Бывшие

– Здорово!
Пожимаем друг другу руки и одновременно смотрим на Пашку. Тот мгновенно исчезает из кабинета вместе с Глебом.
– Узнал? – возвращаюсь в кресло.
– Держи, – Макар кидает на стол папку.
Придвигаю ее к себе. Беру в руки. Открываю. Бегло листаю страницы.
Южина Анастасия Станиславовна. Есть дочь. Не замужем. В Москву перебралась пять лет назад. Закончила журфак. Ведет свой канал. Неплохо зарабатывает.
Ухмыляюсь.
– Не замужем, значит, – барабаню пальцами по столу.
– Кстати, ни в каких длительных отношениях замечена не была. Ну либо хорошо шифруется. В медиа о личном вообще не говорит. Так что пришлось потрясти ее знакомых.
– О как!
– В свидетельстве о рождении девочки вместо отца прочерк.
Открываю страницу с копией свидетельства. Отчество у Ярославы – Валентиновна. Кто бы сомневался. Не могу не заржать.
– Ты чего? – Макар чуть сводит брови к переносице.
– Она ребенку отчество от имени мамаши своей дала. Эту старую дуру Валентиной зовут.
Макар ухмыляется.
– Я смотрю, любишь ты эту женщину прямо-таки нежно.
– Я из-за этой твари месяц в больничке провалялся. Первые дни думал – отъеду. С концами.
– Она тебя, смотрю, тоже…
– Ага, это у нас обоюдно. Ладно, работай тогда пока. Хочу знать, с кем Настя встречается, общается, маман ее где сейчас. В общем, ты сам все знаешь. Мне нужно как можно больше информации, прежде чем нанести официальный визит.
– Думаешь, и правда ребенок твой?
– Девчонке шесть. На меня она не похожа, конечно, но черт его знает. Вероятность пятьдесят на пятьдесят. Ну и Настя нервничала сегодня сильно на словах о ребенке.
– Рус, я не лезу никогда, но тем не менее, тебе это все зачем?
– Хочу знать правду.
– А если она и правда окажется твоей дочерью?!
– Заберу себе.
– Заберешь ребенка у матери?
– Могу себе позволить в своем положении.
– Она же журналюга, волну поднимет, если что.
– Не поднимет, – качаю головой, – будет молчать и делать все, что я говорю.
– С чего вдруг?
– Рычаги давления у меня есть, поверь. Я их всех там с дерьмом смешаю.
– Месть? Девушке? Как-то низко, Градов.
– Просто верну должок, Макар, не больше. Я погнал, короче, у меня еще тренировка сегодня. Опоздаю, Шелест шкуру с меня спустит.
– Давай.
Макар кивает, а я выхожу из кабинета, прихватив с собой папку.
Прежде чем забуриться в зал, совершаю пробежку в пять километров. Машина Богдана Николаевича уже на парковке, а значит, я должен уложиться в шестнадцать минут. Засовываю наушники в уши и стартую.
Подготовка к бою началась еще месяц назад. Впереди еще шестьдесят дней. Если я выиграю, стану чемпионом мира по версии UFC. Мне тридцать один, и затягивать уже становится критично. Я долго к этому шел. Занимательно, что, когда почти добрался до цели, в моей жизни снова появилась Настя. Теперь еще и с ребенком…
– Вяло-вяло, – Богдан Николаевич хлопает в ладоши у входа на нашу базу.
Он тренирует меня уже три года. Настоящий мастодонт. Лучший в своем деле. Чемпионом он стал позже, чем планирую я, но у него за спиной была лютая травма ноги. После такого в октагон вообще не возвращаются, а он вернулся и всех нагнул.
Для меня он пример для подражания. Всегда был. Я отчетливо помню, как подростком смотрел тот его бой… С тех пор шестнадцать лет прошло.
– Где вся твоя концентрация? Внимание явно где-то не здесь, Руслан. С таким настроем в клетке тебе делать нечего.
– Щас включусь. Щас.
– Ты если это для меня делаешь, – ухмыляется, – то про пояс можешь забыть. Пошли в зал, рассказывай по дороге, что за траблы там у тебя.
Вытираю пот со лба рукавом лонгслива и делаю несколько жадных глотков воды из бутылки.
– У меня тут вроде как дочь нарисовалась…
– Дети – это хорошо. Дети – эти стимул усердней работать. А тебе в последнее время этого усердия явно не хватает. Давай на ринг запрыгивай. Сейчас тебе Жору для спарринга пригоню.
Киваю, оказавшись на ринге прямо напротив Жоры, почти в первые секунды пропускаю удар, отвлекаясь на свои мысли. Падаю плашмя. Сразу.
  
В ушах гул и Настины признания в любви семилетней давности.
Твою же мать!
 
6
 
Настя
– Яська, – ловлю воздух губами и крепко прижимаю к себе дочь.
Это все моя вина. Мне казалось, что чем дольше Яся не будет знать правды, тем проще и легче нам всем будет. Ошиблась.
Яся сама решила искать отца. Сделала какие-то свои выводы по тем фоткам, которые, между прочим, были далеко запрятаны. Увидела Градова на улице и подошла. Поэтому и сбежала от Лизы…
– О чем вы с ним говорили?
Спрашиваю, а у самой такой хаос в голове, не понимаю, как только буквы в слова связываются.
Я знала, что когда-нибудь у нас с Ярославой состоится подобный разговор, но не думала, что это случится так скоро. Цели очернять отца в глазах ребенка передо мной никогда не стояло. Но и открыто рассказать малышке, что своему отцу она не особо-то и нужна, я тоже не смогла, несмотря на то, что моя мать до сих пор пытается.
Иногда я слышу, как у нее прорываются отдельные фразы на эту тему, и стараюсь все это дерьмо пресекать. Мне кажется, после рождения Яси мама начала ненавидеть Градова еще сильнее. А я? Я просто смирилась с тем, что все вот так вышло. Какой смысл жить в этой злобе? За столько лет можно было и с ума сойти, если постоянно об этом думать и кого-то в чем-то обвинять.
– Ясь, – сжимаю дочкину ладошку.
– Я показала ему фотографии, – тянется за телефоном и открывает галерею. – Вот.
– Умница моя, – выдавливаю из себя улыбку. Да уж, моя дочь явно продуманней меня. – И что он сказал?
– Ничего, – Яся жмет плечами, а потом вся скукоживается. Еще немного, и заплачет.
Поддерживаю ее объятиями, а сама пытаюсь продумать дальнейший план действий. Да, сама я не хочу видеть его в нашей жизни. Мне он противен. Его не было, когда нам нужна была его поддержка. Он ушел. Он предал. Не только меня предал, но и эту чудесную девочку тоже.
Нервно заламываю пальцы.
Что мне ей сказать?
Правду? А если Градов будет отрицать? Это же просто добьет Яську…
Боже, ну почему? Почему я не выкинула эти злосчастные фотки?!
Вытираю прокатившуюся по щеке слезу, тяну ртом воздух.
– Он уехал еще до того, как ты родилась, зайка.
– Почему?
– Почему? – смотрю на своего ребенка.
Почему же? Честно, я и сама много раз задавалась этим вопросом. Тогда все за какие-то пару месяцев развалилось. Он изменился. Я это чувствовала, потом пропал почти на месяц, а когда появился, устроил скандал, и вишенкой на торте – переспал с моей лучшей на тот момент подругой.
Я не один год, если честно, крутила в голове ту ситуацию, пока в какой-то момент не решила, что он просто такой человек. Злой, грубый и безответственный.
– Потому что ты ему не нужна, – звенит голос моей матери почти над ухом. – Бросил он тебя, понимаешь?! – она качает головой, а потом смотрит на меня. – Что? Я телефон забыла.
– Мама, – шиплю на нее, но никакого эффекта это не производит.
Яся немного выпячивает нижнюю губу. Она у нее трясется, а глаза наполняются слезами.
– Не реви, Ярослава. Ты у нас принцесса, а принцессы не плачут.
– Мама, что ты несешь вообще?
– А что я такого сказала?
– Иди, – взмахиваю рукой и поворачиваюсь к Яське. Она не перестала плакать, но делает это, не издавая и звука. Глотает слезы. – Все. Иди ко мне, – прижимаю дочь к груди. – Не слушай бабушку. Не плачь, – глажу ребенка по спине и невероятно злюсь на свою мать.
– А в чем бабушка не права? – мама входит в раж и переступает порог комнаты. – Как ты вообще посмела сбегать от няни? – трясет перед Яськой пальцем. – Тебе разве не говорили, что с чужими взрослыми дядьками нельзя разговаривать? А?
– Мама, хватит. Пожалуйста.