"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Неплохо… Действительно неплохо! Жаль лишь, что ты слишком удивился мази из жгучелиста. Если бы ты и впрямь услышал об этих зарослях от продажных девок, то знал бы их ценность.
Вот же засранка!
— Опять эти твои игры в шпионов…
— Я не играю. Просто мне не нравится, когда меня держат за дуру. Что случилось во время твоей вылазки в лагерь? Встретил кого-то из старых знакомых среди осаждающих? Любовницу? Родственника? Может друга? Ведь именно так тебе удалось снять посты вокруг замка, не правда ли? Кто-то тебе помогал.
Ее догадки попали настолько близко к цели, что от неожиданности я выронил кольчугу. Несколько плохо закрепленных колечек разлетелись по мягкому ковру, переливаясь в свете масляной лампы.
— Вот ведь чекистка недоделанная…
— Не знаю, что сие слово означает, однако приму за похвалу. — глава самодовольно откинулась в кресле, закидывая туфли на стол. — Знаешь… Еще не поздно, открыть истину самостоятельно. Приму это как «запоздалую честность».
— А иначе что? К князю меня потащишь или к Грисби? Расскажешь им про свои голословные догадки?
— Скорее порекомендую поподробнее расспросить тебя насчет постов, дабы у них закрались сомнения в твоей искренности. А потом бы они, совершенно случайно и без моей помощи, конечно, обнаружили твою связь с бароном. Показания хозяйки борделя или твоя излишняя осведомленность о заговоре… Да хоть бы и письмо с твоей подписью состряпала — думаешь, они бы не поверили?
— Да пошла ты нах…
— Но-но! — Фальшивка воздела палец к потолку. — Ты спросил, «чтобы я сделала», а не «что сделаю». Если уж ты так желаешь сохранить свою маленькую тайну — твоя воля. Но помни — маленькая ложь рождает большое недоверие. А ты ведь не хочешь терять мое доверие, верно?
Подняв кольчугу обратно на колени, я тихо вздохнул. Ну почему мне так везет на каких-то ненормальных? Одна рыцарша, другая особистка, третья мазохистка. А Четвертый это я сам… Может со мной что-то не так? Почему на меня «нормальные» женщины не клюют?
Ай, ладно. Отчего бы и не рассказать? Пусть выслушает, коли так хочет. Сказать деду про сына я так и не решился. Пусть хоть эта чокнутая уши погреет.
— Елки… Ладно. Капитана я встретил, который нашим отрядом командовал. Он теперь у барона рыцарем служит. Присяжным или поместным, хрен знает. Снова наемниками командует, но уже другими…
— Хорошо. Очень хорошо! — она пододвинула каблуком наполненный стакан поближе ко мне. — Но слишком непонятно. С самого начала, будьте любезны.
Длинный и сумбурный пересказ часто прерывался бульканьем графина и скрипом стакана, что заботливо пододвигала ко мне глава.
— Некоторым людям проще утонуть в чужой крови, нежели остановится. — хмыкнула она, когда рассказ подошел к концу. — Совершая неприглядные поступки, каждый ищет оправдание в чем-то. Говорит, что делал это ради своих детей, лорда, народа, или потому, что у него не было иного выхода. Но самые страшные из них, те, кто следуют «справедливости». Неважно, ради себя или других. Их опасность кроется в том, что не будет им прощения от самих себя, коли они усомнятся в своих поступках. А сомнение приходит с бездействием, верно? Вот они и действуют… Безостановочно. Совершая все новые и новые…
— Слушай, давай без философии, а? И без тебя тошно.
— Как скажешь… — блондинка залпом осушила наш общий стакан. — «Фальшивка» это от «фальшивого янтаря» осталось. — она вновь потянулась к графину. — В честь отца, так сказать.
— Эм… Что? Какого еще янтаря?
— Ты открылся мне. А леди всегда платят свои долги. Если перед этим они как следует напьются, разумеется. Или тебе неинтересно? Не хочешь узнать, как такая благородная и неотразимая я, оказалась в этом вшивом городке? Не ухмыляйся так, ложная скромность такой же порок, как и излишняя гордыня….
— Красивая ты, красивая. Хватит уже на комплименты напрашиваться! Рассказывай давай, только хорош умничать.
Один черт поспать не выйдет — пусть хоть басни свои травит. Представлю, что это радио.
К счастью, очередной герцогиней Эмбер не оказалась. Оказалась графиней. Давно лишенной титула и выпнутой на мороз, но все же. Блондинка происходила из офигенно древнего рода, что приходился дальней родней самим Дюморшам, который такой же великий дом, как и Мюраты с Рориками. Ну, почти такой же. Так-то они самые лохи среди этих пяти «блатных домов». Но, все же, какой-нибудь герцогине до них — как до Китая раком.
В распоряжении самих же Эмберов находился жирный кусок земли — огромный город, размером с десяток Грисби и аж целый Янтарный залив под ним. Со всеми складами, портами и доками, через которые перли просто водопады ковров, специй и прочих ништяков от морской торговли.
Денег у этих графьев куры не клевали, и все было прекрасно. Папка собирал налоги и греб взятки, мамка дочерей воспитывала, Эллис замуж готовили. Она хоть и не особо горела желанием, больше предпочитая выступать на всяких юношеских турнирах в Живанплаце и мечтая о поступлении в сборный эскадрон, но и не шибко брыкалась. Благо жених хоть и был старше ее лет на пятнадцать, но уж очень красив да отважен.
Но облом. «Куры» проголодались и решили все же поклевать богатого графа.
В один прекрасный день, на горизонте показались странные корабли. Не унылые гребные галеры, что строят местные, а настоящие каравеллы. Мощные, на здоровенных парусах, которых здесь никто отродясь не ткал. Тут бы и тревогу забить, но корабликов всего три штучки оказалось. Один из них совершенно мирно причалил в порту и безобидно запугал всех местных до усрачки. Вместо людей, кошатин или зубастых сумпурней, на борту оказались какие-то гуманоидные птицы под два метра ростом.
— Мне тогда было уже четырнадцать, и из-за отцовского воспитания я уже позабыла, что такое «удивление». Жизнь в роскоши накладывает отпечатки, знаешь ли. Но когда папа привел меня к пристани, и я увидела группу гигантских рогатых сов… — Эмбер театрально округлила глаза и залила в себе полстакана. — А уж когда одна из них начала курлыкать, стоять на одной ноге и вращать головой, словно филин… Впрочем, манеры не мешали птичкам расплачиваться золотом за рыбу. Да и их черные бобы уж очень хороши. А всего-то и надо, хорошенько перемолоть, проварить и слить в чашу, оставив гущу на дне. Вкус на любителя, но как бодрит… Эй! Я говорю про бобы, а не куриц! И не надо на меня так смотреть.
Короче, культурный обмен с пришельцами с далекого континента проходил как надо. Золота у «индейцев» было завались, рыбу они любили, и оказались непрочь ввозить всякую экзотику, типа картошки, кофе или золота с драгоценностями.
Папка Эллис не растерялся, и, невзирая на тот факт, что птицы оказались совершенно не способны к человеческому языку, сумел выбить у них эксклюзив на торговлю. Мужика так ослепили золотые горы, что он и не спрашивал — а почему это птички так охотно скупают карты континента…
А потом стало поздно.
Сначала пернатые разорили какой-то город, у самого побережья на западе, а через полгода… Если верить россказням — натуральная «высадка в Нормандии». Только вместо рядового «Райана» орда хищных гусей, а вместо фашистов — голые пески и незащищенные рыбацкие деревни. Великие дома не особо-то готовились к вторжению, полагая, что морской налет на пару городов не стоит их внимания.
Графа немедленно взяли за жопу инспекторы. Его собственный сюзерен сдал, стараясь отмазаться от соучастия в торговле с курицами — «откаты» Эмбер слал некислые. Бедолагу погубила собственная вотчина — из-за небольшой глубины Янтарного залива, здоровенные корабли куриц раз за разом миновали его город, видимо опасаясь сесть на мель.
Само-собой, многие усмотрели в этом сговор с захватчиками и измену. И графа, что занимал должность Прокурора при дворе своего великого сюзерена, взяли под белы рученьки и отвезли в Столпы.
Эллис тогда как раз угорала над Аллерией в Живанлаце, падала с седла и занимала второе место на юношеском турнире. Что ее и уберегло.
Разоряя побережье, «индейцы» наконец добрались и до вотчины графа. Чему поспособствовал суженный блондинки. «Красивый» и «отважный» Клебер, тот самый, что Гене рапиру подарил, поступил не особо красиво и отважно.