"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— И вывод из всего сказанного очень прост, — задумчиво произнес Дальмонт. — Нашей армии не хватает мобильности…
— Вывод еще проще, дружище, — рассмеялся Фрэнк. — Даже если ты от кого-то удираешь, не забывай поглядывать вперед. То есть, меняя одну позицию на другую, не забывай о третьей. Ну и мобильность, конечно, куда ж без нее….
Оставив лейтенанта обдумывать новую информацию, Бёрнхем порысил в голову колонны, а когда вернулся, Дальмонт уже о чем-то спорил с Митчеллом.
— …И все же я считаю, — одухотворенно размахивал руками Генри, — что порядочный христианин должен делать добрые дела ежедневно!
— Эт старушку что ль через улицу перевести, чтоб ненароком конкой не зашибло? — коротко хохотнул Майлз. — Так вот что я тебе скажу, паря, там, где я хожу, обычно ни старушки, ни улицы не водятся!
— Ну почему сразу старушку? — смутился лейтенант. — Любая помощь ближнему своему — это уже благое дело…
— А ежли я, к примеру, кому из конвойников в зубы дам, чтоб он, значица, службу нес, а не листья на деревьях считал, — продолжал ржать Майлз, — мне это как доброе дело на сегодня зачтется али как?
Заметив подъехавшего вплотную Бёрнхема, он вопросительно прищурился.
— Чиф, а ты про доброе дело на каждый день чего умного скажешь или нет?
— Скажу, — ухмыльнулся Фрэнк. — Скажу, Майлз, что когда я вытащил твою задницу из кутузки, я считал, что сделал доброе дело, тогда как мистер Линдерман считал, что сделает доброе дело, если тебя вздернет. Доброе дело мы сделали или плохое, решать не нам — Всевышнему. А пока живи, как знаешь, и делай, что должен, вот и вся мудрость.
Майлз открыл было рот, но, заметив запрещающий жест Фрэнка, осекся и замер. К спорщикам подъехали Шрейдер и Сварт, донельзя озадаченные и от того угрюмые.
— Тут вот какая незадача вышла, чиф, — чуть сконфуженно пробубнил немец. — Сдается мне, проводник нас куда-то не туда завел…
— Вот и я о том же, — в тон ему пробасил Сварт. — Мы когда о прошлом годе где-то тут шлялись, кажись, не так все было. Как по-моему, то ни реки, ни оврагов тут быть не должно, а тут сам посмотри. С юга ветер влагой несет, вместо буша перелесок дохлый, а за тем лесочком овраги… Руку на отсечение даю, не туда мы пришли, не туда…
— Значит, так, — моментально подобрался Бёрнхем. — Ты, Макс, — он ткнул пальцем в грудь наемника, — тащи сюда этого зас… проводника. Ты, Сварт, — палец переместился на «пирата», — навтыкай своим, чтоб настороже были. Генри! Выбейте пыль и дурь из своего конвоя, пусть оружие в боевую готовность приведут, а я пока Роя пну. Неладно тут что-то…
Все распоряжения оказались напрасны. Они не успели.
Заметив Шрейдера, несущегося в голову колонны во весь опор, проводник ловким кульбитом кувыркнулся в ближайшие заросли, а из оврага на дорогу с винтовками наперевес вымахнули десятка два конных бюргеров. Еще с десяток, но уже пеших, вышагнул из-за из кустов, словно там и рос.
— Ну и чего застыли? — насмешливо выкрикнул бородатый бюргер, закидывая винтовку на плечо. — Слезаем с лошадок и оружие кладем на землю. Мед-лен-но!
Бёрнхем, наблюдая, как его люди спешиваются один за другим, зло скрипнул зубами и неторопливо потащил карабин из седельной кобуры. Сопротивляться при таком раскладе мог только самоубийца.
Внезапно над дорогой разнесся рык Паркера: «Ленту ровнее держи, ленту!», и длинная, патронов на двадцать, очередь раскидала плотную толпу буров по сторонам.
Люди и лошади еще валились на землю, когда Фрэнк, вырвав винчестер из кобуры, свалил ближнего к нему бура выстрелом навскидку. Время словно растянулось. Вся жизнь сконцентрировалась в нехитром наборе: движение ствола, рывок скобы, выстрел! Вокруг ржали лошади, орали и палили люди, пыль стояла столбом.
Бёрнхем выпрыгнул из седла и откатился в сторону, успевая вырвать взглядом то один, то другой кадр из ленты бытия.
Чуть правее Дальмонт, позабыв про револьвер, отцовской саблей пластал в щепы ложе винтовки оскалившегося бородача. Где-то в начале колонны Картрайт, навалившись поверх пускающего кровавые пузыри Хоста, палил с двух рук. Майлз, закатившись под дно фургона, методично отстреливал самых шустрых, да и вообще любого, кто имел неосторожность попасть ему на прицел. Прорезав общий шум и гам, откуда-то неожиданно громко щелкнул выстрел, и Шрейдер, отлетев к ближайшему дереву, сполз на землю. Сварт рванулся было к нему, но сцепился по дороге с двумя почти неотличимыми от него бородачами врукопашную. Кто-то из конвоиров пытался отстреливаться, часто, но, к сожалению, безуспешно. Кто-то выл в голос, стоя над телом убитого товарища. Кто-то просто приник ничком к земле, дожидаясь то ли конца заварухи, то ли уже чистилища. Наемники из команды Сварта при первых же выстрелах шустро рванули в кусты, и теперь из-за стены зарослей неслась частая пальба, правда, кто и кого убивал, сказать было решительно невозможно.
 
Пулемет, подавившись очередным патроном, смолк, и из фургона доносились лишь отдельные выстрелы, приносившие как бы не больше пользы, чем очереди до них. И хотя у Бёрнхема была привычка вести отсчет выстрелов, патроны в магазине закончились как-то внезапно и в самый неподходящий момент. Отбросив бесполезный винчестер в одну сторону, он отпрыгнул в другую и револьверным выстрелом смел с дороги так не вовремя выскочившего навстречу бура. Следующие несколько мгновений слились в одно сплошное движение, прыжок-выстрел, перекат, еще один. И сплошное мельтешение лиц и тел перед глазами, хриплые крики, звон стали, приглушенный общим гамом грохот выстрелов и пронзительно-противный свист пуль. И только одна мысль в голове: «…только бы успеть…» и уже не важно, что именно, главное — успеть… С трудом уместившись за невзрачным камешком, Фрэнк, запаленно дыша, лихорадочно вставлял патроны в каморы барабана. Спустя бесконечно тянущиеся секунды рамка со щелчком встала на место, и новый выстрел оборвал еще одну жизнь. Тяжелая, но привычная работа разменивать свинец пуль на время. Время для того, чтобы жить самому, пусть и убивая других.
Все кончилось так же внезапно, как и началось.
Бёрнхем обвел дорогу взглядом. На душе было пусто и холодно. Слева от обочины, прислонившись к дереву и даже после смерти не выпустив винтовку из рук, сидел Шрейдер. Чуть поодаль, силясь зубами затянуть тряпку на простреленном предплечье, хрипло матерился Сварт, а из четверых его людей из кустов на дорогу, задыхаясь и пошатываясь от усталости, вышли лишь двое. Уилл нежно баюкал хрипящего от боли Хоста и что-то потихоньку ему напевал. Паркер, облокотившись на еще дымящийся ствол пулемета, задумчиво разглядывал мешанину тел, заваливших дорогу вплоть до обрыва. Чуть правее и дальше от него стоял на коленях Дальмонт. Каждый раз, когда юный британец пытался вытащить саблю из тела зарубленного им бура, его мучительно рвало. Двое уцелевших конвойных уселись прямиком в пыль и тоскливо смотрели то на лейтенанта, то на погибших товарищей.
— Послушай, приятель, — хмурый верзила, фамилию которого Фрэнк так и не смог запомнить, толкнул Паркера в бок. — Меня-то сюда по приказу королевы прислали, а ты-то какого черта здесь забыл?
— Фрэнк Бёрнхем мой друг, — не изменив позы, обронил Паркер.
— Ну и хрен ли с того? — удивился верзила. — У меня много друзей…
— А у меня нет…
Англичанин недоуменно покачал головой, сплюнул и, привалившись к колесу фургона, надолго присосался к своей фляжке.
— Вот мы и сделали доброе дело на сегодня, — пробормотал Митчелл, кривя губы на каждом слове. — Не правда ли, чиф?
— Доброе дело… — эхом отозвался Бёрнхем. — Доброе дело на сегодня…
  
Глава вторая
 
27 февраля 1900 года. Фактория Старого Коули
Фургон, двигающийся в сторону фактории, девушка и кошка заметили где-то около полудня. Сначала на дороге заклубилась стелющаяся над землей пыль, а следом за нею из-за поворота вывернула и сама повозка, влекомая двумя лошадьми. Точнее, назвать эту колымагу фургоном можно было только из сострадания. Длиннющая телега с четырьмя голыми дугами для тента громыхала железом и скрипела, даже находясь в отдалении, а уж представить себя в качестве пассажира этого тарантаса… Только в страшном сне. Управлял сим недоразумением какой-то человек, судя по коренастой фигуре, мужчина, но из-за дальности расстояния рассмотреть его лицо Полина не смогла, как ни старалась. Собаки ни рядом с фургоном, ни внутри оного она не заметила и, рассудив, что коли телега неспешно катится не со стороны Стомбвилля, а по дороге, ведущей к Масонга — небольшой кафрской деревеньке, то это опять не Пелевин. Грустно вздохнув, девушка обменялась с Феей печальными взглядами и медленно спустилась с чердака блокгауза.