"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Дело в том, что фамилию Баден-Пауэлл я знал, но не по местным сводкам, а еще по школьным временам. В моей школе имелся отряд скаутов и его активисты смастрячили огромную стенгазету, посвященную основателю их движения – полковнику Баден-Пауэлу. Надо сказать, на совесть смастрячили: ярко, красочно, масштабно. Я сам не раз сие творение рассматривал, приводил своим олухам в пример, и даже некоторые статьи в той газете читал. И точно помню, что в моей истории город, который защищал сей полковник, устоял. Не взяли его буры. А здесь, выходит, история пошла по другому сценарию? И не сама по себе, а благодаря мне? Ведь пока я в госпитале лежал, мне друзья-товарищи все уши прожужжали, что стихийный штурм Мафекинга начался только благодаря моей песне и их страстному желанию отомстить за мое ранение. А победа стала возможной благодаря тому, что Всеслав Романович поднял захлебнувшуюся атаку и повел людей в штыки. На левом фланге. А на правом Дато с Корено разбойничали. А падение Мафекинга для британцев – это не просто потеря людей и территорий, это и политическая оплеуха (маленькие республики отбирают землю у большой Империи!), и стратегическая неудача! Потому что Мафекинг контролировал территорию между владениями буров и германскими колониями, а теперь преград между пусть тайными, но союзниками, нет. А там, глядишь, и вообще британскую блокаду Африки прорвать получится. И все это не просто так, а благодаря нам: капитану Арсенину и его команде. Мне, скромному, в частности. Кстати! Исходя из услышанного, проблемы с недостатком артиллерии на полях сражений – это тоже наших рук дело! Ведь никто иной, как Дато свет Туташхиа собственноручно прирезал того Перси Скотта, когда наша компашка из Дурбана сбегала. И портфельчик коменданта мы тогда ненароком прихватили. А там не просто бумажки, а там вон чего… Мы, благодаря тому портфелю, клише-матрицы бурских денег перехватили, а выходит, не только экономику Трансвааля спасли, но и уйму жизней впридачу… Ай да мы, ай да молодцы… Покосившись на зеркало я горделиво подмигнул своему отражению (а что? вполне заслужил…) и накапал себе очередную рюмку.
Надо сказать, что поначалу знакомство со стеклянной леди не заладилось, но уже после третьей стопки я постиг всю глубину её внутреннего мира, и дальше дело пошло проще. И в самом деле, чего тут сложного? Наливай да пей. Вот и я выпью: за помин души британского капитана и изобретателя Перси Скотта! Пусть земля тебе будет пухом, бедняга! А ведь не попадись ты нам на пути, плавал бы себе по морям-океанам, глядишь, до адмирала бы и доплавался… Стоп! А про адмирала Перси Скотта я передачу по телевизору смотрел, то ли канал «Оружие» экскурс в историю устроил, то ли британцы про жизнь замечательных людей вещали, не помню, но не суть! Тот Скотт, про которого я смотрел, к началу нашей Первой Мировой стал адмиралом [174], и к тому же изобрел и внедрил на британском флоте устройства и методики, с помощью которых в разы увеличилась точность отдельно взятого комендора. Помнится, диктор взахлеб трещал, что благодаря той методике бритты фрицам в Ютландском сражении изрядно наваляли… А теперь, если Скотт мертв, значит, и методики такой не будет и стрелять английский артиллеристы будут по старинке?.. Если это, конечно, тот Скотт, а не какая иная зверюга, много различных скотов тут бегает, всех не упомнишь.
Как бы там ни было, благодаря нашей команде жизнь буров на фронтах стала чуть проще. Тем более, что благодаря стараниям господина Кочеткова, у буров теперь все другое, даже президент. Всеслав Романович рассказывал, что прежнего президента Крюгера некто Черчилль убил. Лейтенант Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль. Значит, и «жирного борова» в этом мире не будет. Уже легче. А там, глядишь, еще пару-тройку одиозных личностей к ногтю прижмем, еще чуток полегче жить станет. Наверное. Кстати! Колька Корено хвастался, что в крайнем рейде лейтенантика интересного, из Indian Ambulance Corps, изловил. Колька не столько фактом поимки хвастал, сколько тем, что без запинки имя его выговаривать может: Мохандас Карамчанд Ганди… Да-да! Тот самый, который «Махатма», не больше, ни меньше… Точнее, он пока еще не «махатма», этот титул ему по сроку службы не положен, но я-то знаю, кем он станет! Или не уже станет? Не важно: по возвращении в Преторию надо будет лагерь военнопленных посетить, да с товарищем Ганди познакомиться. Полюбопытствовать, как автор сатьяграха (теория ненасильственного сопротивления) в военнопленные попал? Но это после, а пока в Уолфиш-Бее с делами разгрестись надо. Если выживу, расскажу, как разгребали. А пока – еще стопку и спать: завтра Всеслав Романович приезжает, с ним не подуркуешь.
Глава вторая
– В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми, – весело фыркнул Троцкий, внимательно наблюдая, как Арсенин неторопливо пересекает границу, отделяющую черту города от дикой природы.
Дабы у путешественников не оставалось сомнений, что скитаниям по бушу пришел конец и они попали в культурное место, городские власти потрудились на совесть. На въезде в город установили верстовой столб, патриотично раскрасив его в цвета национального флага, украсили его широченной (правда, уже покосившейся) доской с помпезной надписью «Уолфиш-Бей», а на обочине воткнули красно-белый скворечник, гордо именуемый караульной будкой. Да! Еще замостили ближайшие к будке триста ярдов дороги булыжником и перегородили путь донельзя скрипучим шлагбаумом, приставив к нему пяток колониальных полицейских. Две армейские палатки часовые установили сами. И хотя это место считалось уже городской окраиной, иных признаков цивилизации в радиусе ближайшей полумили не наблюдалось.
Молодой человек, облюбовав массивный валун ярдах в пяти от условного фронтира, третий день подряд восседал на булыжнике, словно на троне, ожидая подзадержавшихся в пути товарищей.
В первый день «вахты» вечно скучающие караульные еще как-то пытались доставать Льва расспросами, но из-за неразговорчивости германца (по документам) это занятие им быстро прискучило, и полицейские, махнув на молчаливого боша рукой, оставили его в покое. А на второй день ожидания (переночевав в городе, Лев с рассветом вновь заявился к посту) сочли его новой достопримечательностью и даже поделились обедом. И только на третий день, после бесконечных (и уже порядком надоевших) пари с самим собой о том, кто же из друзей прибудет первым, тоскливое ожидание наконец-то закончилось.
– За ним бежал беспризорный, – продолжал скалиться молодой человек, переводя радостный взгляд с капитана, ведущего в поводу понурую, всю в пыли, лошадку, на полицейского, пытавшегося что-то втолковать измученному дорогой путнику.
Арсенин, не особо вслушиваясь в сбивчивую скороговорку, устало отмахнулся, но, пройдя пару шагов, видимо озаренный какой-то идеей, остановился и вернулся к будке. Озадачив караульных длиннющей инструкцией и конкретными указаниями, капитан подтвердил вескость своих слов фунтовой купюрой, презентованной старшему полицейскому, после чего подошел к приплясывающему о нетерпения Троцкому.
– Это вы сейчас о ком, юноша? – Арсенин, ловко увернувшись от объятий товарища, добродушно улыбнулся. – О моем Росинанте, служителе закона или… о себе?
– Да так, – Лев, крепко пожав протянутую руку, решил не утруждаться объяснениями, – к слову пришлось. С прибытием, Всеслав Романович! – и, переводя разговор на другую тему, полюбопытствовал:
– А чего вы там караульным втолковывали, да еще и проспонсировали их?
– Про что я сделал? – удивленно приподнял бровь капитан, с недоумением глядя на Троцкого.
– Ну, денежкой одарили сверх положенного, – чуть помявшись, промямлил Лев, внутренне досадуя на допущенную оплошность. – Въездную пошлину внесли, а потом аж целый фунт… э-э-э… подарили.