Хочу тебя жестко (СИ)

— Там есть вино или что-то легкое?
Профессор достает небольшую бутылку и передает мне, а я забираю, коснувшись на секунду его руки.
— Вы же не заставите меня за это платить? — интересуюсь я, вспомнив нашу первую совместную ночь в отеле и предложение этого психа распополамить оплату за обычную воду. Он тоже берет себе что-то, только более крепкое, и выпрямляется, закрыв холодильник.
— Было бы неплохо. Отношения должны быть равными, Цветкова.
Иди ты к дьяволу со своим равенством!
Пока я стараюсь не пыхтеть, справляясь с непреодолимым желанием послать его, психопат открывает свой алкоголь, забыв помочь с бутылкой мне, и отходит в сторону, прислонившись к мебели напротив кровати.
— Ну и о чем вы обычно разговариваете и чем занимаетесь, когда пьете? — интересуется он, глядя как я пыхчу над пробкой. Спустя минуту, она, наконец, поддается, а я решаю больше никогда не комментировать его поведение даже мысленно. Это бесполезно. Он просто не предназначен для нормальных отношений, смысл с него выпадать в осадок каждый раз?
— О всяком. — отвечаю я. Я вообще не знаю, о чем можно говорить в профессором. Как вообще вышло, что я встречаюсь с человеком, с которым у меня нет ни одного общего интереса? — Еще мы часто играем в “правду или действие”.
Но с профессором я не буду в это играть. Фантазия Светы в этой игре уже привела меня к тому, что я в отношениях с психом, и я не хочу больше рисковать и играть с кем-то вроде профессора. Его фантазия сведет меня вообще в могилу.
— Но есть игра проще. — продолжаю я, отпивая вино. Оно вроде вкусное. — Я задаю вопрос, вы отвечаете правду или пьете.
— Весело. — снова без какого-либо энтузиазма комментирует профессор, а у меня скрипят зубы. Мне-то как весело с тобой, пиздец. Просто безудержная вечеринка. — Ну задавай.
Фу-ух, блин. Я обреченно сажусь на кровать, скрестив ноги и натянув пониже рубашку. Может, сказать ему, что мне с ним тоже скучно и нам лучше расстаться? Ладно, сделаю это, когда буду на безопасном расстоянии от него. В другой стране, например.
— Сколько вам лет? — задаю я вопрос, на который, в принципе, и так знаю ответ. Но назовем его контрольным. Надо же с чего-то начинать безудержно веселиться.
— Двадцать семь. — спокойно отвечает психопат и отпивает. Я растерянно смотрю на его бутылку.
— Пить нужно только тогда, когда вы не можете ответить честно.
— Странные условия. Ну, предположим. — отвечает он, а я вздыхаю:
— Теперь вы задаете вопрос.
— Ты специально тогда пролила кофе на курсовую, Цветкова?
Я чувствую себя так, словно меня треснули по голове мешком, и криво поджимаю губы. Блин... было ли хорошей идеей начинать играть в такое с ним? Я думала, что заставлю профессора много пить, потому что он не захочет отвечать на вопросы, но теперь первый вопрос - и пью уже я.
Я молча поднимаю бутылку к губам. Психопат наблюдает за мной и его бровь чуть поднимается.
— В чем смысл игры, Цветкова? По твоему лицу можно угадать, что ты сделала это специально. С тем же успехом ты могла бы просто признаться и не пить.
— Это просто веселая игра, с которой можно дружно напиться, а не полиграф. И я не ответила вам ничего, так что это только ваши догадки. Теперь моя очередь. Почему вы решили со мной встречаться?
Мне правда интересен ответ на этот вопрос, но профессор просто пьет, и я тяжело вздыхаю. Ладно, еще не вечер. Интересно, мне удастся его напоить? И что он будет делать, когда пьян?
— Ты ведь даже не отправляла мне тогда курсовую на почту?
Блядь.
Он издевается? Я поднимаю на него растерянный взгляд. Если для него так очевидно, что я пролила кофе специально, какого черта он продолжает задавать вопросы о той курсовой?
Я все равно пью, вместо того, чтобы признаться.
— Вам нравится преподавать? — задаю я вопрос профессору и вижу, как он пьет. Серьезно? Это такой простой вопрос. Чего там-то он скрывать может?
— Я тебе нравлюсь, Цветкова? — задает он в лоб мне следующий вопрос, и я таращу глаза.
— А у вас есть вопросы попроще?
 
— А есть какие-то правила, касающиеся выбора вопросов?
“Нет, сука” — мысленно отвечаю я и мрачно прикладываюсь к горлышку. Просто это игра для нормальных людей, которые шарят в таких эмоциях, как стеснение. И подобное может прозвучать только к концу игры, когда все уже напьются. Обычно вначале игры все задают простенькие вопросы, чтобы разогреться и настроиться, но меня уже третий раз заставляют выпить.
Хорошо, я тебя тоже щадить не буду, профессор.
— А что вам сделал тот мужик, которого вы сегодня в воду скинули? — мстительно спрашиваю я. Пей теперь. Мои вопросы будут становиться все хуже и хуже, пока ты не напьешься вдрызг.
Но к своему чертовому удивлению я даже не вижу, чтобы его рука с бутылкой дернулась.
— Клюев? — интересуется спокойно психопат. — Он много чего сделал. Пустил слухи в прессе, из-за которых я потерял пару выгодных контрактов, подкупал других, увел выгодный объект и убил из-за него несколько человек, которые...
— Хватит. — упавшим голосом останавливаю я его. Я не хочу знать! На этот вопрос ты должен был выпить, а не рассказывать мне такие подробности! Какого хера он пропустил первые вопросы, но ответил на этот?!
— Ладно. В первую нашу встречу ты правда нагрубила мне из-за проблем в семье, Цветкова?
Что?
Я застываю.
Сумасшедший ублюдок, он серьезно помнит такие подробности? Я соврала ему тогда, узнав от сестры, что у него с головой проблемы.
— Нет. — цежу я, потому что иначе мне придется пить в четвертый раз. Это тот ответ, который я готова принести в жертву. — Я нагрубила, потому что кое-кто влетел в меня со всей силы и чуть не выбил плечо.
— Кое-кто? Это именно ты вылетела из туалета, не посмотрев по сторонам.
— А что вы делали возле женского туалета?
— В аудиторию шел. Я преподаю в твоем институте. Это был вопрос, Екатерина?
— Нет. — издаю я шипение. — просто диалог. А Клюев - это единственный человек, которого вы утопили или есть еще?
Психопат молча поднимает бутылку и пьет, а я смотрю на него во все глаза. Слава богу, что в этот раз он решил промолчать. С другой стороны... почему он решил промолчать? Блядь. Он внезапно косится на меня.
— Тебе важен ответ? Могу и сказать.
— Нет. — выдыхаю я. Эта игра... она просто ненормальная. Я не знала, что совершенно обычная дурацкая игра с этим человеком может стать такой.
— Что ты думаешь о наших отношениях?
Я обреченно пью, чувствуя, как в голове уже начинает появляться туман.
Если я выскажу все, что думаю, профессор выбьет мне эти слова на надгробной плите. Сукин сын.
— Я вам нравлюсь? — интересуюсь мрачно я, а профессор пьет, вызвав у меня очередной ступор. Какого?...Зачем он со мной встречается? Его просто не может смутить этот вопрос, если он хотел ответить на предыдущий. Я даже не нравлюсь ему?
— Цветкова, ты ведь девственница? — с совершенно спокойным выражением на лице выдает психопат следующий вопрос, а мне хочется завопить от негодования.
— Как у вас язык поднимается подобное спрашивать? — вылетает у меня, а затем я снова пью. У меня остается полбутылки вина, и это прошло всего ничего с начала игры. — У людей обычно есть чувство такта и стыда, почему у вас нет?
— Это встречный вопрос? Не знаю.
— Нет, это не вопрос! — рычу я, все еще разозленная и его вопросом, и его предыдущим молчанием вместо ответа. — Вопрос у меня один - если вы не считаете меня красивой или интересной, то какого черта встречаетесь со мной? Я что, какое-то прикрытие для вас или что?
— Нет. — отвечает внезапно он. — Какое из тебя прикрытие, Цветкова и для чего? Просто ты мне нравишься, других причин нет.
Я застываю, глядя на его бутылку в руках. Затем медленно открываю рот:
— Вы издеваетесь? Минуту назад я задала вопрос, нравлюсь ли вам, а вы вместо этого выпили. И до этого молчали, а сейчас решили выложить прямо все? Вы... — я смотрю на алкоголь, которого осталось примерно половина, и до меня внезапно доходит странная мысль. — Вы что, блин, пропускаете вопросы просто когда решаете выпить, а когда не хотите - то отвечаете?