Долг оплачен (СИ)

Я сразу расположилась на кресле и с довольной улыбкой всё рассмотрела.
— От бумаги не отказывайся, — показала мне толстый ежедневник Лолита. — Блокнот носи с собой. Но бумагу уничтожай. Это Шредер — измельчитель бумаги.
Я познакомилась с чернобоким Шредером, он мне приветливо пожужжал, пожевал бумажку и выплюнул тонкие крошки. Прожорливый.
«Домик» оказался маленькой комнаткой, где стояла кофемашина, которую пришлось изучать, заодно попробовать обалденно вкусный кофе. Также в комнате были холодильник небольшой, микроволновка и плита с двумя конфорками. В шкаф я повесила сменную одежду. Сменила кроссовки на туфли. Обменялась с Лолитой телефонами и отправилась работать.
Села деловая, а что делать — не знаю. Тут же пришло сообщение от Лолиты со списком дел.
Я погрузилась в таблицы, вспоминая курсы секретарей. Для проверки отправляла Лолите на электронный адрес. Она хвалила, прибавляя мне смелости.
А потом загудела диспетчерская связь. Я смело тыкнула кнопку:
— Да, Александр Константинович, — сказала я и, не выдержав, хихикнула.
— Сделай мне кофе, Эмилия Романовна, — и отключился.
Я всё бросила, побежала кофе готовить боссу. Меня не покидала смешливость. Надо же, как всё повернулось в моей жизни.
Работать официанткой приходилось, поэтому блокноты и подносы мне очень знакомы. Я сложила печеньки в вазочку и чашку кофе на серебристый поднос. Вышла из «домика».
А в приёмную вошла женщина. В молочном пальто до колен, кожаных коричневых сапогах. Кареглазая блондинка пышных форм, что льнула к сатиру в клубе «Винера». Она хотела прямиком пройти в кабинет, но, заметив меня, встала как вкопанная, приоткрыв накрашенный рот. Лицо исказилось в брезгливости и даже ненависти.
— Ты что здесь делаешь? — взвизгнула она.
— Я секретарь Санчеса Константиновича, — с гордо поднятой головой сообщила я.
Лолита говорила, что секретарь солидного начальника должна быть как непробиваемая стюардесса. Даже если самолёт падает, нужно улыбаться и говорить: «Пристегните ремни, самолёт снижается».
Женщина задыхалась от возмущения. Манерно фыркнула и пошагала к кабинету Никитина.
***
Кабинет сатира был просторным с огромным окном слева, справа имел другую дверь в жилую комнату. На полу такая же плитка, как и по всему этажу, чёрные стеллажи, уставленные файлами. Диван тоже чёрный, кожаный, и такой же мрачный стол, возле которого стояли стулья.
Босс в костюме и рубахе, застёгнутой на все пуговицы, восседал в кожаном кресле с высокой спинкой, щёлкал по клавиатуре компьютера и подсматривал в какие-то документы.
Я обогнула мегеру, которая нервно стаскивала перчатки, и прошла ближе к Санчесу. Стала раскладывать на столе чашку и вазочку.
— Искандер!!! Что она здесь делает?!
— Работает, — Александр оторвался от документов и кинул на женщину очень недовольный, даже лютый взгляд. — А вот ты, что тут делаешь, Винера?
Я так и знала. Хозяйка или дочь хозяина клуба.
— Я? — она возмущённо упёрлась на столешницу руками. — Это ведь флейтистка из клуба.
Я хотела уйти, но сатир неожиданно схватил меня за запястье и никуда не отпустил. У Винеры глаза кровью налились.
— Ей хоть шестнадцать-то есть?! — кричала она. — Из-за неё ты не остался в клубе. Ещё и сюда притащил.
Какая честь, сатир в клубе не остался, когда я уехала с Котом. Сейчас расплачусь от счастья. Не вышло из меня стюардессы, прости, Лолита.
Я вырвала руку из пальцев сатира, да так, что чашка с кофе улетела по столу. Минуя документы, она опрокинулась в сторону Санчеса, и горячий кофе от стола полился ему на штаны. Сатир зарычал, в кресле повернулся от столешницы.
— Ах, Искандер Константинович! — я уложила на щёки ладони. — Простите! Я всё исправлю.
Я быстро встала на колени между его ног и стала руками очищать его брюки, скидывала кофе, который впитался в шерстяную ткань чёрных брюк. Брюки вообще надо было менять после моей выходки. Я коснулась ремня, собралась его расстегнуть... На полном серьёзе.
 
На самом деле я хотела прикольнуться и подразнить Винеру. Вроде как у нас с сатиром обоюдная забота. А получилось что-то страшно неприличное. Санчес вцепился руками в подлокотники кресла и замер. Я тоже замерла, быстро убрав руки от поднимающихся вверх брюк и подняла на босса глаза.
— Это… Это что такое? — возмутилась Винера.
Я быстро вскочила на ноги и поправила подол сарафана.
Дура. И шутки у меня дурацкие.
Покраснела до кончиков волос, потому что сатир на меня смотрел в упор потемневшими глазами, и зелёного цвета в радужке стало больше. Яркий цвет, насыщенный, как хвоя сосны весной. Мне даже показалось, что я чувствую хвойный запах в его парфюме.
— Это моя секретарша, — тихо ответил сатир и повернулся обратно к столу.
— Шлюху себе завёл? — страдала Винера.
— Что? — опасно прошипела я.
Меня в этот момент не интересовал ни её статус, ни её размеры. Я — дикая кошка, я сейчас ей устрою бои без правил...
Я неудачно пошутила...
Вот теперь доказывай всем... Дура!
— Шлюха, Винера, это девушка, которая отдаётся своему женатому водителю в мужском туалете ночного клуба, — спокойно сказал Санчес. — Не хотел говорить, но раз ты спросила, знай.
Я замерла, а у женщины отвисла челюсть и округлились глаза. Даже под тональным кремом было видно, как она пошла красными пятнами.
— Выйди из моего кабинета, — строго приказал ей Александр Константинович.
Она стала тяжело дышать. Схватила свои перчатки и вылетела пулей из кабинета.
Воцарилась тишина. Я боялась посмотреть на сатира. Неудобно как-то получилось. А его тяжёлый взгляд меня изучал, сверлил… Облизывал.
На поднос я поставила чашку, огляделась, чем можно вытереть стол. В следующий раз прихвачу салфетки.
Санчес сам вытер стол. Салфетки у него имелись.
— Принеси мне кофе, Эмили, — попросил он.
— Да, я быстро, — еле слышно ответила я и поспешила на выход.
Сердце колотилось в груди. Вот это работка! Мексиканский сериал. И он не закончился, потому что в приёмной я столкнулась с генеральным директором всея транспортно-логистическая компания. Отцом своего босса.
***
Константин Васильевич Никитин собственной персоной. Я его помнила как доброго и любимого дедушку, на котором всё время вис маленький Марк. Седовласый высокий мужчина, очень взрослый и статный. И глаза у него серо-зелёного цвета. Вот только не было в нём ничего мексиканского, среднестатистический житель России.
— Здравствуйте, — я подняла на него глаза и почувствовала, как начинаю дрожать, поэтому поднос взяла двумя руками.
— Здравствуй, — без тени улыбки поздоровался Никитин старший и, хмуря брови, изучал меня. — Скажи-ка, детка, а почему Винера вылетела из приёмной, со мной не поздоровавшись?
— Александр Константинович сказал, что шлюха — это та, которая отдаётся женатому водителю в мужском туалете ночного клуба. Ей такие слова не понравились, — я во все глаза смотрела на него, а он вроде собирался что-то сказать, но передумал. Заметно расстроился. И я натянула контрольную улыбку. — Вам сделать кофе?
— Зелёный чай, — тряхнул седой шевелюрой Константин Васильевич и без приглашения направился к сыну в кабинет.
Я сразу к Лолите. Из кармана сарафана вытащила телефон и поинтересовалась, как Константину Васильевичу чай заваривать. Оказалось, что как угодно, он всё равно пить не будет. Но я постаралась.
И вышло, что я только чаи, кофе таскаю, а работать некогда.
В кабинете стояла напряжённая атмосфера. Мужчины не говорили, пока я раскладывала чашки.
— Что-то ещё? — тихо спросила я и вспомнила, что не официантка, а секретарь, а рука уже тянулась меню забрать, которого не было.
— Сходи в юротдел к Иннокентию, принеси мне красную папку, — скомандовал Константин Васильевич.