Ведьмины камни (СИ)
Хельга помолчала, не зная, на что решиться. Пока у нее хорошие отношения с Эскилем, нигде она не будет в большей безопасности, чем с ним. Разве что в своей родной семье, но как ей туда попасть? Остаться в Видимире без Эскиля, на милость незнакомого ей Ятмунда Ведуна и обозленных грабежом и убийствами жителей, было страшно. В глазах словен она уже не жена Видимира – она рабыня Эскиля, и дай им случай – ее уничтожат, как любую принадлежащую ему вещь, из мести. Но если она будет сопровождать Эскиля в походе, в числе прочего награбленного имущества, тем самым она признает себя его рабыней, а это даже хуже смерти. Оставшись в городе, где ее дом, где она была хозяйкой, она все же сохранит видимость свободы.
– Если останешься, я оставлю с тобой человек десять из моих, – добавил Эскиль. – Я предпочел бы тебя держать при себе, но там тоже всякое может случиться… – Он задумчиво почесал розовое пятно ожога на щеке. – Мало ли какая свалка выйдет… на кого мы нарвемся.
– Я останусь! – решила Хельга.
Видеть разграбление селений, неизбежные убийства мужчин и бесчестье женщин ей совсем не хотелось. Да и если ее увидят в составе войска – окончательно сочтут, что это она колдовством навлекла на этот край беду и разорение.
– Хорошо. Как скажешь. Видишь, я тебя не принуждаю. Так что ты решила? – серьезно спросил Эскиль, наблюдая, как пробегают по ее лицу тени сомнений и тревог. – Что ты скажешь твоим родичам… Ну, когда мы сможем… ты сможешь…
Мы сможем… ты сможешь… Он сам не знает, есть тут какое-то «мы» или только «ты».
– А что я должна сказать им – моему отцу, Арнору хёвдингу, моему дяде – Эйрику конунгу? Что меня хочет взять в жены… сухопутный «морской конунг»? – Хельга засмеялась этому нелепому титулу, но как еще назвать вождя наемников, у которых больше нет настоящего конунга? – Пусть бы даже они согласились – что дальше? Я буду ходить с вами в походы, как Альвхильд?
– А кто это?
– Ты ее не знаешь, – отмахнулась Хельга, но пояснила: – Я тоже не знаю, это где-то в Дании в древние времена была одна дочь конунга, которая собрала дружину из девушек и воевала на морях. Но она это сделала, потому что не хотела выходить замуж и избегала мужчин.
– Ну, и что? – Эскиль улыбнулся, ему стало любопытно. – Чем кончилось?
– Чем, чем… – проворчала Хельга. – Явился один ухарь вроде тебя, поцеловал ее, и она передумала вести жизнь воина…
Эскиль захохотал и придвинулся к ней, явно намереваясь повторить этот подвиг. Хельга прижала пальцы к его губам, избегая поцелуя, но Эскиль сжал ее руку в своей и поцеловал в ладонь. В его серых глазах мерцало веселое обожание, и от этого у Хельги словно что-то горячее проливалось внутри из груди к животу… и еще ниже, рождая там тягучее томление и нетерпеливый трепет. Так легко было представить себя с Эскилем… как будто так и надо, и она прятала глаза, чтобы он не догадался.
– Сейчас важнее… что ты намереваешься делать, если получится исполнить обет? – сказала Хельга, выворачиваясь из-под его руки. – Ты понимаешь, что с такой женой, как я, вести прежнюю жизнь тебе будет нельзя?
Эскиль сел на скамье ровно и сцепил руки меж колен. На лице его отразилось смятение. Он понимал, что Хельга права, но за этим пониманием была сплошная стена тумана. Он дал свой обет в жажде славы, но никакой другой жизни, кроме прежней, просто не знал.
– А что я должен делать? – Он покосился на Хельгу и тут же опять отвернулся, не в силах признаться даже себе, что способен просить совета у молоденькой женщины, да еще и собственной пленницы.
Она помолчала. У нее не было готового ответа, она сама не знала, чего хочет. Ульв Белый объяснил ей: ради блага Мерямаа она должна внести раздор в это войско, заставить бывших соратников биться друг с другом. Но что будет с самим Эскилем – сейчас она не могла не задаваться этим вопросом.
А чего она хочет для себя? Казалось бы, уж вот это ясно: раз ее муж погиб, ей и не остается иного, кроме как вернуться домой в Силверволл. В мирное время она и приданое, и свадебные дары забрала бы с собой и спокойно ждала нового мужа. Но сможет ли она теперь получить свое имущество?
– Если вы с Видимиром бились за право владеть этим городом, – начала она, – и ты выиграл… ты мог бы остаться здесь с теми твоими людьми, на кого можешь положиться. И владеть им как хёвдинг, раз уж его прежние хозяева мертвы. Я могла бы… попробовать помирить тебя с моим дядей Эйриком.
– Не могу! – Эскиль качнул головой. – Мы дали слово, что пройдем всю эту страну, что под властью Эйрика, ну, сколько сумеем, подчиним ее себе, возьмем добычу…
– Кому вы дали слово? Сверкеру?
– Н-нет… – Эскиль запнулся. – Друг другу. Это ведь я ищу знатную жену, – он опять обнял Хельгу за плечи, – а у парней запросы попроще. Но все хотят жить хорошо и богато. Мы только начали, и никто не поймет, если я захочу на этом и остановиться.
– Ну а пока ты остаешься дружинным конунгом, мне нечего сказать моим родным! – Хельга опять отодвинулась, выползая из-под его руки.
Ей уже казалось совершенно естественным ощущать на плечах его руку, и это ее тревожило. Она помнила: эта рука убила ее мужа – да, кажется, и Несвета, если она верно уловила это из разговоров хирдманов. Она должна бежать от Эскиля с ужасом и отвращением. И как она объяснит родичам, что не испытывает их? Негодная из нее наследница Гудрун!
Эскилю это тоже казалось естественным – он опять обнял ее и с силой притянул к себе.
– Ты понимаешь… – Хельга встала коленом на скамью, чтобы крепче упереться, – мы не пара! Я могу быть настоящей королевой, я даже могла бы выйти за Хакона сына Олава, если бы не эта дурацкая распря. А ты – дружинный конунг. Пока мы не станем ну хоть немного ровней, ничего не выйдет. Из твоего обета.
Упираться не помогло – Эскиль притянул ее к себе, обхватил и опрокинул спиной к себе на колени. При его силе Хельга ощущала себя совершенно беспомощной и не тратила дыхание на бесполезную борьбу, а старалась сохранять ясность мысли.
Сверху вниз Эскиль заглянул ей в глаза. Он даже ничего не сказал, но его похолодевший, повелительный взгляд напомнил Хельге того Эскиля, которого она знала в Хольмгарде.
Сделай он так в Хольмгарде – она стала бы визжать и брыкаться, пока не прибежали бы на помощь. Здесь никто не прибежит, даже Ульв Белого она звать не будет: он ясно сказал, что Один велел ей справляться самой.
Одной рукой держа ее за плечи, вторую Эскиль медленно запустил ей под задравшийся подол. Ладонь поползла вверх – к колену, к бедру – неторопливостью своей напоминая о его полной власти над законной добычей. Но Хельга не испугалась: пусть преимущество в силе было на его стороне, она имела над ним иную власть. Уже имела, и это делало их равными противниками.
Хельге стало жарко, дыхание участилось, все тело наполнилось ожиданием. Так же медленно она подняла руку и коснулась розового пятна у него на щеке. Эскиль приподнял ее и позволил обхватить руками его шею, но все равно ее полулежачее положение оставалось очень ненадежным.
– Я… – начала Хельга, сама не понимая, сколько правды в том, что она пытается сказать, – я бы хотела… чтобы было по-другому. Чтобы мы были… более равны. Но ты должен понять… даже если я потребую другого мужа, когда прежний еще не остыл…
– Он остыл! – низким голосом возразил Эскиль, лаская ее бедро под сорочкой и тем напоминая, что с ним-то по-другому.
– На костре не остыл!
– Но теперь он уже не сможет влезть между нами.
– Эскиль, прошу тебя! – взмолилась Хельга, с дрожью отметив, что, кажется, в первый раз за все время назвала его по имени. – Пока все так, я ничего не могу… Но и ты не должен… лишать себя возможности достойно исполнить обет. Потому что… – извернувшись, она встала на колени на скамье и теперь взглянула Эскилю в лицо сверху вниз, – я не хочу, чтобы Фрейр на тебя разгневался и у тебя все стало, как у мыши!
Эскиль хмыкнул, потом захохотал, выпустил ее и закрыл лицо руками…
Глава 4
Варяги ушли на заре: погрузились в свои лодьи и тронулись по реке Ольховке на север. От Видимиря начинался сплошной водный путь, называемый Мерянской рекой: из длинной извилистой Песи в Чагодощу, потом в Мологу, а потом в Валгу, которая, спустя много-много переходов на восток, впадала в могучий Итиль. Но варяги, как сказал Хельге Эскиль, собирались не далее Мологи и не намеревались даже приближаться к Силверволлу. Они не искали сражений с Эйриком и хотели только обеспечить себя добычей, отрезав жителям путь к бегству на восток.