Проигранное желание (СИ)

Я взяла чью-то старую работу, уже даже немного пожелтевшую от времени, но красивые линии странно изогнутого здания все еще четко виднелись на бумаге, рисуя что-то похожее на инопланетный корабль с элементами древнегреческого стиля и модерна. Сначала я даже опешила, пытаясь понять, как можно было объединить это так, чтобы смотрелось настолько органично, красиво и при этом необычно. У этого студента явно огромный талант и фантазия.
Выпускная работа состояла из целого проекта современного города, я пролистала ее от и до, даже забыв о том, что хотела закончить сегодня побыстрее. Но меня так захватили описания и чертежи, что тяжело было взять и просто прекратить. А когда закрылась последняя страница, внутри разлилось какое-то сожаление. Хотелось посмотреть что-то еще из работ этого студента.
Я глянула на титульную страницу, чтобы запомнить имя, вдруг где-то еще есть его чертежи. А потом медленно опустилась на стул, бережно опустив работу на колени. Там, в самом нижнем углу, печатными буквами было выведено “Кристиан Ротчестер”. И вряд ли здесь мог быть четвертый Ротчестер.
Дверь с тихим скрипом открылась, заставляя едва ли не подскочить на стуле от неожиданности. Сердце резко ударилось о грудную клетку, затем забилось где-то в ушах, почти заглушая все остальные звуки. Взгляд забегал по помещению, останавливаясь около входа.
— Не знал, что тебя настолько легко напугать, — усмехнулся мужчина, скрестив руки на груди. Я одним движением захлопнула его работу, сунув ее в коробку. Кристиан нахмурился, — все в порядке?
— Да, — тихо выдала я, поправляя волосы и пытаясь делать вид, что его появление меня ни капли не смутило. Я вполне понимала, что такие вещи могут быть не совсем приятны, потому что чужой взгляд на своих работах, особенно тех, что сделаны от души, может смущать. Никогда не любила, когда кто-то смотрел мой скетчбук с эскизами.
— Изабелла, — устало проговорил он, останавливаясь в непозволительной близости от меня. Так, что пряжка его ремня оказалась прямо перед глазами. Я запрокинула голову, чтобы смотреть в лицо, а не туда, куда не следовало смотреть. В этом здании уж точно.
— Не знала, что ты здесь.
— Проверял эссе первокурсников, — пожал плечами мужчина, подперев плечом стеллаж, — еще не закончила с этим? — я в ответ отрицательно мотнула головой, тяжело выдохнув. Кристиан, хмуря брови, смотрел в сторону, словно очень сильная усталость резко навалилась на него, и желания шутить, ерничать, просто не осталось. И я вполне понимала его состояние: несколько курсов на замену Стенелли, кафедра литературы на другом конце города, Монро, непонятный роман со студенткой, надзор отца и еще куча всего, что, наверняка, очень сильно давило. И все же был один вопрос, на который у меня вроде бы уже был ответ, но при этом его оказалось мало. Я осторожно взглянула на мужчину, затем нерешительно потянулась к коробке, в которой спрятала его чертежи.
— Я тут нашла кое-что, — тихо проговорила я, аккуратно складывая листы на коленях. Кристиан перевел взгляд на меня, не сразу понимая, о чем я говорила. — Это твоя старая работа. — он никак не отреагировал, просто продолжил смотреть то на рисунки, то на меня. — Кристиан, это ведь просто удивительно! — не сдержавшись, воскликнула я, затем замолчала, подумав, что это могло прозвучать слишком громко. — Почему, почему ты бросил архитектуру? Это ведь… очень талантливо, — была страшно. Я боялась его реакции, даже начала ругать себя за то, что решила задать этот вопрос, зная о его сложных отношениях с отцом и этой профессией.
И мужчина, словно вторя моим опасениям, молчал. Затем осторожно взял кипу чертежей, начав осторожно перелистывать их, легкая усмешка становилась все шире и шире, но вместо доброй ностальгии, там была какая-то горечь, злость.
Я нервно прикусила губу, желая исчезнуть из этого помещения и ожидая того, что он просто уйдет, так ничего и не сказав. Кристиан тяжело вздохнул, бросил работу в коробку и упер в меня какой-то непонятный взгляд.
— После этой работы я решил перевестись на другую специальность, — тихо проговорил мужчина.
 
— Извини, я не должна была, — прошептала я, заламывая пальцы рук. Ужас, это было так неловко, так не вовремя и так тупо, что на мгновение хотелось спросить, где вообще сидит мой мозг и есть ли его зачатки в моей черепной коробке.
Кристиан опустился на корточки, так, чтобы наши лица оказались на почти одном уровне. Заправил прядь волос за ухо, осторожно обхватил ладони, оставив на них нежный поцелуй.
— Ты тут совсем не причем, Изи, — проговорил мужчина, позволяя легкой улыбке скользнуть на губы, — это настолько старая история, что уже не имеет значения. Я доволен тем, как моя жизнь сложилась и как складывается.
— Да уж, я вижу, что старая, кто ж такую обводку делает? — усмехнулась я, Кристиан рассмеялся, затем подался вперед, целуя меня, словно в подтверждение своих же слов. Я ответила, зарываясь пальцами в темные волосы на затылке. По телу мгновенно разлилось какое-то расслабление и спокойствие, будто с меня за несколько секунд сняли все страхи и сомнения, как ластик стирал карандаш на бумаге.
В какой-то момент мы поднялись, даже не разрывая поцелуя, Кристиан просто потянул меня вверх, а затем я оказалась прижата спиной к стене, в капкане его рук, гуляющих уже по всему телу. Страх от того, что кто-то может зайти, горячие поцелуи, спускающиеся с губ на шею, пробегающие по ключицам и спускающиеся в небольшой вырез короткого черного платья, почему-то только усиливали намерение поскорее взять свое, сплетать губы с еще большим рвением и желанием блуждать руками по телу, дразняще задевая пуговицы рубашки и пряжку ремня.
Поцелуй перестал быть невинным и нежным, превращаясь в огромный ком снега, летящий с горы, когда его ладонь очертила грудь, на мгновение ее сжав, спустилась на талию, скользнула еще ниже, останавливаясь на бедре. Соски затвердели, виднеясь сквозь ткань платья — опаздывая утром, про белье я просто забыла, а сейчас его отсутствие выдавало все то, чего так сильно хотелось.
Кристиан, заметив это, коротко усмехнулся, заглянув мне в глаза.
— И это мои мысли безвозвратно испорчены, мисс Ротчестер? — прошептал он, затем, обхватив мои запястья, поднял их, прижав к стене над головой. Я шумно выдохнула, прикусив губу, чтобы не застонать, когда он слегка прикусил торчащий сосок.
— Кристиан, — тихо позвала я, пытаясь совладать со здравым смыслом, мозг все еще пытался предупреждающе мигать красным, но взгляд уже был затуманен, а низ живота тянуло так, что, казалось, что если его рука сейчас не окажется под платьем, то я просто не смогу нормально соображать.
Я вытянула запястье из его хватки, опустив ладонь на подкачанную грудь, скрытую под тканью белой рубашки, провела вниз, останавливаясь на весьма красноречивой выпуклости.
— Если ты сейчас не выполнишь свою угрозу по освобождению меня из одежды, я сойду с ума, — проговорила я, замечая блеснувший в его глазах хищный огонь, от которого по телу поползли мурашки и еще большее желание, чтобы он исполнил мою просьбу.
— Прямо здесь? — я не ответила, только двинула бедрами, подначивая его. Кристиан шумно выдохнул, — Знай, что еще ни для кого я не шел на такие жертвы, и не жертвовал ни своим, ни чьим-то еще, будущим, — заметил мужчина, а потом резко развернул меня, почти вжав грудью в стеллаж. Я схватилась за верхние полки, пытаясь сохранять равновесие.
— Будущее изменчиво.
— Удивлен, что ты все же попросила. И удивлен, что именно здесь. — прошептал Кристиан, осторожно перемещая копну кудрявых волос на бок, открывая шею и тут же проходясь по коже языком, вызывая тонну мурашек. Ноги подкосились, мгновенно разливая по телу расслабление вперемешку с возбуждением, и если бы руки Кристиана не держали меня, я бы расплылась лужицей на полу.
Ловкие пальцы задрали ткань платья, легко спустив колготки вниз. Ладонь огладила бедро, запуская волну разных ощущений.
— Уже не болит? — хрипло поинтересовался Кристиан, поглаживая едва заметный синяк на мраморной коже. В голосе слышалась явная издевка. Я дернулась, пытаясь освободиться из его объятий, мужчина только лишь тихо рассмеялся, оставив еще один поцелуй на шее. Затем легко подцепил кружево белья, потянув вниз, оставляя их где-то на уровне коленей. Пальцы коснулись нежной кожи, слишком медленно выводя круги, заставляя выгибаться, прося о большем, но он почему-то не торопился, будто нам принадлежало все время мира, а не несколько минут в затхлом архиве университета, куда мог зайти любой желающий.