"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Вечно ты, Нико, самовольничаешь, – вполголоса ворчал Дато, вытирая руки о какую-то тряпку, – Батоно капитан, сказал, чтобы без излишеств, а ты драку затеял…
– И таки шо вам не нравится? – пытался оправдаться Корено, старательно обтирая ботинки робой одного из валявшихся на полу мордоворотов. – Всеслав Романыч, шоб он был здоров, имел желаний за впечатления и немножко за уважение. Таки ми это устроили. А если вы имеете слов за излишества, таки где ви их видите? Смотрите сюдой глазами, – Коля приподнял за волосы одно из бесчувственных тел и продемонстрировал его другу. – Я имею мыслев, шо излишества – это когда поц немножко мертвый. А они таки дышат!
– Fool* (дурак, африкаанс)… – горестно вздыхал Барт, тряся за шкирку безвольно обвисшего китобоя, – Jy frats van die natuur * (ты ошибка природы, африкаанс). – Уронив бессловесного моряка на пол, бур ласково погладил покореженную трубу граммофона и снова вздохнул. – So 'n ding het gebreek …* (такую вещь сломал, африкаанс)
Хайд перевел ошарашенный взгляд со Льва, беззаботно болтавшего ногами на краю барной стойки, из-под которой, потирая ладонью набухающий синяк, затравленно выглядывал бармен, на не менее удивленных капитанов, а после – на ухмыляющегося Арсенина и явственно сглотнул слюну.
– Так что вы там говорили о рекомендациях для моих людей? – аккуратно отодвинув американца в сторону, Всеслав вышел из кабинета. – По-моему, – капитан обвел рукой зал, – слова здесь излишни.
– Да-да, – приходя в себя, промямлил Хайд, – похоже, что мы немного поторопились с выводами. Помнится, вы что-то говорили про деньги?
8 апреля 1900 года. Уолфиш-Бей
Когда утром следующего дня команда собралась за завтраком, Арсенин отметил про себя, насколько однообразно хмуры физиономии товарищей: кроме Дато, выспаться не удалось никому.
Сам Всеслав вечером, призвав на помощь уроки математики из морского корпуса, помогал Глэдис с хозяйскими расчетами, после уже она просвещала Арсенина о нравах и обычаях местного гарнизона, выложив за час больше полезной информации, чем вся команда собрала за прошедшее время. Покончив с делами, они решили отдохнуть от расчетов, рухнув в постель. В результате, когда довольные и уставшие мужчина и женщина смогли оторвать друг от друга и уснуть, часы пробили три ночи. Корено, в очередной раз убедившись в действенности своей харизмы и выведав окольными путями, что официантка Мадлен замужем, на пальцах договорился с ее подругой Бетти о свидании. Вот только ночью, когда Коля мольбами и уговорами выпроводил Льва ночевать в соседнюю комнату, с небольшим разрывом во времени заявились обе красотки. Мысленно поставив крест на возможности приятно провести вечер, одессит, не дожидаясь, пока подруги вцепятся друг другу в волосы, выставил обеих за дверь. Однако не прошло и пяти минут, как достигшие мирного соглашения соперницы возникли на пороге. И когда Коля в пятом часу выпроводил их восвояси, удовлетворение он испытывал только от мысли, что, несмотря на все старания странных подружек, честь русского флота вообще и российского матроса в частности он не посрамил…
Лёва в вакханалии участия не принимал, но, благодаря тонким гостиничным стенам, проснулся от первого же стона и заснуть больше не смог. И когда проказницы наконец удалились, радовался едва ли не больше Корено. Только недолго – завтрак начинался в семь и опоздания командиром не приветствовались.
Барт, решив навестить земляков из коммандо Ван Брика, предупредил Дато, что вернется через час и степенно удалился. Видимо, встреча прошла в теплой и дружественной обстановке, так как в гостиницу бур вернулся только в четвертом часу, пошатываясь и благоухая скотчем.
Механически поглощая завтрак, приятели обменялись едва ли десятком слов, и когда в девятом часу утра в сопровождении двух мордоворотов в гостиницу заявился фон Нойманн, он натолкнулся на стену из не предвещающих ничего хорошего взглядов. Сам кайзеровский шпион отнесся к данному факту равнодушно (по крайней мере, внешне), зато его телохранители явно побледнели и, судорожно вцепившись в рукояти револьверов, принялись нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Не обращая внимания на угрюмых русских, фон Нойманн небрежно поставил на стол пухлый кожаный саквояж с медным замочком, пожелал Арсенину удачи в его начинаниях и, сдержанно попрощавшись, ретировался.
 
Проводив немца равнодушным взглядом, Всеслав персонально проинструктировал каждого из подчиненных и разослал их по городу, а сам, захватив саквояж, неспешно пошагал в порт.
Обе намеченные встречи прошли без осложнений. Хозяин бригантины, получив задаток, заверил Арсенина, что все формальности уладит без проволочек и выход в море намечен на завтра. В «Черной каракатице» всё тоже прошло как нельзя лучше. Бармен, завидев Всеслава на пороге таверны, льстиво улыбаясь, выскочил из-за стойки и проводил гостя в уже знакомую тому комнату. Капитаны китобоев, включая гонористого поляка, выслушали подробные инструкции и, деловито пересчитав аванс, условились о точке и времени рандеву. Распрощавшись с американцами, Арсенин вышел на улицу и зябко поежился: над Уолфиш-беем, в прямом и переносном смысле, сгущались тучи. Вот только о намечающемся шторме мало кто догадывался.
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты красивая женщина? – мягко улыбнулся Арсенин, любуясь Глэдис, расчесывающейся перед зеркалом. – Необычайно красивая…
– «Кто-нибудь» – говорил, – звонко рассмеялась женщина и кокетливо улыбнувшись, показала язык отражению Всеслава. – А от вас, сударь, слышу впервые. А как иначе, Генрих? Хозяйка лучшего в городе заведения должна быть лучшей во всём, и сейчас я тебе это докажу…
Резко развернувшись, женщина прыжком преодолела четверть ярда, отделявших пуфик от кровати и, шутливо боднув Арсенина в грудь, опрокинула его на одеяло и скорчила потешно-угрожающую рожицу:
– Сразу сдашься, несчастный, или посопротивляешься?
– Я не несчастный, а счастливый, – фыркнул Всеслав, сдувая с кончика своего носа щекочущий женский локон. – И капитулирую безоговорочно. Вот сразу как поговорим, так и капитулирую.
– У тебя есть ровно пять минут, – Глэдис, воткнув локотки в мужскую грудь, водрузила поверх ладоней подбородок и заглянула в глаза Арсенину. – А потом я начинаю боевые действия… – женщина, призывно улыбаясь, плотоядно облизнула губы. – Ну что ж ты молчишь? Я жду…
– Если заведение лучшее, – задумчиво протянул Всеслав, меланхолично гладя женщину по волосам, – значит, его можно быстро и выгодно продать. Советую заняться этим безотлагательно.
– И зачем мне… нам это нужно? – тихо мурлыкнула женщина, по-кошачьи изгибаясь под мужской ладонью. – Трактир и гостиница приносят изрядный и стабильный доход, а что еще нужно, чтобы достойно встретить старость?
– Потому что через неделю цена на недвижимость сильно упадет, – предельно серьезным тоном произнес Всеслав. – Я вообще сомневаюсь, что через неделю здесь можно будет продать даже сарай, не то что гостиницу.
– Допустим, продала я гостиницу, – Глэдис, не желая становиться серьезной, потерлась щекой о его ладонь. – А что дальше?
– Дальше? – грустно усмехнулся Арсенин и недовольно дернул щекой. – Хороший вопрос, еще б ответ на него знать… Но ты не волнуйся, – он ласково улыбнулся моментально напрягшейся женщине, – это не о тебе. Так – мысли вслух. С тобою всё проще. Продав гостиницу, положишь деньги на депозит Марсельского банка, пересечешь границу немецких колоний, благо, это проблем не представляет. Будут проблемы – обратись к Нойманну, он поможет. В Свакопмунде сядешь на поезд и по Западной железной дороге доедешь до французского Алжира. Оттуда пароходом до Марселя. В марсельском порту найдешь таверну «У Софи», ее хозяйка хорошая Ко… хорошая знакомая нашего турка, он тебе черкнет для неё письмецо…
– Хозя-я-я-йка? – Глэдис, подозрительно вглядываясь в лицо Арсенина, сжала губы в тонкую струнку. – Знакомая турка, говоришь? Или твоя?