"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

* * *
16 июня 1953 года. Республика Аляска, Анкоридж, новый штаб 14 ударной армии "Десантной армии вторжения"
Президент Республики Аляска, сэр Эрнест Генри Грининг перенес свою резиденцию, а соответственно и столицу из Джуно в Анкоридж, как только в нем расположились первые подразделения Четырнадцатой ударной армии, а после приезда командующего, генерал-полковника Олешева, из его штаба отлучался только в случае крайней необходимости. Правительственных полномочий у того так и не отозвали, поэтому президент Грининг решал через него буквально все вопросы — от помощи в организации поставки оборудования для собственного монетного двора, до консультаций по скользким геополитическим моментам.
Например, когда Макартур потребовал от него присяги, как юридическому преемнику бывших САСШ, русский генерал просто сказал — слать его к черту. А потом добавил — "Потребуйте, чтобы он вам присягнул. Вы единственный законно избранный президент — остальные мятежники." Разумеется, дословно так президент Грининг Макартуру отвечать не стал, нашел более подходящую форму отказа, но политику определял именно русский генерал. А с хозяйственными вопросами вполне справлялись помощники.
Вот и сегодня, едва проснувшись и наскоро совершив моцион, сэр Грининг заспешил в русский штаб. Завтракать он давно перестал, а кофе у русских было намного лучшего качества, чем можно было раздобыть у местных торговцев. И кормили русские вкусно, немного непривычно, но очень вкусно. А еще они совсем не употребляли спиртного. В Четырнадцатой армии действовал сухой закон, который никогда не нарушал даже командующий. Дисциплина у вновь обретенного союзника очень впечатляла видавшего виды пожилого политика.
Как и обычно, любезнейший адъютант командующего, кроме кофе, положил на стол специально для него готовящуюся сводку новостей. Сэр Грининг сделал первый глоток, и начал читать. Второго глотка он так и не сделал, чашка выпала из рук, залив свежую сводку. Адъютант был невозмутим.
— Еще кофе, сэр?
— Извините, Вадим. С удовольствием, если вас не затруднит. Когда меня примет господин генерал?
— Он вас ждет, сэр.
— Тогда не нужно кофе. Еще раз извините. Пройдемте немедленно.
Сегодняшние новости потрясли пожилого провинциального джентльмена до глубины души. Он в одночасье стал лидером одной из могущественнейших в военном плане стран. Верховным главнокомандующим армией, флотом и ВВС с атомными бомбами. Постучались, зашли. Олешев отложил бумаги, встал, надел фуражку, и отдал президенту Аляски честь.
— Поздравляю, сэр! Отличные новости.
Грининг отозвался без энтузиазма и восторга.
— Настолько отличные, что меня чуть удар не хватил.
— Позвать вам медика, сэр?
— Благодарю вас, господин генерал. Если больше подобных новостей нет, то не стоит. Эти я уже пережил. Но обсудить их кроме вас мне совершенно не с кем. Уделите мне время?
— Столько, сколько нужно, господин президент. Присаживайтесь пожалуйста. Вадим, организуй нам как обычно.
Как обычно, генерал-полковник Олешев пил чай, из стакана в простом металлическом подстаканнике, Гринингу же подавали кофе в изящных чашках, из очень дорогого сервиза. И вообще, русский генерал вел подчеркнуто аскетический образ жизни, а к роскоши относился с очевидной неприязнью. На первой их официальной встрече генералу подали точно такую же чашку, и тогда еще губернатор Грининг заметил, что берется он за нее с брезгливостью, примерно — как за дохлую лягушку.
— Что мне теперь делать, генерал?
— Первый шаг очевиден, господин президент. Раз у вас теперь есть вооруженные силы — нужно назначить министров — военного и военно-морского. А им уже ставить задачи.
— О Боже! Какие задачи? Бомбить Лондон?
Олешев равнодушно пожал плечами.
— А чем вам Лондон лучше Шанхая? Но я думаю, что лично вам этого приказа отдавать не доведется. Для китайцев — это дело чести. Задачи будете ставить по обстановке.
 
— Скажите, генерал. Если я попрошу у Москвы разрешения назначить министром обороны вас? Ведь даже сам Рокоссовский был министром обороны в Польше, значит так можно. Пойдут ли они мне на встречу?
— Не знаю, господин президент. А если я, лично, попрошу вас об этом не просить, пойдете ли вы мне на встречу?
— Конечно я вам не откажу, я стольким вам обязан, что просто не посмею быть неблагодарной свиньей. Но почему?
— Понимаете ли, господин президент. Своих ребят я привел на чукотские скалы в сорок седьмом [11]. Пока не отстроили казармы, они три года в палатках жили, ради этой войны. Нет, конечно, тогда мы планировали войну против вас, а моя армия была ответом на операцию "Немыслимое", Теперь задача сменилась, враг другой, вместо броска на Вашингтон и Нью Йорк, нам предстоит бросок на Оттаву и Монреаль. Шесть лет это было для меня смыслом жизни. А лично мне вы ничем не обязаны. Советское правительство уже наградило меня Орденом Ленина, — Олешев хмыкнул, — "За выдающиеся дипломатические достижения". К тому-же, это и для вас будет не самым разумным решением.
— Невероятно! Три года в палатках… Какое счастье, что до той войны так и не дошло. Прошу вас, подскажите мне разумное решение, господин генерал.
— Министром обороны, несомненно нужно назначить генерала Риджуэйа. А первой задачей ему поставить — собрать под свои знамена как можно больше дезертиров. Все, кто примет новую присягу — пусть автоматически попадают под амнистию. Я думаю, что так ему удастся снова собрать почти всю свою армию. А военно-морским министром — любого из трех "гавайских" адмиралов. Флот примет любого из них. Кто там из них старший по возрасту? Но если хотите, запрошу у Москвы дополнительную консультацию.
— Очень обяжете, господин генерал. Запросите у них заодно и задачи для флота Республики. И желательно дату начала войны.
Николай Николаевич Олешев посмотрел на собеседника с откровенным сочувствием, и отрицательно чуть качнул волевым подбородком.
— Дату нам сообщат за сутки. Они и сами ее пока не знают. Остальное запрошу. Встретимся на обеде, а после все обсудим. Благодарю, что учли мою личную просьбу, господин президент.
* * *
19 июня 1953 года. Мехико. Бар неподалеку от городской тюрьмы
— Посиди тут, Гринго. Мне нужно вон с тем сеньором тет-а-тет побеседовать.
Тот, кого назвали Гринго, коротко кивнул и оценил "того сеньора". Обычный мелкий чиновник, продажный и вороватый. Ничего интересного.
Эрнест Хемингуэй допил текилу и придвинул себе бокал компаньона. Тот все равно никогда не пил, только заказывал и делал вид, а текила в этом баре была на удивление хороша. К тому-же, задаток гонорара, полученный в новеньких техасских долларах, которые несмотря на необъявленную войну, охотно принимали в Мексике — позволял ни в чем себе не отказывать.
Известный журналист и писатель оказался в Мексике не случайно, а по заданию крупнейшей и популярнейшей в мире коммунистической газеты "Правда", заключившей с ним просто невероятно выгодный по нынешним временам контракт. Контракт на книгу, в которой он опишет предстоящие события, в которых ему вот-вот предстояло поучаствовать. А еще они взялись издать "Старик и море" сразу на семи языках, включая китайский и корейский.
Все началось пять дней назад. Подошедший тогда к нему в гаванском баре "Эль Флоридита" элегантный джентльмен представился ничего не значащим для Хемингуэя именем, попросил разрешения присесть, а получив — заказал официанту два дайкири. Выпили.
— Вы разумеется не Джон Смит и дайкири вам неприятен. Вы каталонец, правда? Из интербригадовцев.
— Вы очень проницательный человек, мистер Хемингуэй. Я каталонец, но служил не в интернациональной бригаде, а в регулярной республиканской армии Каталонии. Впрочем, это дела давно минувших лет. Сейчас я Джон Смит, гражданин Республики Аляска и глава американского отдела советского издательства "Правда". Вам знакома эта газета?