Долг оплачен (СИ)

Я извлекла из сумочки маленькую голубоглазую рысь. Игрушку я всегда носила с собой. Я бы могла не возвращать её Владлену, она мне очень нравилась. Но это был некий ритуал, отказ от каких-либо отношений.
Сунула рысь в белые руки опечаленного Кота. Мы на мгновение встретились взглядами. И я без слов говорила ему: «Мы не могли быть вместе. Ты бы не смог сделать для меня то, что сделал Санчес. Поэтому я не твоё Солнце».
— Приношу извинения вам, Эмилия Романовна, и вам, Александр Константинович.
Рыжий Кот. Он игрок. Так сказал, что все поверили в искренность его слов. Больше я на Владлена не смотрела. Александр пожал ему руку, отцы остались довольны.
Плохой мир достигнут.
***
А потом мы стояли на улице и смотрели на фейерверк. Дети играли в снежки, гости пили шампанское уже на улице.
Мне казалось, что я скоро проснусь. Ведь это сказка. Сказка не роскошь и богатство, а полное душевное спокойствие и невероятное тепло от любви.
Оставаться на вечерний концерт мы не собирались. После фейерверка сразу поехали домой. Дом — это квартира Санчеса, и он уже скомандовал, что я к нему переезжаю жить.
В большой квартире я разложила свои новые вещи. Взяла сменное бельё и пошла после мужа принимать душ. Вместе было рано. Я стеснялась, мне нельзя пока. Но мысль, что хочу своего мужа целиком и полностью, засела в голове и выгнать её оттуда, было невозможно.
— Ты любишь тушёную капусту, радость моя? — спрашивал Санчес, заглядывая в свой холодильник.
На нас были лёгкие трикотажные костюмы, как любил мой муж. Светлые и мягкие. Ходили мы босиком. Оказалось, мне даже полы мыть не надо, всё делают наёмные люди.
Благодать то какая!
Я вытирала влажные волосы полотенцем и вставала на цыпочки, чтобы заглянуть, что там в холодильнике есть вкусненького.
— Нет. Давай бутерброды.
— На ночь бутерброды мы не будем есть. А любишь пирожки с капустой?
— Пирожки очень, — ответила я.
— Тогда будем делать пирог с готовой тушёной капустой.
— Я не умею, — растерялась я, растягивая полотенце на спинке стула.
— Сейчас научу.
Он стал готовить. А я с любопытством следила за его действиями. Мне была выделена своя роль, разбивать яйца в отдельную миску. С такой задачей я справилась и даже венчиком взбила. В кастрюльку с тушёной капустой Санчес добавил муку и специи, залил это всё яйцами.
— Я хочу на тебя запрыгнуть, — сказала я, тая от своего хозяйственного мужа.
— Давай, — поманил меня рукой и улыбнулся.
Я с разбега запрыгнула ему на спину, обхватила руками и ногами. Стала следить за процессом.
— Его запекают? — наморщилась, пока Санчес не видит. Тесто выглядело не очень аппетитно.
— Двадцать минут на сковородке, потом с помощью тарелки перевернём и ещё минут десять потомим.
— Двадцать минут, — шептала я в его ухо. — Санчес, за двадцать минут ты меня успеешь научить чему-нибудь неприличному.
— Это я с удовольствием, — посмеивался сатир. Выкинул тесто на сковородку, посуду грязную сложил в посудомоечную машину и пошагал со мной на спине мыть руки. — Ты такая лёгкая.
— А ты такой сильный.
— Как конь? — он неожиданно подпрыгнул, и я рассмеялась от восторга. — Поржать?
— А у Розы Санчес есть ранчо? — сквозь смех спросила я.
— Есть, — тряхнул чёрной, влажной головой.
— А лошади?
— Есть.
— А мы сможем…
Это сложно. Просить сложно и надеется на счастливое совместное будущее тоже.
— Сможем, девочка моя. Весной, как собирались, — он подхватил мои ноги и побежал в спальню, хорошенько меня тряся.
  
История 9. Жизненный опыт приходит с гадами
 
В магазине бытовой техники мне пришлось снять верхнюю одежду. Мы с Санчесом выбирали кухонный комбайн с тестомесом для тёти Светы, мамы Анжелики. Я не в курсе, зачем я согласилась прийти на праздник, но сатир вроде был не против. Он к выбору подарка подошёл с особой ответственностью, как к выбору жены.
А жену он выбирал тщательно. Почти до тридцати лет прожил, никого к себе в жизнь не пускал. А меня затаскивал силком, потому что выбрал и решения своего менять не собирался.
 
Вот такой у меня Алехандро замечательный. Стояла, любовалась им.
Пока он терроризировал продавцов-консультантов, я решила позвонить Анжелике. Всё равно встречаться сегодня вечером, надо навести мосты, чтобы не испортить её маме праздник.
Санчес внимательно на меня посмотрел. Бдящий муж. Признался мне, что очень волнуется, что я его младше и могу позариться на ровесников. На это я ему читала статью, оправдывающую мой выбор. Оказалось, девушки, которые в подростковом возрасте лишились отца, на подсознательном уровне выбирают мужчин старше себя.
Отец у меня рано умер, дед ушёл, когда мне было пятнадцать. Так что моё желание быть с мужчиной старше себя на одиннадцать лет, ожидаемо и даже желательно.
Лика ответила почти сразу. По голосу было слышно, что идёт, по отдалённым звукам я догадалась, что по улице.
— Привет, Лика, — вздохнула я.
— Привет, — кинула Анжелика.
— В курсе, что я устроила встречу в отеле? — спросила я и подкусила губу. Если сейчас разругаемся, тестомес остаётся на следующий праздник.
— Влад сообщил. Но я не в обиде. Кеша мне свидание назначил, так что иду прямо сейчас кофе с ним пить.
Ого!
Это круто!
— Мамка твоя настояла, чтобы я с мужем пришла…
— Каким мужем? — ахнула она.
— Я замуж вышла.
— Ничего себе? Когда успела? В тюрьме познакомились? — рассмеялась дрянь.
— Но, — хмыкнула я. — Именно там. Увидимся сегодня.
Я отключила звонок и дунула на вспотевший лоб.
Консультанты были бедные, так много вопросов посыпались на них, бегали, подбирали, всё показывали. Санчес такой сосредоточенный, такой ответственный. Хмурил брови даже тогда, когда коробку упаковывали в подарочную бумагу.
— А ты что думала? Это очень серьёзный агрегат, я всё про него вычитал, — покосился на меня самый прекрасный сатир в мире.
— Балдёжно на тебя просто смотреть, когда ты такой серьёзный.
Он накренился за поцелуем. Я приложила ладонь к его лицу и ответила. Я только во вкус входила супружеской жизни. Мне нравилось абсолютно всё. И то, что он старше привлекало очень сильно. Он всё время меня учил. Целоваться, любить, готовить. Испанскому языку учил, на английском решил со мной разговаривать два часа в день. И пытался понять, куда бы меня повыгодней отправить учиться. И в последнем вопросе опять всплывал его комплекс неполноценности, потому что предполагаемые места моей будущей учёбы сменяли одно другое и высматривался именно процент поступающих юношей. Так и появилась на моём горизонте консерватория.
Но это не решено. У меня ещё есть время подумать до Нового года.
А до Нового года далеко, целый месяц, и он медовый. Как на работу ходить будем, не знаю. Он от меня отлепиться не может, я всё время хочу на ручки.
И вместо того, чтобы походить по магазинам, мы вернулись домой и уже оттуда собрались на день рождения к тёте Свете.
И поехали мы на такси, потому что Санчес решил, что позволит себе выпить.
Добрались до старого района, где я всю жизнь свою прожила и знала его, как свои пять пальцев. Кафе располагалось недалеко от того дома, где я продала квартиру.
Шарики висели на стенах, накрытые столы ломились от закуски. Гости все за сорок и старше. Тамада, женщина тучная у микрофона всех приглашала располагаться. С шутками и прибаутками начала развлекать гостей.
Мы с Санчесом сняли в гардеробе верхнюю одежду. Пришли на праздник достаточно скромно. В джинсах. Муж мой в красивом джемпере светло-зелёного цвета, что усиливал серую поволоку в его глазах, и они неожиданно изменили оттенок. А я в белой блузке, не накрашенная с хвостиком на макушке.
Тётки вышли оценивать моего мужчину. Понравился. Целовать полезли моего сатира. Что говорить, он мужчина хоть куда. Не скромничал, но был до неприличия сдержан и не улыбался, уводил взгляд время от времени, когда его сильно осаждали, и крепко держал меня за руку.