Тень ищет своё место (СИ)

— Позже до меня доходили известия, что второй князь Нави погиб вместе с Уратаем, — продолжил Онга. — Ромига, это правда?
— Правда. У Нави сейчас третий князь… А вот я пытаюсь отыскать хоть слово правды в той кучерявой лжи, которую ты на меня вывалил, и пока не преуспел. Конечно, я не жил в Уратае, но помню: памятью старших, страницами летописей.
— И что же тебя смутило, мой маленький навчик? — совершенно спокойно, с покровительственной улыбочкой осведомился обвинённый во лжи. — Давай разбирать по порядку.
Ромига пропустил мимо ушей «моего маленького» и перечислил, что.
— Да, уел! — рассмеялся Онга. — Молодец, ловко счистил шелуху лжи с зёрнышка правды. Сам подведёшь итог, или подсказать?
— Ты ушёл в изгнание из-за несогласия со вторым князем Нави? Это — правда?
— Ну, наконец-то! А больше я тебе ничего не расскажу и, тем более, не покажу. У меня не больше причин доверять тебе, чем у тебя — мне.
— Я тебя лечил.
— А я собираюсь на Землю. Судя по тому, что ты рассказал, уже можно. Ты станешь моим попутчиком?
Ромига сглотнул внезапный ком в горле и ответил:
— Я не привык сомневаться в сородичах. Меня совершенно не радует, что между нами с тобой, Онга, нет доверия. Однако я пока не придумал причин для отрицательного ответа. Я хочу вернуться на Землю, и любой нав видится мне годным попутчиком. Только с врагом, который, как ты говоришь, меня погрыз, я должен разобраться прежде возвращения. Вернее, не я, а враг врага должен убить его.
— Это какое-то пророчество? — приподнял брови Онга.
— Да, вроде пророчества: «Тот, кто Ромигу убьёт или всерьёз покалечит, встретит своего самого страшного врага и умрёт от его руки поганой смертью.»
Онга поморщился и отвёл взгляд в сторону, затем хмыкнул:
— Гляди-ка, на Стурши — исполнилось.
— Стурши умер, но не упокоился.
— Так он и не убил тебя, даже не особо покалечил. Однако нет врага, страшнее предателя, а жертвоприношение Теням — воистину, поганая смерть.
Ромигу вновь продрало морозом по коже: Онга слшком хорошо знал, о чём говорил.
  
Глава 22
 
***
Стурши был счастлив! Всё, что потерял он в лице Великого Безымянного, вновь обрёл он теперь в лице Иули Онги. Не важно, что Солнечного Владыку и Повелителя Теней осеняют разные стихии: главное, какие они сами. Повелитель, достойный повелевать, что может быть лучше? Сильный Повелитель, которому нужен пройдоха-слуга, и ради этого Повелитель возродил к жизни почти развоплощённую мудрыми Тень!
Удушливые чары Альдиры с Латирой начали развеиваться, едва Стурши привёл Иули Ромигу под своды Дома Теней. А когда Онга исцелился, когда встал с Камня, Стурши тоже вздохнул полной грудью.
Повелитель — нестерпимо прекрасен! Преклоняться перед ним, исполнять любую его волю — долг, честь и величайшее наслаждение. Кажется, глупый Ромига этого не понимает, ерепенится. Стурши сам любитель и умелец поерепениться, да только не с великими! Однако Стурши простил глупому чужаку многое, вспять и наперёд: за то, что тот помог Повелителю возродиться. За это Стурши не станет его убивать, и даже позволит отведать вкусной похлёбки… Очень вкусной, ха!
Белянок Стурши наловил в снегах, по поручению Повелителя. За утварью и приправами сам сообразил метнуться изнанкой сна в бывшее Скундарино логово. Огонёк — начаровал. Славная вышла похлёбочка! А двое Иули как раз приумолкли. Закончили беседу? Любопытно, о чём говорили, до чего договорились? Жаль, язык чужой, ни словечка не разобрать.
Окрик:
— Стурши, ты там скоро?
— Несу, уже несу!
Сам Стурши не голоден, наелся на охоте. После того, что сделал с ним Скундара, вкусы его переменились: живое стало ему вкуснее убитого и приготовленного. Стурши ещё раз снял пробу, убедился, что похлёбка удалась, и понёс её Иули.
***
Онга вновь солгал! Сказал, не покажет ничего — и тут же вывалил на Ромигу всю полноту телесных ощущений, как его приносили в жертву, и как он уходил в недра Голкья вместе с алтарём. Нет бы, прорвалось случайно! Нет, явно поделился — и наблюдал за реакцией. Ромига из чистого упрямства не показал, как его накрыло. Насколько смог, не показал: спрятал эмоции, закаменел лицом и телом.
 
А Стурши, тем временем, приволок еду. С почтительным поклоном поставил перед своим повелителем котелок, подал ложку. Онга зачерпнул немного бульона и принялся смаковать. Ложку, другую, третью: с невыносимо довольной рожей, подолгу перекатывая жидкость во рту, медленно глотая и облизываясь. При том, не отводил от Ромиги любопытного, лукавого взора. Сытный запах плыл по пещере, но Ромига даже есть почти расхотел. Ему было душно, тошно и больно: то ли чужой болью, то ли уже собственной. Сердце отказывалось работать, как следует. Кашлянул — сплюнул кровяной сгусток. Струйка тёмного тумана тут же завилась у чёрной кляксы на полу — разочарованно скользнула прочь.
— А ты, оказывается, гордый, маленький нав. Всегда закрываешься наглухо, когда тебе худо?
— Ага, — кивнул Ромига. — Дурная привычка, мне говорили. Онга, напоминаю, ты обещал накормить меня и отпустить.
— Так иди сюда, и ешь! Стурши, дай ему вторую ложку.
Ромига с трудом поднялся со своей сталагмитовой табуретки… Несколько шагов до Камня — под обморочный звон в ушах, с опорой на руку Стурши. Кажется, та же рука вложила в его ледяные пальцы черенок ложки. А к котелку он потянулся уже сам. Первый глоток — через «не могу», дальше — легче. Вообще, начало отпускать. Оценил: другие травы, но похлёбка не хуже, чем у Латиры. И много: Онга почти не ел её, лишь наслаждался вкусом, слизывая с ложки буквально по капельке.
— Привыкаю заново, — сказал он Ромиге. — После эдаких ран и голодовки — нам с Тенями нельзя много сразу. А ты налегай, не стесняйся. Тебе — можно и нужно. Кушай, маленький нав, расти большим, — ласковая улыбка, лукавые искры в чёрных глазах, близко-близко.
Бесстыжий Онга так и не озаботился материализовать одежду, послать Стурши за какими-нибудь шкурами. Ему тепло в стылой пещере, его вызывающе прекрасное нагое тело пышет силой: даром, что наполовину, не пойми, из чего состоит!
Котелок пуст, и Ромигу от сытости клонит в сон. Свернуться клубком на горячем, будто печка, Камне, рядом с сородичем… Чьи-то крепкие пальцы смыкаются на запястье, выщупывают пульс. А при попытке стряхнуть — стискивают стальной хваткой.
— Не дёргайся! Ты же почти настоящий целитель, Ромига, ты знаешь, что с тобой. Твоя мохнатая тварь просто почистила рану, но не зашила то, что следовало зашить. Нет, она очень старалась. Сделала всё, что могла, я даже спорить не буду. Но теперь смотри, что вышло, — Онга создал подробное видение навской сердечнососудистой системы. — Понимаешь, что тебе нужна операция?
— Само пройдёт, — вяло отмахнулся Ромига, закрывая глаза. — Вот сейчас полежу тут, и всё будет хорошо.
Язык заплетается. Уплывающее сознание отмечает: пьян до беспамятства. Энергией ли, текущей с Камня? Травы в похлёбке были непростые? Или аркан пропустил? Впору испугаться, но страха нет… Тьма.
  
Глава 23
 
***
Вильяра не смогла проследить путь Стурши и Нимрина по изнанке сна. И кажется, вовсе не потому, что беззаконник запутал следы — само место, куда они стремились, оттолкнуло её. Смиряя тревогу и недовольство, мудрая настроилась на долгое ожидание.
Стурши… Тень вернулась неожиданно быстро, одна. Тень вернулась подозрительно живой. Тень, от лица Нимрина, попросила большой целительский набор, которого у мудрой с собою не было. Зверь Юни унёс котомку с Вильяриными пожитками в дом Лембы, однако посылать туда Тень, беззаконника… Нет уж, лучше Вильяра сходит сама. И она велела Стурши ждать, а сама изнанкой сна метнулась к кузнецу.
Как же Лемба рад был её видеть! Как Вильяра рада была видеть друга детства! Жаль, мудрой сейчас не до бесед, не до совместной трапезы, не до поваляться на шкурах — лишь ненадолго слиться в поцелуе, забрать нужное, и сразу назад.