Тень ищет своё место (СИ)

«Это» шевельнулось, нахмурило брови, невнятно пробормотало:
— Нимрин, не пялься, мешаешь спать.
За назойливый взгляд Ромига извинился не словом — невесомым прикосновением кончиков пальцев, теплом ладони над лицом, веянием уютной, убаюкивающей Тьмы. Сам разучился видеть сны, но по-прежнему умел сделать чужой сон глубоким и безмятежным, на время утолить тоску, боль потерь и просто боль. Песенки охотников — не единственный способ, Ромига тоже кое-чему учён. А спросили бы, зачем он это делает? Милонега — далеко и потеряна, Вильяра — близко и нужна. Заботясь о ней, он косвенно заботится о себе. Какими бы силами ни повелевала мудрая по долгу служения, сейчас она надломлена, уязвима. Что её доконало? Трупы во льдах или грызня живых? Почему, будучи в тяжком раздрае, она пришла не к тому же Лембе, а к чужаку, наву, и доверила ему стеречь свой сон? В Тайном Городе подобное почти немыслимо, или очень плохо кончается. Хотя и здесь-то пока не закончилось! Ромига как бы выполнил свою часть договора, помог мудрой против беззаконников в её угодьях. Вильяра к своей части даже не приступала. Но пока она не восстановит кондиции, с неё просто нечего взять. Вспомнилось человское: «битый битого везёт». А охотники выражаются ещё образнее: «однокрылые кричавки вдвоём пытаются лететь».
  
Глава 15
 
***
Стурши страдал скукой: томился, маялся, изнывал. Вскоре после того, как Латира утащил Митаю в Пещеру Совета, Повелитеть Скундара безмолвно обругал свою Тень на двадцать щуровых колен и строго-настрого запретил Стурши как-либо проявляться в дневном мире за пределами убежища. Даже снов не велел смотреть! Стурши не мог ослушаться, воля Повелителя давила беспощадно, как мокрая лавина. Однако желал иного отчаянно и безнадёжно, с неведомой прежде тоской и тревогой.
Послонялся из угла в угол — не помогло. Погрыз вяленого мяса — не насытился. Стал починять прохудившийся сапог — исколол руки, спутал нить и бросил. Нет, всё не то, всё не так… Достал из кошеля старый улу, долго грел его в ладонях, пока не полегчало. Пока не ощутил: гнёт чужой воли слабеет. Можно хотя бы увидеть во сне, как звери загоняют стадо рогачей, как отбивают одного, валят и рвут, как льётся на снег жаркая, сладкая кровь, и самому выпить её свет. Это хватит до встречи со Скундарой. А дальше можно замахнуться на большее.
Скундара, на самом деле, слаб и глуп. Даже не запретил своей Тени причинять Повелителю вред: ума не хватило! Думает, раз повелевает, раз его беспрекословно слушают, ничто ему не грозит? Будто он плохо знает беззаконного колдуна, умельца бить в спину! А хорошо бы Скундару не просто ударить и убить. Надо убить его так, чтобы тоже обратился в Тень! Зарезать этим самым ножом на одном из зимних, ночных Зачарованных Камней, а лучше — в круге, а ещё лучше — на алтаре Дома Теней. По полному обряду Нарханы, чтобы старые Тени наелись досыта. Чтобы потом легче было призвать недопосвещённого недоумка в дневной мир, в полном сознании и памяти — и показать ему его место!
Стурши не знает песен Нарханы, но это не беда. Главное, взять в руки нужные вещи: одна уже с ним, остальные ждут его в Доме Теней. Беззаконник улыбнулся и нежно погладил улу по лезвию, поблагодарил за подсказку. Ножик по-прежнему не желал крови Стурши, зато оба они, вместе, жаждали крови Скундары! Обретя цель, лелея замыслы, намного спокойнее стало ждать.
Колдун пешком, чинно и неспешно, будто какой-нибудь мудрый, спустился в нижнюю пещеру до самого Дома Теней. Покормил обитающих там светом светильника и долго сидел с ними, закрыв глаза и почти не дыша. А когда собрался заново разжечь огонь, внезапно обнаружил, что больше не нуждается в свете: зрение неведомым образом приспособилось к пещерному мраку. Осмотрелся с любопытством и вдруг разглядел прежде не заметную подробность: дверь в углу залы.
На всякий случай спел приветственную песнь и лишь после этого откатил дверной диск. Опасливо заглянул в небольшую, явно рукотворную комнату. Там нашёл очаг с дымоходом, запасом дров и растопки. А в стенных нишах — колдовскую утварь. И снадобья, очень много, в тщательно укупоренных горшках и склянках, в зачарованных от сырости мешочках.
 
Из знаков на ярлыках, общепринятых у травников, Стурши помнил, от силы, двадцатку. Здесь было двадцатью двадцать и почти все — незнакомые. Зато обонянием Стурши всегда гордился, а чутьё, сродни его новому зрению, подсказало, что здесь для него опасно, а что может пригодиться. Из огромного запаса нужны-то всего три-четыре зелья. Стурши спрятал в карман склянку с сонным порошком: может хватить и его одного. Остальные не стал пока трогать с места, просто запомнил, где стоят.
Подошёл к нише, где клубилась мгла, непроглядная даже для его новых глаз. Передёрнул плечами, решаясь окончательно — и протянул руки в дышащую мглой дыру. Тугие петли мигом захлестнули запястья и рванули его вглубь, но Стурши был настороже, смять и утянуть себя не дозволил. Упёрся ногами в пол и стену под нишей, плечом — в её верхний край. Дёрнул на себя, извернулся, перехватил рукой один жгут, потом другой… Боролся отчаянно, как с выводком голодных подкаменников: тех тоже удаётся вытянуть из норы только всем клубком. Боролся — победил. Сопротивление разом ослабло, Стурши отлетел и шлёпнулся на задницу. Посидел, переводя дух и разглядывая свою добычу. Моток ремней выглядел теперь совершенно безобидно: добротная, ухоженная сыромятина из рогача. Стурши распутал и смотал четыре ремешка по отдельности, повесил на руку, встал и вышел в залу.
Алтарь-камень уже ждал. Пришёл сам, без приглашения!
Ещё одна приветственная песнь, и Стурши продел ремни в проушины Камня. Теперь алтарь не канет в недра Голкья, пока не получит жертву. Колдун ухмыльнулся, потирая руки: Скундара даже не догадывается, какое уютное ложе ему приготовлено! Жаль, Стурши не придумал, как устроить, чтобы недопосвящённый недоповелитель испытал обряд от начала до конца, в полном сознании, а Стурши пил свет из его крови вместе со старыми Тенями. Но вдруг, Скундара успеет ему что-нибудь приказать и этим испортит всё дело? Нет уж, Стурши заглянет в глазоньки Скундары после того, как призовёт Тень обратно.
  
Глава 16
 
***
Большой совет покатился кувырком с самого начала. Мудрые собирались в спешке, взъерошенные, злые, усталые, будто весной. Наперекор беде в своих угодьях, Альдира явился в назначенное время: правильный счёт времён и расстояний — достоинство мудрого. Бестолковые ученики Наритьяр, зачастую, плохо вычисляли взаимный ход Голкья и Солнца, разницу времени в отдалённых местах. Однако никто не опоздал более, чем на тридцать вторую солнечного круга — кроме объявивших срочный сбор!
Нельмара и Наритьяра ушли проверять Зачарованные Камни и сгинули, не отвечая даже на мысленную речь. У Альдиры были догадки, почему так, и он безмолвно поделился ими с Латирой. Тот согласился, тоже безмолвно, но очень затейливо помянув щуров.
Двое старых друзей заранее договорились с Нельмарой и между собой: искать затенённых. Но никто из мудрых, собравшихся в Зале Совета, не был мечен Тенями явно, как должен быть отмечен Повелитель. А смутные следы несли на себе многие, после Великих песен это в порядке вещей. Самый сильный след — на самом Альдире: он черпанул силы у осквернённого Камня на Рыбьей горе. Латира не замедлил потыкать ему в больное, и они слегка поругались. Но зла в безмолвной перепалке не было, Альдира сам понимал, что сгоряча Повелителем Теней могут посчитать именно его. Он же знает о Тенях больше всех живущих? Да, знает. Ну, и вдруг, воспользовался? Да, правда, при живом Наритьяре Среднем Альдира думал об этом, но пока взвешивал все «за» и «против», просчитывал отдалённые последствия, стало поздно. Средний раскачал «качели смерти» и сдох. После этого призвать Теней можно было уже только сдуру — или в недалёком расчёте: обрести силу, насладиться властью. Властолюбцы среди мудрых водились, и теперь, когда сгинули самые опасные из них, кто-то мог попытать удачи. Но больше подозрений у Альдиры вызывали слабаки. По совпадению, или нет, Теней накормили после того, как Нельмара всем повелел петь Великие песни…