"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— А я и хотела, — с вызовом бросила Полина. — Когда ты юбку изнахратил, бабушкин подарок, кстати, я была готова тебя на клочки порвать. Только заряды пожалела.
— Так что ж ты в крокодила-то не стреляла? — возмутился Алексей. — Тоже заряды пожалела? Вместо того чтоб визгом зверей по округе распугивать, шарахнула бы ему по зенкам с двух стволов, и вся недолга!
— Не подумала-а-а, — виновато всхлипнув, потупилась Полина. — Я со страху не то что про пистолет, как меня звать позабыла, а ты говоришь — шарахнула…
— Ты стрелять-то хоть умеешь? — ехидно усмехнулся траппер, подтягивая ремень винтовки. — Или пистолетик у тебя так, для форсу?
— Вот только попробуй мою юбку еще раз хотя бы пальцем тронуть, — моментально нахохлилась Полина. — Сразу и узнаешь, умею ли я стрелять или нет!
— Экзамены устраивать ни времени, ни огнеприпасов нет, — примирительно поднял ладони Алексей. — Пока что на слово поверю. Ты вот что сделай: если какая-никакая тварь вдруг полезет, представь, что она на остатки юбки покушается, и смело пали ей в лоб. Только в ежиков не стреляй, их здесь мало.
И, не дожидаясь, пока возмущенная Полина перестанет судорожно сглатывать воздух и подберет ответ, в несколько шагов достиг зарослей и растворился среди деревьев.
Вернувшись через пару часов, Алексей с приятным удивлением констатировал факт, что за время его отсутствия стоянка приняла обихоженный, можно даже сказать, уютный вид.
Посредине поляны, отбрасывая неровные тени на две мягкие даже на вид лежанки, потрескивал сучьями небольшой костер. На одной из самодельных постелей Поля о чем-то секретничала с Феей, а на второй, положив голову на хозяйский рюкзак, важно возлежал Бирюш.
С появлением добытчика ситуация моментально изменилась. Девушка без лишних слов занялась добычей, Пелевин принялся чистить и смазывать оружие, а Бирюш и Фея, усевшись рядком напротив Полины, провожать внимательными взглядами каждое ее движение.
— …Вот только что такое настоящий сават, я в тот раз так и не увидела, — Полина, подбросив в огонь сухую ветку, продолжила начатый еще во время ужина рассказ. — Встали они, значит, друг напротив друга. Камаль Потен ногами воздух лупит, дядя Поль боксерскую позу принял и на месте танцует, я на стойке сижу, ножками дрыгаю. Ну, думаю, сейчас начнется потеха. Тут бабуля им и говорит, мол, это для дикарей боль — мерило самоценности. Но мы ж не дикари… Петухи галльские смутились, в затылках чешут… Смешные такие… Дядя Поль рубашку с пола поднял и говорит, а как, мол, тогда узнать, кто из нас сильней и тебя, Софи, достойней? Бабулю мою Софьей зовут, вот они ее на свой лягушачий лад и звали так — Софи. А бабуля им: что это, мол, за состязание? Какой мне толк с того, что вы сейчас друг дружку перекалечите да заодно всю таверну по досточкам разнесете? Вот кто кого перепьет, тот и сильнее. Платит каждый сам. Жених без денег мне, ну то есть ей, не нужен…
— Ну и кто кого? — коротко хохотнул Пелевин, представляя в красках сцену соревнования. — Кто свататься-то пришел или, вернее сказать, приполз?
— А никто, — озорно улыбнулась Полина. — Обоих готовенькими друзья утащили. Когда они восьмую на двоих бутыль допивали, Потен лицом в тарелку уткнулся. Помню, бабуля, глядя на него, почему-то сказала, что чем-то родным повеяло. А дядя Поль как из горла хлестал, так с бутылью у рта и рухнул. Сколько лет прошло, я ведь совсем маленькая тогда была, а как их уносили, хорошо помню.
Девушка прищурилась и уставилась в пламя костра, словно в книгу, повествующую о былых годах.
— Потен, тот сквозь сон все какую-то песню вопил, — погрузившись в воспоминания, Полина забавно сморщила лоб. — Вроде бы вот эту… — Она прокашлялась и затянула, подражая мужскому хрипу, — пятнадцать человек на сундук мертвеца! — Девушка поперхнулась на полуслове, откашлялась и продолжила: — Пробасит так смешно: «йо-хо-хо!» и хрипит: «…и бутылку рома!», а сам дрыхнет. Мимо дядю Поля несут, а он, как горнист, бутыль ко рту прижимает… В ней и не осталось уже ничего, а он все пытается на ней «Зорю» сыграть…
Внезапно загрустив, девушка замолчала и уставилась куда-то сквозь огонь невидящим взглядом.
— Так, выходит, ты Мерьеза давно знаешь? — Алексей вынул из костра тлеющую ветку, поднес ее к трубке.
— Знала, — словно эхо, откликнулась Полина. — Сколько себя помню, столько и его. Он у бабули в закадычных приятелях числился…
— А раньше с ним, с Мерьезом то бишь, путешествовать доводилось? — не выпуская чубук изо рта, Леша выдохнул тонкую струю дыма и с наслаждением затянулся вновь.
— Конечно! — уже повеселевшим тоном ответила Полина. — Когда мне десять лет исполнилось, он меня на праздник в Монпелье возил! — блеснула она улыбкой, вспомнив радостные моменты детства. — Ух, и повеселились же мы тогда! Правда, через год дядя Поль в Африку уехал, и с тех пор мы почти не виделись.
— Ну, теперь-то и я знаю, почему Мерьез почти все время в Африке проводил, — хитро прищурившись, небрежно бросил Алексей. — Насмотревшись на твои выходки, он выбрал тихое и спокойное местечко подальше от тебя…
Еле успев увернуться от здоровенного мосла, он тут же рухнул на землю, сметенный Бирюшем с Феей, дружно рванувшими следом за костью.
— Да ладно тебе, хватит злиться, — примирительно протянул Пелевин через некоторое время. — Извини, без ума ляпнул.
Девушка недовольно дернула плечом, но, чуть подумав, взглянула на Алексея уже без особой злости и согласно кивнула.
— То, что ты дружбу с… занятными людьми водишь, я уже понял, — с облегчением вздохнул траппер. — Только будь добра, объясни, каким ветром тебя в нашу глушь занесло?
— Мне в Преторию, ту, что в Трансваале, надо, — пожала плечами девушка. — Вот и отправилась.
— А чего эдак замысловато? — удивился Алексей. — Пароходом до португальских колоний, а оттуда поездом до Претории куда как проще добираться, да и комфорта не в пример больше. А ты напрямки через буш. — Он немного подумал и добавил: — Хотя через буш все ж побыстрее будет…
— Бабушка так и хотела, — устало зевнула Полина. — Сначала пароходом, потом поездом. Только я ее уговорила, что меня через море Годфри перевезет. Больно мне романтики морской хотелось, чтоб паруса, чтоб ветер в лицо! А на пароходе какая романтика? Дым, шум, суета и надоедливые стюарды. Не хо-чу. Бабуля согласилась, но настояла, чтоб с парохода я на поезд села. Вот только в Алжирском порту мне дядя Поль случайно повстречался, ну, я к нему в попутчицы и напросилась. А как за меня де Колэнпрэн попросил, и вовсе деваться некуда стало.
Девушка протяжно зевнула и, прижав к себе сонно урчащую Фею, свернулась клубком на своей лежанке. Пелевин, вглядываясь в игру теней на затухающих углях, некоторое время прислушивался к размеренному сопению кошечки и ее хозяйки и о чем-то размышлял. Так и не приняв никакого решения, он раздосадованно махнул рукой, укрыл обеих кошек одеялом и завалился спать. Утро вечера мудренее, поговорка насколько древняя, настолько же и верная.
Проснулся Пелевин достаточно рано. Разминаясь, он вдруг вспомнил вчерашнюю побудку от ледяного душа и, решив выяснить, распространяются ли планы Полины и на сегодняшнее утро, осторожно лег на свое место и притворился спящим. Вскоре притворство перешло в настоящий сон, и вновь он проснулся уже от мелодичных французских напевов, доносящихся от ручья.
Спать больше не хотелось, притворяться — тем более, и после непродолжительного завтрака маленький отряд двинулся в путь, причем перед отправкой в поход Фея легко запрыгнула на загривок удивленного пса и слезать на землю отказалась категорически. Зрелище недовольно урчащей кошки, устраивающейся на спине собаки, напомнило Алексею Басурмана, взбирающегося на Варенькин плетень, а следом пришел образ и самой Вари. Пелевин молча стер с лица то ли испарину, то ли слезы и в дорогу отправился с тяжестью на душе.
Первую половину дня они прошагали без приключений и после небольшого привала продолжили путь. Вот тут-то и стали сбываться самые плохие предчувствия. Чем дольше и дальше они шли, тем чаще Пелевин стал замечать, что идет Полина как-то боком, то ли прихрамывая, то ли просто стараясь осторожней ставить при шаге правую ногу. Заинтригованный подобной манерой ходьбы, Алексей поинтересовался, в чем суть проблемы, но, получив исчерпывающий ответ: «Ботинок!», произнесенный сквозь зубы шипящим посвистом рассерженной гюрзы, выяснять, что или кого Полина имела в виду, не решился. Загадка разрешилась сама собой, когда примерно через полмили девушка с удрученным видом опустилась на первую подвернувшуюся кочку.