть гладкие, пусть и мелкие зеркала без искажений. Местные даже стекла по настоящему гладкими выдуть не могут, не то что зеркала…
Устав рассматривать потолки, я уже собираясь спрыгнуть и поискать способ вырвать решетку, но вдруг под люстрой показалась копна фиолетовы волос. Склонившись над чем-то булькающим, Киара лязгала неведомыми инструментами, будто забивая гвозди или вбивая скобы.
Желание обматерить ведьму с ног до головы и красочно описать ее близкое и незавидное будущее напоролось на плохо осязаемое сомнение. Фиолетовые-то может и фиолетовые, да только как-то уж слишком близко эти волосы к потолку. Киара же ростом с пулемет Калашникова. — от горшка два вершка. Не на ходулях же она там ковыряется?
Догадка получила подтверждение, когда у самой решетки мелькнуло облегающее черное платье. Заметив меня, макакой свисающим с решетки, ведьма самодовольно оскалилась, позабыв про огромную склянку в руках, больше напоминающую стеклянный бочонок:
— Будешь пялиться на меня еще пристальнее — синяк оставишь!
Выпяченные груди и искренняя радость в ее голосе едва не заставили меня перегрызть решетку зубами. Даже если бы она зловеще захохотала, а затем устроила часовую лекцию о своих черных планах покорения мира — и то не так обидно бы было.
Психопатка сперва недоуменно подняла бровь, явно желая высказать что-то едкое, но заметив стоящего возле стены деда, разочарованно выдохнула:
— Опять забыл — просила же запереть…
— Не заставляй меня ждать! — с яростным дребезгом, в стену прилетело обломанное лезвие скальпеля. — Печень необходимо помещать в раствор без промедления!
Певучий мужской голос заставил ведьму нервно вздрогнуть и покорно засеменить со склянкой наперевес. Не успел я задаться вопросом, какого хрена происходит, как раздался дребезг бьющегося стекла и по желобу до решетки устремился ручеек бесцветной жидкости, пахнущий хлоркой пополам с чем-то сладко-приторным.
— Я подозревал раннюю деменцию, но теперь различаю саботаж! — истерично заходился мелодичный голос. — Когнитивных способностей новорожденного хватило бы, чтобы запомнить формулу с первого раза!
Голос Киары начал было блеять в оправданиях, но новый дребезг стекла заглушил ее речь.
— Одних питательных веществ недостаточно! Искусственная среда должна готовить к новому организму! — горестно вздохнув, неизвестный продолжил. — Последний здоровый экземпляр потрачен на исправление твоего недосмотра, но и тот пропал впустую из-за твоей же ошибки. Я отказываюсь учить тебя дальше, ведь есть более перспективные ученики.
Голос принялся долго и нудно инструктировать на тему необходимых склянок и растворов, но обращался уже не к ведьме, а к некому ассистенту. Безмолвный помощник подчинился воле невидимого голоса и покорно прошаркал мимо моей камеры.
Вид неровной «гусеничной» дорожки на заросшем черепе пускающего слюни антиквара в пояснениях не нуждался. Неловко перебирая непослушными ногами он врезался в стену возле деда и остался беспомощно таращиться на покрытый мхом камень.
 
Способный ученик, ничего не скажешь…
Пока я пытался понять, забавляет ли это меня или наоборот, пугает до чертиков, Киара попыталась робко сказать:
— Я же говорила, зрительная кора расположена на затылке, а не на височных…
— Ты его сломала!!! Надеялась, что не замечу его учащенное дыхание?! Или что спишу это на простуду?! За этим ты отлучалась ночью, чтобы вновь саботировать мою работу!
В решетку прилетело что-то крупное и протяжно пищащее. Болезненно кряхтя и хватаясь за ребра, Киара неловко сучила ногами, отчаянно хрипя отбитыми легкими и пытаясь отыскать потерянную туфлю. На этот раз, вместо самодовольной ухмылки ее лицо разрезал ужасающий рубец. Поднявшись на ноги, ведьма даже не взглянула на меня, принявшись выковыривать из лица осколки битого стекла и покорно опуская голову.
Раздраженный стук каблуков служил своеобразной барабанной дробью, оттягивающей момент, когда мелодичный голос наконец обрел лицо. Совсем юный, тощий, в строгих очках — он мог бы легко сойти за срочника или скорее студента-второкурсника, если бы не глаза.
Едва липкий взгляд коснулся меня, как я почувствовал себя чем-то средним между школьницей в компании педофила и карасем в кошачьей миске. Перепачканный в крови фартук и алые разводы на очках не внушали и половины той тревоги, что занималась в сердце от сочетания молодого лица и пожилого взгляда.
Сообразив, что похож на обезьяну в зоопарке, я быстро спрыгнул с решетки, изо всех сил пытаясь выдержать игру в гляделки с этим с виду безобидным, но таким жутким созданием. То что это нихрена не человек, стало понятно с первого взгляда. Даже дед как-то моложе казался, несмотря на все морщины с сединой.
Изучив меня с ног до головы и пробубнив нечто про хроническую усталость и воздушную травму мозга, он наконец повернулся к слабоумному Филлипу:
— Это и есть экземпляр с отторжением? Раз печень уже испорчена из-за нашей бездарной помощницы, то подготовь инструменты для вивисекции. — внимательно впившись в мои глаза, он с интересом добавил. — И к трепанации. Наблюдается деградация роговицы — никогда не встречал экземпляр со столь обширными воздушными травмами.
«Айболита» совершенно не заботила полная безучастность «ассистента», который беспомощно упирался лбом в стену, едва сохраняя равновесие. Напротив, он продолжал на ходу составлять мою больничную карту, нисколько не переживая, что его лоботомированный дурачок не способен даже вспомнить свое имя, не то что запомнить план намеченного вскрытия.
Впрочем, с именем погорячился, я и свое-то вспомнить не могу.
«Доктор» настолько увлекся, что даже позабыл про зажатую в руке «медузу» и, скрестив руки на груди, задумчиво прижал ее к подбородку, продолжая таращиться на меня как на ходячую схему.
Киара лишь понуро ожидала рядом, стараясь не дышать лишний раз и не привлекать внимание психопата, хлопающего себя по губам куском человеческой печени. То что я сперва воспринял за неуместный юмор, а затем за попытку запугивания перед допросом, оказалось очередным безумием этого напрочь отбитого мирка.
— Еще один шизоид в мою копилку… — наконец не выдержал я, начиная осознавать почему криминальный «барон» предпочел броситься на нож. — Ктож вас всех хоронить-то будет…
Впрочем, псих или нет, но как он умудрился эрозию глаза определить? В госпитале для этого чуть ли не под микроскопом рассматривали, а этот с первого взгляда различил… Я уж молчу, что трансплантация органов для него не сложнейшая медицинская операция, а унылая рутина.
Полностью проигнорировав мою реплику, средневековый вивисектор наконец повернулся к своему бесполезному ассистенту, что теперь тыкался лбом в плечо такого же безмозглого хрыча:
— Интересный экземпляр, но я все еще не вижу, что особенного вы в нем нашли. Со всем уважением к твоему чутью, но я решительно не вижу причин, по которым ты уговорил меня внять уговорам Киары — отторжение и травмы мозга мы можем имитировать на любом материале. Он определенно не стоит потерянной печени.