"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Да, соккер для Ирландии, на этот раз, закончился печально, но это всего лишь игра. Одна из многих игр. В какой-нибудь обязательно повезёт. Когда-нибудь.
Матч СССР — Ирландия закончился, когда в Филадельфии было час пятьдесят пополудни. Последний четвертьфинал, должен был начаться через час десять.
— Мне было очень приятно провести время в вашей компании, джентльмены. Прошу простить, но игру Швейцария — Бразилия, смотрите уже без меня.
— Вы заключили контракты с МЛБ, НФЛ и «Кока-Колой», Сэр?
— Джентльмены! Вы меня знаете, а я вас — нет. Во-первых — это нечестно. Во-вторых, вы пришли в бар, который является собственностью мистера О Салливана, чтобы посмотреть соккер, а пытаетесь устроить здесь брифинг. Если мистер О Салливан сейчас вызовет полицию, всем вам грозит крупный штраф. Да и вопрос дурацкий. Контракты такого уровня не заключаются в барах, под соккер и пиво. Мы договорились начать переговоры. Тонкостей много. Футбол [82] и бейсбол пока не интересны русским, а значит потребуются дополнительные усилия и затраты, на их продвижение. Я сделал своё предложение, но согласовать его обязательно должны все клубы обеих Лиг. Шансы на благоприятный исход оцените сами. «Кока-Кола» — это сладкая газированная вода. Сладкую газированную воду теперь умеют производить даже в Африке. Обсуждать я не против, но с определённых позиций. «Кока-Кола» стоит столько, сколько стоит и ни цента больше.
— Извините, Сэр. — чуть склонил голову мужчина лет сорока — сорока пяти, выкрикнувший первый вопрос, — Стив Дастин, редактор спортивного отдела «Нью-Йорк Таймс». Мне нет никакого дела до сладкой газированной воды, но судьбы бейсбола и футбола очень интересуют.
— Сделаю вам рекламу, мистер Дастин — лично я, в последнее время покупаю «Нью-Йорк Таймс», только если там есть ваши репортажи о боксёрских поединках. Я бы на вашем месте, когда-нибудь издал их книгой. Блистательно, но, к сожалению, оценить это могут очень немногие. Если решите сменить работу, то приглашаю вас редактором отдела бокса в «Эй Эн Би Си».
— У вас нет прав на трансляции боёв.
— Только потому, что у меня до сих пор нет приличного редактора, мистер Дастин. Бои мы организуем сами. Организуем новую ассоциацию [83] и повергнем конкурентов в честной борьбе, так получится выгоднее и интереснее для болельщиков. Это в моих планах, но пока не из первой очереди, однако, с вашей помощью, очереди могут поменяться. Бокс я очень люблю, в детстве сам мечтал стать профессиональным бойцом, но помешала Великая Депрессия. Теперь уже не узнать — были ли у меня шансы на какой-нибудь пояс… Прав на трансляции боёв у меня пока нет, но есть желание. Моя мотивация показалась вам убедительной?
— Более чем, Сэр.
— Позвольте не спортивный вопрос, Сэр. Ник Райс, Вашингтон Пост.
— Я женат, у меня четверо детей — три сына и дочь. Ирландец, католик. Американец в третьем поколении, мой прадед прибыл в Филадельфию из Дублина. Образование — считать, читать и писать умею. Ваш вопрос всё ещё актуален?
— Актуален, Сэр. Вы активно поддерживали Макартура в борьбе с Никсоном, а после вошли в его кабинет министром Торговли. Не считаете, что часть вины за произошедшее лежит и на вас в том числе?
— Не считаю, мистер Райс. Соучастие Никсона в убийстве президента Эйзенхауэра сейчас уже доказано, но мне и тогда это было очевидно. Никсон стал бы пуделем Черчилля, и обязательно втянул бы нас в войну с Советами. Макартур, в итоге, тоже оказался полным идиотом, но в тот момент он был прав. Выбирать тогда нужно было из них двоих, как говорят русские — меньшее из двух зол. Я изначально не строил планов войти в кабинет Макартура, и вышел из него сразу после оглашения его идиотской доктрины. Когда я его поддерживал, ни о чём подобном речи не шло. Но всё равно я убеждён, что Никсон был бы ещё большим злом.
— Теперь вы вошли в администрацию переходного президента Кларка?
— Об администрации речи не идёт. Я согласился быть его личным советником.
 
— Вам много за это платят?
— Достаточно, чтобы я согласился работать советником.
— Какие советы вы намерены давать переходному президенту?
— Полезные. Филадельфия — это моя Родина, в этот бар ходил ещё мой дед, и я не хочу, чтобы его разрушило ядерным взрывом. Русские предлагают начать переговоры о запрете этого варварского оружия, но Макартур отказывался в них участвовать. Очень надеюсь, что президент Кларк согласится.
— Чарльз Паркер, «Бостон Глоб». Вы будете теперь жить в Филадельфии, мистер О Лири?
— Нет, мистер Паркер. Во всяком случае — не сейчас. Сейчас я живу в основном в самолёте, и редко где останавливаюсь больше, чем на два-три дня. Кстати, мой самолёт меня уже ждёт. Вы выбили меня из графика на четверть часа, джентльмены. Прошу извинить, до встречи!
Двадцать девятого июня 1954 года, в главном офисе телекомпании «Эй Эн Би Си» в Олешев-Сити, состоялась тайная встреча председателя Верховного Совета Аляски и президентов Техаса и США с руководителем Американского отдела МГБ СССР. Сэры Эрнест Генри Гриннинг, Алан Шиверс и Марк Уэйн Кларк вместе посмотрели первый полуфинал Чемпионата мира в Швейцарии, где уругвайцы очень уверенно переиграли, «обескровленных» израильтянами, немцев, со счётом четыре-два, и одновременно с этим прослушали лекцию «О международном положении» от заместителя министра Государственной Безопасности СССР, генерал-полковника, Наума Эйтингона: (привожу её тезисно)
«Мексика обязательно атакует Техас в период с двадцать восьмого, по тридцать первое июля. Точнее сказать невозможно, точнее и сами мексиканцы пока не знают. На следующий день, по договору «Рокуэлла-Кортинеса», в войну на стороне Мексики вступят КЮША. Техас окажется атакован двумя, или более державами, в силу вступит уже «Договор о совместной обороне», то есть, ещё через день, в эту войну войдут Карибская Конфедерация и Республика Калифорния. Что, в свою очередь, активирует договор между Мексикой и Бразилией. Вступление в войну Бразилии, втянет в войну на нашей стороне Кубу и Уругвай по их договору перестраховки с Карибской Конфедерацией.
Аргентина, Парагвай, Перу и Чили склоняются к союзу с Бразилией, но заключить договор они уже не успеют. Не определились Боливия и Эквадор, они будут искать возможность отсидеться и, в последний момент, примкнуть к победителям. Это первая Панамериканская война, господа. В стороне остаётся только мелочь, да и то — до удобного момента».
Раздумывал президент Кларк недолго. Мир с КЮША ещё не заключен, идут переговоры, а прервать перемирие можно будет под любым предлогом, не нужно даже заключать обязывающий союзный договор с Техасом. Во всяком случае, официально не нужно, достаточно будет слова, а русские уже проследят, чтобы за слова отвечали все стороны. В такой конфигурации — и КЮША, и Мексику, и Бразилию ожидает скорый и печальный конец. Техас претендует только на Оклахому, не хотят «ковбои» размывать свою идентичность, и на часть Мексики, Калифорния только на часть Мексики, значит, почти все штаты Южной Конфедерации достанутся северянам. Со всеми их проблемами, но это всё равно намного лучше, чем находиться в состоянии войны с ядерной державой. В принципе, всё уже выяснилось, и в Берн теперь можно не лететь, но Марку Кларку очень хотелось познакомиться со Сталиным, поэтому свой частный визит в Швейцарию он отменять не стал.
На следующий день, после окончания второго полуфинального матча Чемпионата мира, убедившись, что сборная СССР обыграла Бразилию и вышла в финал, а значит Сталин точно прибудет в Берн, президент США, Марк Уэйн Кларк, вылетел в Европу на частном самолёте Майкла О Лири. Симпатичная бортпроводница предложила напитки. Ирландец заказал «Талламор Дью» [84] без льда и содовой, Кларк последовал его примеру.
— До Дублина двенадцать часов, успеем и напиться, и протрезветь. — чокаясь, сообщил «Счастливчик», — Потом ещё шесть часов до Берна. Давай, босс, «Мейк Америка грейт эгейн» [85].