"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Через неделю Всеслав Романович, Датико, Коля и Барт (если к тому времени поправится) уезжают в Уолфиш-Бей, а я, скорее всего, — нет. Вчера принесли приказ, что после излечения меня направляют к новому месту службы — в Преторию. В личное коммандо президента Боты. В новую гвардию, так сказать. Поделился я этой «радостью» с Датико. А он глянул на меня так грустно, улыбнулся по-доброму, словно малыша по головке погладил, и говорит: мне, мол, тебя будет не хватать, но зато душа моя будет спокойна, что с тобой все в порядке и больше я тебя не потеряю. Езжай, говорит, и не думай. А сам ушел. Сразу.
Барт тоже говорит, что это честь великая, а сам глаза в сторону отводит. А я как про честь услыхал, так про свое награждение и вспомнил. Наедине. В палатке. И сразу такое чествование поперек глотки встало. Не хо-чу. Еще раз такой чести — не хочу. И пусть следовать полученному приказу правильно, и по закону, и по трезвом (читай — шкурном) разумении, — не хочу. Я — бывший учитель, но пользоваться учебником под названием «Книга жизни: правильные ответы на все вопросы» так и не научился.
В той умной книге, словно на блюдечке, преподносят готовые ответы и даже решения. Вот только вчитываясь в ответы, понимаешь, что не всегда наше «правильно» сходится с общепринятым «верно». Потому как даются те ответы лишь на типовые ситуации, условно приближенные к быту. А ни на один действительно важный вопрос ответов нет. Я все это понимаю, но все равно думаю, размышляю, прикидываю…
Нам не дано с тобой понять…. Нет, ну вот же привязалась и отвязываться не хочет. А может, все верно? Нам не дано, а почему все и сразу должно быть дано, спрашивается? Мы с рождения привыкли кушать с ложечки, впитывать готовые догмы и аксиомы, моментально ставя крест на восприятии того, что не дано. А может, всего-то и нужно понять, что пресловутое «дано» лишь условие задачи? А вот каким будет решение, зависит только от тебя. И совсем не обязательно, чтобы верный ответ в жизни сошелся с ответом из учебника.
Так что ну ее к чертям, эту Преторию, гвардия и без меня обойдется. Потому как без блеска и лоска придворных войск я обойтись могу, а без улыбки Дато — нет. Так что пусть там, где мои друзья, опасно, но зато мне с ними хорошо и спокойно. Надежно. И им со мной — тоже. Решено: собираю манатки и сваливаю по-английски. На фронт, к друзьям. Может быть, это и неверно, но зато — правильно. Лично для меня.
Сергей Бузинин
Последняя песнь Акелы. Книга третья
Даешь! Нам не восстать под барабанный бой.
Стая Хищных Птиц
Вместо райских голубиц –
И солдаты не придут с передовой.
«Марш хищных птиц»
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку –
каждый выбирает для себя.
Пролог
Громоздкие напольные часы гулким боем возвестили о наступлении полдня и, оставаясь равнодушными к монотонно расхаживающему по комнате долговязому бородатому мужчине в длиннополом сюртуке, продолжали отмерять кусочки времени, которые люди называли минутами.
Бородач бросил короткий, нетерпеливый взгляд на циферблат и, игнорируя ироничную усмешку невысокого крепыша, развалившегося в кресле и водрузившего ноги на журнальный столик, вынул из внутреннего кармана пиджака короткую трубку и охлопал карманы в поисках спичек. Справедливо предполагая, что поиски вряд ли увенчаются успехом, крепыш нехотя выбрался из кресла и, небрежно чиркнув длинной шведской спичкой о голенище пыльных сапог, поднес трепещущий огонёк товарищу. Тот, благодарно качнув окладистой бородой, раскурил трубку и с монументальным видом надолго замер напротив окна.
– Якубус! – сочно потянулся крепыш, пронаблюдав полчаса за бородачом, застывшим, словно обелиск перед окном. – Скажите честно: на улице комедианты дают представление или молодые бауэрфрауэн отплясывают доммвелок, задирая юбки выше головы? Давненько за вами слежу и скажу по чести, я уже не могу и представить, какое зрелище заставило вас прилипнуть к окну. Так что же?
– Дом, – не оборачиваясь, скупо обронил бородач. – Люди строят дом, Кристиан. Только представьте, мой друг, вокруг война, а они строят… Счастливцы… И ещё. Не нужно столько официоза, оставим «выканье» дипломатам. Зови меня просто – Коос. Мы не в церкви, да и ты не пастырь, – бородач вдруг запнулся на полуслове и тоскливо взглянул на собеседника. – Да и когда мы еще в церковь-то попадём?
– Служение в храме – для праздничных дней, друг мой, Коос, – с легким надрывом вздохнул Кристиан, – а в беду и на войне надо верить, что Бог с тобой. Просто верить. А что же до остального – как ва… тебе будет угодно, – крепыш покладисто кивнул и вновь плюхнулся в кресло. – Даю голову на отсечение, вы… тьфу, ты! Ты! Ты сейчас думал о своей ферме. Сколько там уже не появлялся?
– В Лихтенбурге-то? – погрузившись на мгновение в радостные воспоминания, скупо улыбнулся Коос. – Почитай с Рождества и не был. А как англичане Старка и его головорезов с цепи спустили, так и вовсе семью в буш перевез. Есть там у меня одно укромное местечко. Пусть заищутся.
– Ну, учитывая, сколько там рабочих рук, смерть от скуки и голода им не грозит, – хмыкнул Кристиан. – Сколько у тебя детей? Десять?
– Двенадцать, – с едва заметной грустью улыбнулся бородач. – Единокровных – двенадцать. А перед самой войной еще шестерых сорванцов усыновили. И впрямь – не соскучатся.
– Ну, такой оравой ты после войны свое хозяйство вмиг восстановишь, – чуть завистливо протянул Кристиан и потянулся к пузатой бутылке, стоящей на краю столика. – Или англичане до него еще не добрались?
– Не знаю, – пожал плечами Коос. – Может, стоит, а может, и в щепки разнесли. Говорю же, с зимы в те края не наведывался. С британцев станется. Мы, когда сюда добирались, через Фрейхед проезжали, так вот от дома Луиса и впрямь мало что осталось. Две стены – и те в дырах… Что за люди? Ну, считают они Луиса врагом, ну, воюем мы с ними, так зачем мстить-то, да еще так мелко?..
– Тем более что толку от той мести – ноль, – язвительно ухмыльнулся Кристиан, набулькав полный стакан и смакующе вдыхая аромат коллекционного коньяка. – Луис уже в этих апартаментах обжился и по всему видно – чувствует себя прекрасно, – мужчина залпом, словно пил не дорогущий напиток, а самопальную сивуху, замахнул стакан и довольно зажмурился. – Вон какие мебеля себе завел…
– Вот-вот, – укоризненно качнул бородой Коос, – столик антикварный, чуть ли не королевский, а ты на него – сапожищи! Они же грязные!
– И то верно, непорядок, – нахмурился Кристиан, рассматривая свою обувь, словно увидел в первый раз. – Сдается мне, что когда я ноги на стол умащивал, сапоги почище были… Надо будет как-то поделикатней Луису намекнуть, чтоб прислугу порасторопней взял…
Прерывая раздумья Кристиана, распахнулись сворки двери, и молодой негр в расшитой золотыми галунами ливрее громогласно возвестил:
– Его высокопревосходительство президент республики Трансвааль!
Заключительные слова ещё звенели в воздухе, когда в комнату стремительно вошел синеглазый мужчина в военном френче без знаков различия. Луис Бота – самый молодой генерал республики, а теперь уже и её президент. Следом за ним, неторопливо и аккуратно, словно опасаясь помять новенькие мундиры, но и стараясь не отставать, гулко притопали генералы Снеман и Эразмус. Буквально минутой позже в кабинет беззвучно просочились адъютант Боты Спиерхелд и фон Сток, немецкий военный советник, официально числящийся чуть ли не комвияжером, но носящий цивильный пиджак, словно майорский китель.