Хочу тебя жестко (СИ)

— Мне уже больно. Я не хочу спорить. Прекрати запихивать в меня все больше и больше пальцев... Ты мне руку скоро туда засунешь?
— Нет, конечно. Член у меня явно поменьше руки. — он толкает в меня эти пальцы так, что у меня сводит ноги и я судорожно сжимаю бедра, и зажмуриваюсь. Боже. Что это? — Цветкова, это будет приятнее, чем так.
“Кого ты обманываешь?” — мелькает в голове мысль, но я даже не очень с ней соглашаюсь. Я уже ни в чем не уверена. Отвернувшись на бок, я зажимаю рот и снова переживаю атаку на мое самое сокровенное. Этот садист явно становится более грубым и настойчивым в своих движениях. Такое чувство, будто он точно знает, куда надавить, чтобы я мучилась.
— Ах, боже. — вырывается у меня случайно при очередном толчке. Я опускаю руку, стараясь его остановить. — Стой, я чувствую себя странно.
— Давай посмотрим, что из этого выйдет. — слышу я его насмешку. Затем его большой палец ложится повыше, и надавливает на маленький комочек нервов. Через меня словно разряд пропускают и я испуганно выгибаюсь, ахнув.
— Не тро...гай... — едва выдыхаю я, а затем беспомощно вцепляюсь в лежащую рядом подушку. Он вообще меня не слушает. Его пальцы вытворяют что-то безумное, заставляя мир перед глазами потемнеть. Внизу живота назревает странное, зудящее ощущение, от которого хочется поскорее избавиться, а каждый толчок его пальцев в меня приближает этот момент.
Я уже забываю про выражение своего лица и поведение. Черт, еще немного...
Внезапно профессор останавливается и достает пальцы.
За секунду до какого-то откровения. Они выходят с таким влажным и пошлым звуком, что ужас, но мне как-то плевать уже. Я чувствую, как мои мышцы внутри беспомощно сжимаются, потеряв стимуляцию, и, распахнув глаза, я в шоке смотрю на профессора.
А он на меня.
— Демо-режим окончен, Цветкова. Продлевать будешь?
— Ненавижу. — выдыхаю я, и меня начинает трясти. Он это специально сделал. — Верни.
У него появляется усмешка.
— Я же говорил, что ты перестанешь смущаться.
— Пожалуйста. — выдыхаю я беспомощно. Я боюсь, что не смогу повторить это дома. Он правда лучше меня... понимает в этом. Я окончательно сдаюсь. Ниточка обрывается, и я лечу в пропасть, в которую так боялась оступиться. — Хорошо, давай сделаем это... только осторожно. Пожалуйста.
Снова эта усмешка на его губах, и он, опустив ресницы, обхватывает меня за талию двумя руками. Его ладони сначала скользят по рубашке с тихим шорохом, а затем оказываются на обнаженных бедрах и сжимаются, подтянув меня ближе.
— Как с тобой иначе, Цветкова? Это ж твой первый раз. — произносит он, а я тихо выдыхаю напряжение в воздух.
Иногда он так успешно умеет строить из себя заботливую лапочку, что становится даже страшно.
*********
Наверное, это будет самая моя большая ошибка в жизни. Сделать своим первым мужчиной этого ненормального. Я ж сама когда-то гадала - кто с ним рискнул переспать? Разве можно без ужаса делать это с тем, кто в жизни ведет себя так неожиданно и равнодушно к другим, как стихийное бедствие?
Посмотрите на меня. Я боялась, что он может применить силу, а он меня уломал. И я как-то совсем недолго ломалась.
— Цветкова. Руки мне на плечи положи. Или на шею. Удобнее же так будет. — слышу я голос профессора, который отвлекает меня от секундного приступа рефлексии.
Я хмуро смотрю на него, но послушно делаю это. Что за тон был? Будто снова лекцию в институте читает.
Мне не очень понятно, как его удобно обнять за шею, поэтому одной рукой я просто обнимаю, а второй проскальзываю пальцами ему в волосы. Чувствую себя потом не очень уютно. Ох, это такой романтичный и близкий жест у меня вышел.
— Ну, предположим, так. — говорит мне профессор. Одна из его рук ложится мне на бедро и задирает его, потому что я все время пытаюсь от волнения закрыться. Затем он наклоняется к моему уху и я слышу, как он говорит тише, чем обычно:
— Расслабься ты. В этот раз я тебя не съем.
— Да я... — я от волнения забываю все слова, а затем они вовсе вылетают, когда он без предупреждения, одним легким толчком входит в меня.
 
Тело будто замирает, трепеща. Это... правда далеко по ощущениям от пальцев. Я сжимаю волосы на его затылке, чтобы сдержать себя от желания оттолкнуть. Это не больно... но по ощущениям я слишком заполнена. Прямо на грани, прежде чем мне станет действительно фигово.
— Все? — вырывается у меня шепотом, и в ответ я чувствую на ухе дуновение. Профессор дует на него, будто пытаясь меня отвлечь и расслабить, и это действительно работает. Я медленно выдыхаю.
— Какая наивная. Даже наполовину не вставил.
С ума сойти можно. Куда он собирается дальше вставлять? Мне хватит.
— Не напрягайся. — я чувствую, как он отпускает мое бедро и гладит ладонью по талии, поверх рубашки, сминая ткань. Так странно, что он не снял с меня верх, но почему-то это позволяет чувствовать себя немного комфортнее сейчас. — Тогда больно не будет. Я начну двигаться.
Я едва киваю, находясь все еще в легком шоке и растерянности. А как же та ужасная боль, про которую мне все рассказывали? Все. Абсолютно все. Может, я потеряла где-то девственность до этого и не заметила?
Я не додумываю эти паршивые мысли, потому что профессор поворачивает ко мне лицо и затем целует. Медленно, без нажима, так же, как и начинает двигаться во мне. Я выдыхаю ему в губы, цепляясь за него и стараясь расслабиться. От его поцелуев тело действительно расслабляется, и я чувствую ,как он проникает глубже в меня. Понемногу. Действительно дает время привыкнуть, не делая резких движений.
Через какое-то время его рука проскальзывает мне под попу и приподнимает ее, а затем он с нажимом толкается в меня, очень глубоко, и я вздрагиваю, впервые ощутив болезненный укол внутри живота. Прервав поцелуй на секунду и открыв глаза, он смотрит на меня. Мне впервые не так сложно выдерживать его прямой взгляд.
— Сожалею, Цветкова. — внезапно произносит он. — Размерами мы не совпадаем.
— Что? — вырывается у меня растерянное.
— До конца не входит. Здорово тебя обделили.
Да что ты за сука? Я в немой ярости прикусываю губу и вгоняю ногти ему в спину, когда замечаю, как он с усмешкой прячет лицо у меня возле плеча после этого пассажа. Он меня даже в постели подъебывает.
Но вообще... правда не входит? И что теперь делать? Я думала, оно только в ширину может не войти.
— И что теперь делать? — вырывается у меня вопрос. Я слышу его усмешку, и профессор после этого целует меня.
— Забей. — произносит он, и прежде чем я что-то снова спрошу, затыкает меня очередным поцелуем, более глубоким, жестким и долгим.
Ну, мне и не до вопросов становится.
В итоге все действительно дошло до таких отношений.
Я обнимаю его обнаженное тело, от которого у меня когда-то пошла кровь из носа, а он двигается во мне. Это так неожиданно горячо и откровенно. Глубоко. Так странно, что я пускаю этого человека так близко к себе, позволив соединить наши тела и мне это нравится. Хотя я представляла раньше все иначе. То есть... близость между мужчиной и женщиной. Более нежной. Не так остро. Все отличается от фантазий.
Но не в худшую сторону.
Я понимаю, что это могло бы быть действительно болезненным и неприятным. Этой твердой штукой огромных размеров сложно быть аккуратным. Да и когда профессор берет меня, прижимая, поднимая и двигая, как ему удобнее, я осознаю, что наши силы и габариты далеко не равны. Он уже раньше делал мне больно. Мог бы и сейчас спокойно нагнуть, прижать к кровати одной рукой и вставить.
Но вышло так, и мне это нравится.
Вообще все.
Поцелуй, который кажется бесконечным.
Чувства и стоны, которые так сложно и стеснительно показать.
Руки, которые трогают мое тело везде, будто обжигая, надавливая и поглаживая, пробираясь под рубашку, сжимая ставшую чувствительной грудь. Поднимая мои бедра, чтобы проникнуть глубже под острым углом, сжать пальцами и оставить отпечатки. Дотрагиваясь до места, где соединяются наши тела, развратно и откровенно, заставляя забыться и потеряться в получаемых ощущениях.