Тень ищет своё место (СИ)

— Угодья. Мудрый клана может оказаться совершенно не при чём, — уточнил Нельмара.
— Может и не при чём, — согласился Наритьяра. — Сложись иначе, я сам отправился бы в наш Дом Теней. Но не у всех нынешних кланов они были. Многие завалены, запечатаны наглухо. Какие-то просто забыты. Так что, кто именно, куда пролез — следует выяснять отдельно. Высматривать на Совете, как предложил тебе Латира. Старший говорил, ярмарочный прошмыга учён охотиться на Теней в дневном мире?
— Учён, да, — коротко подтвердил хранитель знаний.
Нельмара наблюдал юное Солнышко со смесью восхищения, злости и страха. Рыжик излагал, пожалуй, наилучший план из возможных. При этом он больше не жался, не сутулился. Непролитые слёзы высохли, глаза разгорелись. Раздувал ноздри, встопорщил гриву, говорил звонко, чётко, уверено. Ещё бы: Солнечный Владыка встал на след своего природного врага, Повелителя Теней. Все сомнения прочь, все печали забыты! Сам пойдёт на край жизни и дальше, за край. Других поведёт, и потянутся за ним, за таким ярким, не думая!
— Мудрый Наритьяра, ты понимаешь, что ты сейчас творишь?
— А?
Во взгляде — смущение, привычная опаска, но не гнев: хорошо.
— Скажи, ты сейчас слушаешь подсказки своей стихии или звучишь ею?
— А… Ну, да, я понял разницу… Пожалуй, звучу. Это плохо?
— Сам-то ты как думаешь?
— Мудрый должен стоять между двуногими и стихиями, да? Значит, когда стихия увлекает меня, я изменяю своему служению… Правда же, получается, так. Но изнутри я не чувствую край… Не почувствовал, пока ты меня не спросил… Дела мои плохи, как у Среднего? Я встаю на его место, да?
— Не настолько плохи. Но не сказать, чтобы хороши, — подтвердил Нельмара.
Рыжик оскалил клыки, встряхнулся всем телом, словно мокрый зверь.
— Мудрый Нельмара, а если я соглашусь назваться твоим временным учеником, ты поможешь мне выдержать зов Солнца? Мне страшно, понимаешь? Уже не за себя, мне-то по-любому, похоже, не жить. Но если мы с тем, вторым, развернёмся в полную силу и схлестнёмся лоб в лоб… В сказках сказывают, в этой схватке не бывает уцелевшего. Только сама схватка для Голкья — немногим лучше «качелей смерти».
А Солнышко-то заботливое! Сочувствие попавшему в беду, но упрямо барахтающемуся собрату по служению вытеснило страх и злость. Нельмара улыбнулся.
— Чуточку получше. И благодаря тебе же, Наритьяра, мы знаем теперь, как быстро успокоить стихии. Ты объяснил мне суть дела, я открыл ещё пятерым старейшим. Будет, кому согласовать Великие песни, будет, кому петь. Голкья устоит.
— Это хорошо, — вздох облегчения, улыбка до ушей. — Тогда я должен отыскать Владыку Теней и сразиться с ним поскорее, пока мы оба слабы.
— Если ты согласен на ученичество, давай, всё-таки попробуем избежать схватки. В сказках не сказывают, но так тоже бывало, и обходилось для всех меньшей кровью.
— Согласен ли… Мудрый Нельмара, а скажи, пожалуйста… Прости мне глупый вопрос… Ты позволишь своему временному ученику не становиться тебе «ключом» в круге? Старший говорил, без этого нельзя, а я ужасно не люблю! Если верить сказкам, раньше бывало иначе. Может, не только в сказках?
И такая отчаянная надежда в глазах! Только что готов был убиться насмерть о Повелителя Теней, а на мнимых обязанностях ученика споткнулся? Как же его ломали через колено!?
— Вот поганец твой наставник Старший! — не выдержав, ругнулся Нельмара. — Да чтоб ему щуры гнилым суком глаза в черепушку вдолбили! Конечно, Наритьяра, я позволю тебе не быть «ключом». Научу иначе, не бойся. И прежде, чем мы с тобою скрепим уговор, я обещаю не посягать на тебя во время ученичества, а позже — только по воле твоей, прямо и ясно высказанной… Это по этикету мудрых. А попросту, по-охотничьи, выстарился я уже. И раньше парни не влекли… Понял меня, ученик? Чтобы с твоей стороны — без глупостей!
— Уговорились! — радостно, звонко воскликнул рыжий. — Значит, до утра, до круга?
Плюхнулся рядом на шкуры, чуть не заработав ласковый учительский подзатыльник, однако Нельмара сдержал себя. Ученик — недотрога, и теперь понятно почему. Вообще, жутковато думать обо всём младшем поколении мудрых! Об их нравах, привычках, и чем умы забиты, вместо полезных знаний? И что с ними, такими, делать дальше?
 
Нельмара решил, что поразмыслит об этом позже. До следующих великих песен осталось не так уж много времени: на обстоятельный безмолвный разговор с несколькими собеседниками, чуточку — на отдых.
  
Глава 7
 
***
Стурши открыл глаза, выходя с изнанки сна — тут же зажмурил их обратно. Криво ухмыльнулся брызнувшему в лицо утреннему солнцу, повернулся к нему спиной. Мельком подумал, что на ярмарке Вилья ещё ночь, и оказаться там было бы приятнее. Вспомнил, как подростком, впервые услыхав от кого-то из старших про «зелёный луч», скакал в призрачном обличье с холма на холм, с горы на гору, ловил солнечные восходы. На втором или третьем десятке уже и сказочку про «луч» забыл: просто млел от красы расцветающих небес, пока не разбудили… Вот же дурень был!
Щурясь от резкого света, Стурши из-под ладони оглядел пологие, складчатые отроги Рыбьей горы в угодьях Альди. Улыбнулся веселее, заслышав звонкие голоса, а после высмотрев желаемое: ватажку охотников, цепочкой бредущих вверх по склону. Десятка три молодых парней и девчонок собирали почки краснятки в подвязанные к поясам туески. Самая целебная краснятка растёт на Рыбьей горе, так говорил сведущий в зельях Скундара. А луна до высокого солнцестояния и луна после — лучшее время её сбора. Почки налились пряным соком и дремлют, но ещё не уснули. Мороз начала зимы выгнал из них лишнюю воду… В отличие от приятеля, Стурши в зельях не разбирается. Однако предположил и, тайком посетив дом Травников, убедился, что даже беспокойные стихии не заставят сборщиков краснятки отсиживаться дома при такой ясной погоде и насте, который выдерживает охотника без лыж. Теперь Стурши радовался своему точному расчёту и ловкости. Осталось выбрать самую лакомую добычу.
Охотники и охотницы, переговариваясь, пересмеиваясь, двигалась в сторону Стурши. Кусты они общипывали бережно и с умыслом: только кончики побегов, чтобы на следующий год ветвились гуще. Ватажка приближалась довольно быстро, не успеешь заскучать в ожидании… А вот и цель, кстати.
Шустрая рыжеватая девчонка держалась чуть на отшибе от остальных и не болтала, не смеялась — пела. Заливисто, звонко сплетала голос со словами. Одарённые никогда так не делают, да и не одарённые обычно опасаются. Небось, набралась дурнины у обитателей иных миров, где песнь — не ворожба, а забава? Если так, хорошо: для задуманного Стурши нужна была сновидица, которую не слышат стихии. Колдун в засаде облизнулся, разобрав слова. Девица ловко, будто умелый сказитель, приставляла их друг к другу, и выходила у неё песенка-побасенка про ожидание милого, про сладкое томление и предвкушение встречи… Вот ужо тебе! Аура у тебя самая, что ни на есть, подходящая!
Стурши фыркнул и тоже запел: глухо, под нос. Как же он любил это заклятье, и вообще всех морочить! Набросил на себя облик Альдиры, как его помнил. Помнил не слишком хорошо: видел-то мудрого Альди давно и не долго. Зато охотники знают своего мудрого, их воображение дорисует все нужные мелочи, сделает за Стурши большую часть дела. Потом-то они очнутся, вспомнят истинный облик того, с кем говорили. Будут недоумевать, как приняли совершенно непохожего незнакомца за своего Альдиру? Хорошее заклятье: забавное и полезное!
Крепкий, кряжистый пожилой мужчина вышел из-за кустов, осыпав с них искрящуюся снежную пыль. Девушка выпрямилась ему навстречу, радостно и чуть испугано распахнула ярко-золотые глаза:
— Мудрый Альдира? — поспешно поклонилась. — Митая из дома Травников приветствует тебя, о хранитель Альди! Простишь ли ты, мудрый, что я снова переплетала узоры слов и пела попусту? Но мне так веселее, а стихии всё равно не слышат.
— Считай, на этот раз услышали, — улыбнулся Стурши девчонке ласково и предвкушающе.