"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— В смысле?
— Или пойдем, или нет! — улыбается принцесса.
— Этой шутке сто лет в обед, если не тысяча. Серьезно скажешь?
— Если найдем — договариваться надо. Если нет — искать другие варианты. И то, и другое — в Городе. Вет, чего ты такая сердитая сегодня?
— Не знаю, — та пожимает плечами. — Устала, наверное… Поспать надо.
Забираемся в спальник. Привычно поворачиваюсь к любимой, обнимаю ее… Не тут то было! Меня рывком укладывают на спину. На второй руке тоже пристраивается голова.
— Ты сегодня греешь двоих! — Ветка почти шипит.
Пал освобождает мою руку и легонько подталкивает в спину. Поворачиваюсь к Ветке, обнимаю ее и прижимаю к себе.
— Эй! — возмущается она. — Ты чего? Я сама решаю!..
— Вот и решай! Тебе же нужна жертва! Можешь прокусить мне горло и напиться крови. Или расслабиться и наслаждаться.
— Чем наслаждаться? Ты, вообще, знаешь, кто ты?
— Знаю. Грязная, противная полуобезьяна!
— Ты дурак! Полный и законченный дурак! И Палка твоя любимая — такая же дура! — эльфийка добавляет еще пару выражений. — Два законченных идиота!
Нежно провожу рукой по ее волосам и говорю:
— Настолько хреново?
— Что ты понимаешь! — эльфийка пытается вырваться из моих рук.
— Ты поплачь. Легче будет. Честное слово.
— «Поплачь!» — передразнивает она. — Разве слезами что-то поправишь?
И совершенно нелогично всхлипывает и утыкается в моё плечо:
— Почему, ну почему именно мы? А? Почему он не эльф?.. Так похож… Может у нас получилось бы, а?
Глажу ее по плечам, по голове. Ей это не нужно. Нужно выговориться.
— Поцелуй меня! — произносит Ветка. — Ну!
Нахожу губы. Поцелуй получается не очень долгий.
— Как следует!
Еще одна попытка.
— Не то. Совсем не то… — и новое всхлипывание.
Провожу рукой по волосам, вытираю мокрую щеку.
— Всё будет хорошо, Вет. Вот увидишь.
Она мотает головой, заодно стирая слезы со второй щеки.
— Если бы я не знала, что здесь есть эльфы, не удержалась бы… Он такой… такой… А вдруг у него иммунитет на нас?.. Может такое быть? А если нет? Я же его убью! Вам хорошо, вы точно знаете, что нельзя! — она спохватывается. — Ой, извини!
Только прижимаю ее крепче.
— Ты прости меня, Ду. Я тоже дура… Такая же, как Пал. Только она дура-принцесса, а я обычная дура…
— Не наговаривай на себя. Ты хорошая.
— Не знаю… Толку с этой хорошести… Спасибо тебе… Ладно, полегче стало. Отпускай меня. Только не совсем. Мне была обещана доля на сегодня. На спину ложись… Пал, забирай свою половинку! Мне столько не нужно!..
И я снова лежу, прижимая к себе обеих. Как же мы мало знаем о тех, кто рядом. А копни чуть поглубже, и страшные эльфийки оказываются беззащитными девчонками, носящими в себе боль поколений и жуткий груз безнадежности. Они крепятся, держатся, смотрятся и выглядят. Они сильны и ловки. Ничем не хуже мужчин. Вот только хотят ли на самом деле они быть такими?
Чем они отличаются от нас с братом? Наши народы мертвы. Наш недавно, но окончательно, их давно, но с надеждой, больше похожей на издевательство. Надеждой, которую очень легко убить… И совершенно непонятно, можно ли им помочь? А если можно, то как?
Неожиданная мысль приходит в голову:
— Вет, спишь?
Тишина.
— Пал?
— У? — сонный, не слишком довольный голос.
— Бывает, что из Поиска приходят беременными?
— Угу!
— А как часто?
— Почти всегда! Ду, поцелуй меня и давай спать, а?
Целую. И больше не мешаю. А сам не сплю. Прижимаю к себе двух несчастных девчонок и размышляю о сволочности окружающих нас миров. И тех, кто этими мирами руководит…
Палемалевизианоэль, эльфийкаИ снова утро, яркое солнце и сверкающий снег. От вчерашней эйфории не осталось и следа. Просто хорошее настроение. Ду пойдет с нами к эльфам. Как здорово! Лишний день, а может и не один! Здесь останется наш снежный домик, последний приют на пути в «цивилизованные земли». И неважно, что понятие цивилизации на диких планетах не совпадает с привычным. Там будет легче…
А пока укладываем рюкзаки. Снаряжение надо отдать внизу, на «сторожевом посту». Каким-то образом его вернут гномам. Повеселевшая Ветка надумала отправить с ним записку Михалу. Пусть пишет. От записки еще никто не умирал. Это не любовь.
— Как ты? — спрашивает подругу Дунг.
Та улыбается.
— Ты очень хорошая полуобезьяна. Я бы в тебя влюбилась. Но между нами два человека.
— Если не найдете эльфов, — говорит старший, — я провожу тебя через горы.
— Ну уж нет! — машет руками Ветка. — Пусть сам ко мне идет!
Встаем на лыжи. Вниз не вверх, и даже незакрепленные пятки мешают не очень сильно. Приходится, правда, обходиться без сложных маневров. Но нам важны не секунды… Закладываем виражи по широким полям, стараясь не разъезжаться слишком далеко. Ррыгша бежит по прямой, не повторяя наши выкрутасы. В сумме у нее получается быстрее. А у нас веселее!
Мы с Вет стоим на лыжах не хуже мальчишек! Как давно не было ничего подобного. Уже комплекс неполноценности успел развиться. Дунг пытается держаться ко мне поближе! Догони сначала! Закладывая вираж за виражом отрываюсь от него. Совсем немного, но отрываюсь! Я лучшая! Лыжа чиркает по спрятавшемуся по снегу камню и я кубарем лечу в снег. Ду резко тормозит, налетев на тот же самый булыжник, падает рядом.
Встаем, смеясь, отряхиваем друг с друга снег. Короткий поцелуй, и снова — вперед и вниз. Последний день перед цивилизованными землями…
Ррыгша уже дошла до бесснежной зоны. Стоит в начале тропы и нюхает воздух. Интересно, какой он, мир запахов, доступный собачьему носу? Увы, чтобы это узнать надо стать псиной! Или, хотя бы оборотнем. Посинеть… Хотя. Оборотни здесь разных цветов бывают.
Синенькая легла на камень и греется. Подъезжаем поближе к псине. Дальше надо аккуратней, снега всё меньше, а камней — больше, навернуться и легче, и неприятней. Подтягивается Ветка. Потом Ку. Некоторое время лавируем между камнями. Потом снимаем лыжи. Дальше пешком. Добегаем до Рыг и сбрасываем рюкзаки. Пристраиваюсь рядам с Ду, приваливаюсь к его боку, кладу голову на плечо! Как же хорошо…
Только мешает что-то неопределенное, слегка подзабытое… Это…
Успевшая пристроится на обычном месте оборотня переворачивается прямо с колен. Шерсть дыбом! Орем хором:
— Кто-то идет!
— Серые!
Восемь здоровенных фигур перегораживают дорогу вниз. Еще столько же вылезают с боков.
— Рыг! Уходи на снег! И драпай.
Поздно! Боковые четверки разделяются, дорога назад отрезана. Тролли быстры. Не так велики, как Матрена, но куда больше гномов и даже дваргов. Сквозь серую свалявшуюся шерсть выпирают бугры мускулов. На широченных плечах сравнительно небольшие головы. В маленьких круглых глазках ни следа интеллекта. Только злоба. Огромные узловатые дубины порхают в могучих руках. Слишком большие, чтобы пытаться блокировать или отводить удар. Только уклоняться. А значит, не будет работы в двойках и прикрытия спин. Единственный шанс — скорость…
Мы уже на ногах. Четыре стрелы уходят вправо, туда, где осталось всего двое. Снова стреляем по-разному, и на этот раз правы мы. Стрелы парней застревают в густой шерсти. Зато наши входят точно в глазницы. Тролли валятся назад.
— Рыг, беги!
Оборотня выскакивает из кольца.
— Беги, нас не спасти! — орет Дунг, с его губ срываются первые звуки Песни.
«Руби…», — вторит ему Куан.
Дальше я не слышу, вызывая в памяти свою мелодию. Какие же мы были дураки, любимый! Мы могли… Могли… Я не успевала тебя убить… Кто же знал… А теперь поздно… Но я станцую для тебя, любимый… Я уже танцую… Дубина со свистом проносятся над головой, другая разносит камень. Далеко, очень далеко, в паре ладоней… Клинок вспарывает живот, раздвигая шерсть, кожу, мышцы… Падают на землю внутренности… Мечутся серые тени, неповоротливые, медленные… Тело движется само, без участия сознания, оно ненужно, оно только мешает танцу. Самому главному танцу в жизни. Танцу Любви. Танцу Последней Надежды. Танцу Смерти…