"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ну и?
— Ну и почему он сдаться не мог? Видел же, сколько нас! Уж половина рати осталась, но их же и того меньше было! А Куролюб уперся! В тупике забаррикадировался! Лучники у него еще, падлюки, меткие… А что мне оставалось? Снова людишек на убой гнать?! Нет уж! Ратники по счету, зато огня без счету…
Так понимаю, тупик, где забаррикадировался Грисби во время штурма — старый район. Злачное место с шалашами, хибарками и полуразваленным клоповником. Полагаю, до появления северян этот райончик был куда гламурнее…
— Я же не знал, что там столько мамашек с детишками! Почем мне было знать, что полгорода в тупике укрылось?! Что они настолько нас бояться, что от гвардейцев ни на шаг не отходят?! Как утята, чтоб их!
Откуда, откуда… И правда, откуда младшему сыну Великого князя знать, что простые люди до усрачки боятся огромных бородачей, что выламывают ворота?
— Улицы узкие, дома выстроены плотно. Засуха еще… Полыхнуло люто. Никогда не забуду, — вонь, визги, и этот… Хруст. До корки запеклась, веришь? Сама махонькая, мельче твоей герцогиньки! Я похоронить велел, — ее к могиле тащат, а она хрустит! На каждом шагу! Как шкварка какая! Как кабан на вертеле… Два дня пожар не унимался. Уж сколь я о дожде мечтал, сколько к предкам взывал…
Князь все продолжал свою сумбурную исповедь. О том, как он все же выкурил Аарона из укрытий, как оттеснил его войска с узких улиц к площади, как окружил и поставил перед выбором — капитуляция или разорение всего города. Уже начав резню, он не видел иного выбора, кроме как идти до конца.
Но я уже особо не вслушивался. В моих мыслях исполинская тварь снова пробовала воздух раздвоенным языком. Лошадиная голова, туловище, усеянное женскими половыми органами. Отчаянно визжащая богомерзкая пасть.
Любящая делать «хрусть».
Боящееся воды чудище, что таилось в резиденции князя. Потусторонняя нечисть с гибелью которой на смену аномальной жаре пришли долгие холодные ливни…
Какое отношение это паранормальное явление имело к сгоревшим заживо гражданским? Причем тут клешни? Почему оно явилось на свет именно в тот день? Из-за синевласки? Из-за страха перед ее «мощной струищей»?
Я прижался затылком к отслаивающейся коре дерева и поглядел в серое предрассветное небо:
— Привидений ведь не бывает, да?
— Что?
Чертовщина натуральная. Может крестик сделать и на груди носить? Необъяснимо, но факт, блин…
— Ничего. — я посмотрел на шрамы от ожогов на своих ладонях. — Зарывая свои грехи в землю, люди сами сеют семена собственной гибели.
Князь лишь недоуменно моргнул, не понимаю, с чего это меня на философию пробило.
Рассказать ему? А поверит ли? А стоит ли? Он ведь был обычным мальчишкой играющим в солдатиков. Просто, в отличие от нормальных подростков, он это делал не во дворе с друзьями и не на мониторе компьютера.
Ну, теперь понятно, почему он так дружинников бережет. Почему носиться вокруг них по пять раз. Отчего так щедро за праздник заплатил и зачем, пусть и нехотя, но согласился на мою авантюру.
Пожалуй, иногда не так уж и здорово быть князем… Во всяком случае, если у тебя есть хоть намек на совесть.
Ошарашенное выражение лица Рорика требовало объяснений. Сейчас рядом со мной сидел не представитель могущественного рода, наделенный деньгами и властью, а очередной срочник, которому довелось увидеть некоторое дерьмо. Большую часть из которого, он сотворил сам.
— Не важно. Ассоциация. — я взял у него флягу, но та оказалась пуста. — Ты загоняешь себя в ловушку. Надеешься, что сможешь что-то изменить. Это не так — настоящие грехи нельзя ни исправить, ни искупить.
— Истязанием вины не избыть… — тихо буркнул он, явно повторяя чьи-то слова. — Даже если думалку сракой защемить.
Так, кажется, я знаю автора…
— Лажа все это! Знаешь как говорят: можно построить тысячу мостов и пососать один хрен, но все запомнят тебя именно хренососом. — заметив зачинающийся рассвет, я толкнул князя в плечо. — Ладно, хренов мы насосались, пора бы и мост построить…
Звучный смех прокатился по серому лесу, разбивая напряженную тишину. Рорик просиял от моей дурацкой шутки, и его глаза перестали выражать вселенскую скорбь.
 
Впрочем, долго его дружелюбие не продлилось. Парень быстро вспомнил, кто из нас князь:
— Возгордился… Ровней себя возомнил. — он поднялся на ноги, отряхивая свой плащ от листвы. — Всему приходит конец, даже моему терпению. Не забывайся!
Стараясь не встречаться со мной взглядом, двухметровый бугай двинулся скрести по сусекам, собирая бойцов.
А я так и остался сидеть на влажной траве, глядя куда-то поверх деревьев. В голову лезла всякая глупость. Ополовиненное лицо «микрофонщика», лязг умирающих катков, губы Эмбер, и смущенные ужимки Аллерии. Матершина деда, восторженное любопытство Гены, глупое лицо слабоумного великана, и уверенный взгляд капитана. Что из этого для меня важнее?
Наконец сплюнув, я оперся на лежащую рядом рогатину и поднялся на ноги.
Мертвые остаются мертвыми, а правда на войне никому нахрен не нужна. И нечего тут рассуждать.
Подскочивший Геннадий уже было попытался занять место позади меня, но получив воспитательный подзатыльник, был отправлен к остальным «ряженным». Спорить было бесполезно — в первом отряде идти могут только дружинники. Ну, или офицеры…
Тряпки, стыдливо обмотанные вокруг наконечников и доспехов, решительно отбрасывались в сторону. С каждым шагом, наша гоп-компания все меньше походила на толпу замерзших мужиков. Звеня кольчугами и блестя доспехами, солдаты собирались на дороге.
Выстроившись в две походные «коробки» оба отряда, наконец, выдвинулись к Грисби.
Какой бы идиотской эта затея не казалась, но сейчас это единственный шанс обойтись малой кровью. Смысл прост, как палка — прем по северной дороге прямо к барону на чай.
Не знаком с регентом лично, но судя по всем его шпионским играм — мужик определенно знает цену информации. Понимает, что банальной разведкой и обманом можно достичь куда большего, чем грубой силой. У него даже девиз на гербе такой: «Великие знают, слабые догадываются».
И вот это самое знание мы ему в жопу затолкаем по самые уши. Вернее, попытаемся.
Он же в курсе, что в городе заперты Грисби с Рориком? Наверняка загодя разнюхал или на ходу вычислил, сколько за ними бойцов водиться. И, стопудово, довел эти сведения до своих командиров, а те — до бойцов. Не по доброте душевной, а чтобы уверенность вселить. Внушить им, что штурм будет легкой прогулкой, а не гребанной резней.
Барон ведь не добровольно дисциплину распустил — он их контролировать толком не может. Что рыцари, что гвардейцы — движимы лишь собственными целями, собственной алчностью, Не говоря уж о наемниках.
«Идейных», как у Грисби или Рорика, что служат не только за бабки — регенту попросту неоткуда взять. Тот, кто поверит в «благие намерения» этого говнюка либо бесполезный идиот, либо опасный психопат, либо вообще шпион и диверсант.
И что сделает такое «войско» почуяв приближающуюся катастрофу? Они ведь в курсе, что соучаствуют в преступлении. Знают, что в случае поражения их всех перевешают.
Правильно — по тапкам они дадут! Разбегутся кто куда. За деньги и титулы они готовы убивать, но не умирать.
И это наш шанс.
Что подумают солдаты и командиры барона, завидев на северной дороге пару «коробок» из сотни дружинников? Очевидно, что с моста прибыло подкрепление. Что план провален, барон обосрался и северяне их вот-вот всех кончат без раздумий.
Наверняка, даже сам барон в это поверит. Он же знает, что из замка весь гарнизон сбежал. Но не уверен, куда именно… А ведь если хорошую лошадку до смерти загнать, до ближайшего поста северян можно и за сутки добраться.
И всю эту информацию мы используем против него, ибо половина знания, хуже, чем незнание. Он же не в курсе, что ночью с города сотня человек слиняла, чтобы дождаться рассвета и вернутся обратно по дороге. Такая дурь только суициднику в голову придет…. Ну, или мне.